—Что именно?

— Лёгкость. Ты почти не касаешься.

—Хорошо. Запомни это. Многим женщинам нравятся лёгкие прикосновения на начальном этапе. Они разогревают.

Его пальцы добрались до моего плеча и остановились. Затем двинулись к ключице. Прочертили линию от основания шеи до плечевого сустава. Я почувствовала, как соски твердеют под сорочкой, просто от этих невесомых, почти невинных касаний.

—Теперь я хочу прикоснуться к твоему животу. Можно?

— Можно.

Ладонь, широкая, горячая, легла на мою сорочку чуть выше пупка. Не на голую кожу, через ткань. Но даже через ткань я чувствовала жар, исходящий от неё. Пальцы чуть сжались, массируя мягкую плоть, и я непроизвольно выдохнула.

—Ты напряжена, — заметил он.

— Немного.

—Из-за живота?

Я не ответила. Он сам всё понимал.

—Мира, посмотри на меня.

Я открыла глаза и повернула голову.

Ксандер, в смысле, его тело, лежал на подушке, в паре дюймов от моего плеча. Его голова, крылья, хвост, задние лапы, всё было по-прежнему ящериным. Но передние лапы исчезли. Вместо них из плечевых суставов росли человеческие руки, длинные, изящные, с тонкими запястьями и чуть заострёнными пальцами. Чешуя на них постепенно переходила в гладкую бледную кожу, создавая причудливый узор на предплечьях.

Это выглядело... странно. Но не отталкивающе. Скорее завораживающе.

—Твой живот, — сказал он, и его ладонь чуть сильнее надавила на ткань сорочки, —мягкий. Тёплый. Женственный. В нём нет ничего отвратительного. Слышишь?

— Слышу, — прошептала я.

—Повтори.

— Мой живот мягкий, тёплый и женственный.

—Хорошая девочка.

Его ладонь двинулась выше. К груди. Замерла у основания, не касаясь самой груди, только рёбер, только того места, где начинается изгиб.

—Можно?

Я заколебалась. Грудь была ещё более интимной зоной, чем живот. Но его прикосновения были такими... безопасными. Такими уважительными.

— Можно, — сказала я.

Его ладонь легла на мою грудь поверх сорочки. Мягко. Осторожно. Он не сжимал, не тискал, просто держал. Я чувствовала тепло его кожи через тонкий хлопок.

—Ты чувствуешь моё тепло?

— Да.

—Это наша связь. Твоя энергия течёт ко мне, моя к тебе. Мы замкнутый круг.

Его большой палец двинулся, медленно, едва заметно, и коснулся соска. Ткань сорочки смягчала ощущение, делая его почти невыносимо нежным. Я ахнула.

—Чувствительно?

— Да... очень.

—Хорошо. Значит, тело отзывается.

Он убрал руку.

—Теперь перевернись на живот.

— Что?

—Мы пойдём дальше. Я хочу прикоснуться к твоей спине. Там меньше эрогенных зон, и это поможет тебе привыкнуть к прикосновениям без перегрузки.

Я перевернулась. Подушка привычно приняла лицо. Я слышала, как Ксандер переместился, его тело было лёгким, почти невесомым, но кровать чуть прогнулась под его весом.

—Опусти сорочку с плеч. Не снимай, просто приспусти.

Я потянула за край сорочки, и ткань соскользнула с плеч, открывая лопатки и верхнюю часть спины. Прохладный воздух коснулся кожи.

А затем его ладони. Обе. Они легли на мои лопатки и начали медленно, очень медленно двигаться вниз. Вдоль позвоночника. По рёбрам. К пояснице. Тёплые. Сильные. Уверенные.

—У тебя красивая спина, — сказал он. —Линия позвоночника как струна. А здесь, — его пальцы надавили чуть сильнее на поясницу, —очень красивый изгиб.

— Ты делаешь мне массаж?

—Я делаю тебе приятно. Это разные вещи.

Я улыбнулась в подушку. Его ладони двигались по спине, разминали мышцы, которые я даже не знала, что напряжены. Плечи, вечно задранные от стресса. Шея, затёкшая от сидения над конспектами. Поясница, ноющая после долгих лекций.

— Господи, — простонала я, — это божественно.

—Я знаю.

— Ты невыносим.

—И поэтому ты меня обожаешь.

Я хотела возразить, но он нажал на какую-то точку между лопаток, и вместо слов из горла вырвался только стон. Довольный, расслабленный, почти животный.

