Кассирша, пожилая женщина с усталыми глазами, посмотрела на нас с лёгким недоумением. Ещё бы: высокий бледный мужчина в странном плаще, с тёмными очками на пол-лица, спорит с невысокой пухленькой девушкой о достоинствах мускатного ореха. Но она ничего не сказала, просто пробила покупки и пожелала хорошего вечера.

Дома Ксандер сразу перекинулся в форму ящера, человеческая форма отнимала слишком много энергии, и он берёг резерв. Я переоделась в домашнее, заварила чай и принялась готовить ужин. Ксандер сидел на своём привычном месте, на книжной полке, свесив хвост, и давал указания.

—Мясо надо переворачивать чаще.

— Я знаю.

—И добавь розмарин. Ты купила розмарин?

— Купила.

—Хорошо. Розмарин это единственная приправа, достойная драконьего стола.

— Ты же всё равно не ешь.

—Я буду нюхать. Аромат это половина удовольствия от еды.

Я рассмеялась. С ним было так легко. По-домашнему. Словно мы прожили вместе не несколько недель, а целую жизнь. Словно он всегда был здесь, на этой полке, с этим хвостом, с этими комментариями.

Ужин удался. Стейк получился сочным, овощи хрустящими. Я накрыла на стол, две тарелки, два бокала, бутылка красного вина, которую я приберегала для особого случая. Сдача экзамена казалась мне достаточно особым случаем. Ксандер, всё ещё в форме ящера, сидел на столе и смотрел, как я ем.

—Ты не представляешь, как странно нюхать еду, но не есть её, — заметил он.

— Ты можешь перекинуться и присоединиться.

—Нет. Я коплю энергию.

— Для чего?

Он помолчал.

—Для вечера.

Я чуть не поперхнулась вином.

— Для вечера? Что значит «для вечера»?

—Я хочу, чтобы эта ночь была особенной.

Его янтарные глаза смотрели на меня серьёзно, без обычной иронии.

—Наша первая ночь была спонтанной. Прекрасной, но спонтанной. А сегодня я хочу сделать всё правильно.

— Правильно?

—По-драконьи.

Я отложила вилку. Сердце забилось быстрее.

— И что значит «по-драконьи»?

—Это значит без спешки. С полным вниманием к тебе. С ритуалом.

— Ритуалом?

—Драконы не просто занимаются сексом, Мира. Мы соединяемся с партнёром на энергетическом уровне. Это больше, чем физический акт. Это обмен сущностями.

Я сглотнула.

— Это звучит... серьёзно.

—Потому что это серьёзно. Связь крыла, о которой я говорил, это именно такой обмен. Постоянный. Нерушимый. Но даже без формального союза, просто полное соединение это мощный ритуал. Я хочу, чтобы ты была готова.

— Я готова, — сказала я. Мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

—Хорошо. Тогда ужинай. И жди меня.

Он спрыгнул со стола и исчез в ванной. Я услышала знакомый звук трансформации, тихий хруст, шелест, свечение, пробивающееся сквозь щель под дверью. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вышел Ксандер в человеческой форме. Обнажённый. С влажными после душа волосами, которые он собрал в низкий хвост. С крыльями, плотно прижатыми к спине. С хвостом, обвивающим его собственную ногу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не только возбуждение, хотя и его было предостаточно. Что-то более глубокое. Более настоящее.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Я даже не переоделась.

— Ты в своей домашней футболке, с растрёпанными волосами и бокалом вина в руке. Ты выглядишь как дома. А для меня нет ничего прекраснее.

Я поставила бокал. Подошла к нему. Положила ладони на его грудь, туда, где билось сердце. Быстро. Сильно. По-человечески.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь, — он взял мою руку и поднёс к губам, — мы начнём.

*****

Он не торопился.

Я думала, что после недель подготовки, после душа, после «первого раза» в ванной, мы сразу перейдём к делу. Но Ксандер, кажется, решил доказать, что «по-драконьи» означает «медленно».