—Теперь перевернись обратно, — сказал он через несколько минут. —И сними сорочку.

Я замерла.

— Что?

—Сними сорочку. Я хочу прикоснуться к тебе без ткани. Только кожа к коже.

Сердце забилось быстрее. Это был новый барьер. Новый уровень уязвимости. Но я вспомнила его правила. «Стоп» и он остановится. Он не сделает ничего, к чему я не готова.

Я перевернулась на спину. Села. Взялась за край сорочки и стянула её через голову.

Прохладный воздух коснулся обнажённой груди. Соски тут же сжались, стали твёрдыми. Я легла обратно, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Только трусики. Только я. И он.

—Не закрывайся, — сказал он мягко. —Ты прекрасна.

Я заставила себя разжать руки, которые инстинктивно потянулись прикрыть грудь. Опустила их вдоль тела.

—Умница.

Его ладони снова легли на мой живот. Теперь без ткани. Кожа к коже. Тепло. Жар. Я чувствовала каждую линию его пальцев, каждый изгиб ладони.

—Закрой глаза. И просто чувствуй.

Я закрыла глаза.

Его руки двинулись вверх. Медленно. Очень медленно. По рёбрам. К груди. Замерли у основания.

—Дыши.

Я вдохнула. Выдохнула.

Его ладони легли на мою грудь. Мягко. Бережно. Он не сжимал, просто держал, позволяя моему телу привыкнуть к ощущению чужих рук на самой интимной зоне.

—Твоё сердце бьётся очень быстро.

— Я волнуюсь.

—Это нормально. Но я здесь. Я держу тебя.

Его большие пальцы двинулись, медленно, по кругу, вокруг сосков, не касаясь их. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Соски ныли, требовали прикосновения, но он не спешил. Он играл.

—Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я... я не знаю.

—Знаешь. Просто боишься сказать.

Я сглотнула.

— Я хочу, чтобы ты коснулся сосков.

—Хорошая девочка.

Его большие пальцы легли на соски, и я выгнулась дугой. Ощущение было острым, электрическим. Не больно, но очень, очень чувствительно. Он начал описывать круги, медленно, размеренно, с лёгким нажимом. Мои стоны стали громче. Я чувствовала, как влага собирается между ног, как клитор начинает пульсировать в такт его движениям.

—Тебе нравится, когда я касаюсь твоей груди.

— Да... очень...

—Твоё тело создано для удовольствия. Просто ты не знала об этом.

Его правая рука скользнула ниже. По животу. По линии лобка. Замерла у резинки трусиков.

—Можно?

— Можно.

Его пальцы проникли под ткань и коснулись клитора.

Я вскрикнула. Не от боли, от остроты ощущения. Его прикосновения были не такими, как мои собственные. Более чужими. Более непредсказуемыми. Я не знала, куда он двинется в следующую секунду, и эта неизвестность заводила сильнее любых ласк.

—Ты очень мокрая, — заметил он. —Это хорошо. Смазка признак того, что тело хочет.

— Я хочу, — выдохнула я.

—Чего?

— Тебя. Твоих прикосновений. Пожалуйста.

—Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, не останавливайся.

Он не остановился.

Его пальцы двигались по клитору, круговыми движениями, как он учил меня в прошлые разы. Но теперь это были его пальцы, а не мои. Более длинные. Более умелые. Они знали, куда нажать, где замедлиться, где ускориться. Я чувствовала себя музыкальным инструментом, на котором играл виртуоз.

—Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.

Я застонала, громко, не стесняясь. Его левая рука всё ещё ласкала мою грудь, перекатывая сосок между пальцев. Правая на клиторе, быстрее, быстрее. Я чувствовала приближение оргазма, как волну, которая поднимается откуда-то из глубины, набухает, растёт.

—Давай, Мира. Отпусти.

И я отпустила.

Оргазм накатил, мощный, глубокий, сотрясающий всё тело. Я выгнулась, вскрикнула, и мои мышцы сжались в серии спазмов, один, второй, третий. Влагалище пульсировало вхолостую, требуя наполнения, но даже без проникновения это было самое сильное ощущение в моей жизни.

Когда всё закончилось, я рухнула на подушку, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, не от боли, не от грусти, а от какого-то невероятного облегчения. Словно внутри прорвало плотину, и вместе с водой ушли все страхи, все блоки, все комплексы.