Он усадил меня на кровать. Сам встал на колени передо мной, так, что его лицо оказалось на уровне моего живота. Его руки легли на мои бёдра, а глаза, янтарные, горящие, смотрели снизу вверх.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо, — что для меня это не просто секс. Это соединение. Я впущу тебя в свою сущность, а ты впустишь меня в свою. Это может быть... интенсивно.

— Я не боюсь.

— Знаю. Поэтому ты здесь. Поэтому ты мой источник.

Он наклонился и поцеловал мой живот, прямо через ткань футболки. Тёплое дыхание, прикосновение губ, лёгкая влажность, и по моему телу пробежала дрожь. Его руки скользнули под футболку, и я подняла руки, позволяя ему снять её. Затем лифчик. Затем трусики. Он раздевал меня медленно, методично, словно разворачивал драгоценный подарок.

Когда я осталась полностью обнажённой, он отстранился и посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Его взгляд скользил по моим плечам, по груди, по животу, по бёдрам. Я хотела прикрыться, инстинктивно, как всегда, но он покачал головой.

— Не прячься. Я хочу видеть тебя.

— Я не... — начала я, но он приложил палец к моим губам.

— Тш-ш. Ты красива. Я говорил это раньше и скажу ещё столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила. Твоё тело, мягкое, пышное, женственное, именно такое, каким должно быть тело богини.

— Богини?

— Да. В моём мире женщины с твоими формами считались священными. Их изображали на фресках, им посвящали храмы. А ты прячешь себя под мешковатыми свитерами и стесняешься.

Я не нашлась, что ответить. От его слов внутри что-то дрожало, не возбуждение, а что-то более глубокое. Принятие. Меня принимали. Всю, без остатка.

Он снова наклонился и поцеловал меня, на этот раз в губы. Медленно, глубоко, его раздвоенный язык скользнул в мой рот, и я почувствовала знакомый привкус чая с жасмином. Его руки тем временем блуждали по моему телу, по спине, по бокам, по бёдрам. Он гладил, массировал, исследовал. Словно у него было всё время мира.

— Ложись, — прошептал он.

Я легла на спину. Простыня была прохладной и гладкой. Он навис надо мной, опираясь на локти. Его крылья расправились, огромные, перепончатые, переливающиеся индиго, и создали над нами купол, отгораживающий от остального мира. В этом куполе были только мы. Только его тело и моё. Только его дыхание и моё.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал он. — Если ты не против.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты почувствовала мою сущность. Не только тело. Не только магию. А то, что внутри.

— Как?

— Закрой глаза. И открой свой разум.

Я закрыла глаза. На секунду ничего не происходило, только его дыхание, только его тепло. А потом...

Это было похоже на погружение в тёплую воду. Образы, звуки, запахи, которых не существовало. Я видела, нет, не видела, а чувствовала, бескрайнее небо, залитое звёздами. Скалистые пики, покрытые снегом. Ветер, который пел в ущельях. Огонь, древний, вечный, живущий внутри него. И одиночество. Глубокое, как океан, одиночество, которое он носил в себе столетиями.

А потом я. Мой образ в его сознании. Тёплый. Светлый. Домашний. Я была там, среди звёзд и скал, и я была его якорем.

— Ты видишь? — прошептал он.

— Да... — мой голос дрожал. — Это... невероятно.

— Это моя душа. То, что осталось от меня, когда всё остальное исчезло. А теперь я хочу увидеть твою. Можно?

Я кивнула, не в силах говорить. И тогда он вошёл в меня.

Не физически, пока нет. Его сознание коснулось моего, и я почувствовала, как он проходит сквозь мои защиты, сквозь мои стены, сквозь всё, что я строила годами. Он не взламывал, он просто просачивался, мягко, бережно, как вода просачивается сквозь песок. И я впускала его. Потому что ему можно. Потому что ему я доверяла.

— Твоя душа, — прошептал он, — прекрасна. В ней столько света, сколько ты сама не осознаёшь. Столько силы. Ты прятала её даже от себя.

По моим щекам текли слёзы. Я не знала, почему плачу. Может быть, от облегчения. Может быть, от того, что меня наконец-то увидели. По-настоящему.

— Теперь, — сказал он, и его голос стал ниже, интимнее, — мы соединимся физически.