— Как бы мне ни хотелось, чтобы у твоей мамы были внуки, о которых она всегда мечтала, я пока слишком молод для этого.

— Ммм, не знаю, пап. Мне кажется, седые волосы, пробивающиеся по бокам, тебе даже к лицу, — поддразниваю я.

— Убирайся. Ты теперь моя самая нелюбимая дочь, — ворчит он.

— Да, но я твоя единственная дочь, так что, значит, я всё ещё твоя любимица. Пока, папа. Спасибо, что подвёз.

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, Бри. Люблю тебя.

— Тоже тебя люблю. — Я машу рукой и вбегаю внутрь.

Чёрт, мне и правда нужно начать готовиться к этой благотворительной акции. Это же благотворительный обед. Кто организует благотворительный обед? Ужины работают гораздо лучше.

Эш

Она просто ушла. Что за хрень?! Я хотел провести с ней в постели весь день. Конечно, ее отец, блядь, помешал бы ей своим безупречным выбором времени. Я направляюсь в свою спальню, чтобы достать телефон. В конце концов, у меня намечается благотворительное мероприятие, на которое я должен прийти.

Я бросаю взгляд на кровать, и образ ее, распростертой на спине, становится ясен как божий день. Я до сих пор чувствую ее вкус на своем языке. Я даже еще не выпил кофе, потому что мне нравится, как он задерживается на нем.

Я набираю номер Чейза. Когда он отвечает.

— Эш, я люблю тебя, чувак, но тебе лучше бы умереть, черт возьми… звонить мне так рано.

— И тебе доброго утра, солнышко. Вставай. Надень костюм. У нас есть планы. — Я улыбаюсь. Если она думает, что так легко от меня ускользнёт, то не знает, что её ждёт. Меня просто бесит, что она идёт на мероприятие под руку с другим мужиком.

Бен не гей, я видел его со множеством девушек за эти годы. И любой мужчина, который не гей, не может не испытывать влечения к Бри. Она не просто десятка, она, чёрт возьми, бесконечность. И я собираюсь показать ей, под чьей рукой она должна быть.

Почему она не пригласила меня на это мероприятие вместе с ней? Отлично, теперь я выгляжу как тупица.

— Эш? Земля вызывает Эша. Ты вообще слушаешь? — раздаётся в трубке голос Чейза.

— Что?

— Куда, черт возьми, мы идем? Что такого важного, что ты вытаскиваешь мою несчастную задницу из постели? Теплая, удобная кровать. Могу добавить, что в кровати сейчас не две, а четыре груди.

— Это Бреанна. А теперь отложи свои похождения на денек. Я заеду за тобой через два часа.

— Два часа? Отлично, у меня есть время, чтобы... — Я вешаю трубку. Мне не нужно дослушивать его разговор до конца, чтобы понять, что он собирался сказать.

Теперь, чтобы дать Бреанне понять, что я намерен заявить свои права на ее хорошенькую маленькую попку, я набираю номер флориста.

— Флористы Сентрал-Бэй, чем я могу вам помочь?

— Да, мне нужно доставить букет тюльпанов в течение часа. Шесть десятков, фиолетовых и розовых. Сможете?

— О, это будет нелегко, но конечно. Что бы вы хотели, чтобы было написано на открытке?

— Напишите: Бреанна, мечта вот-вот станет реальностью. Эш. — Откуда, черт возьми, берется это слащавое дерьмо? Понятия не имею, но я продолжаю в том же духе.

Час спустя я направляюсь к своей машине, когда получаю сообщение от Бреанны.

Бри: Правда, Эш? Шесть дюжин?

К ее сообщению прилагается фотография. Шесть дюжин тюльпанов в разнообразных вазах стоят на кухонном столе.

Бри: Я пожертвую их в дом престарелых. Это поднимет им настроение. Не покупай мне цветы, Эш!

Я смеюсь, только Бри была бы недовольна, если бы ей дарили цветы. Вообще-то я никогда раньше не покупал цветы другим девушкам, но тут подумал, что женщинам это нравится. Пока я обдумываю ее ответ, приходит еще одно сообщение с фотографией. Это чек — чек, который я знаю слишком хорошо. Тридцать тысяч долларов выписаны на имя Бреанны МакКинли из клуба "М".

Да пошел я нахуй, я пересылаю фотографию Чейзу с сообщением, чтобы он выяснил, кто, черт возьми, прислал ей это. Кто бы это ни был, они, блядь, уволены. Мне плевать, как сильно, я ее люблю, у меня никто ничего не крадет.

Я: Бреанна, не обналичивай этот чек. Порви его! Тебе не понравится, что будет с теми, кто жульничает в моем клубе.

Бри: И ты не хочешь знать, что происходит с людьми, которые угрожают мне, Эш!

Черт возьми. Эта женщина сводит меня с ума. Возможно, мне нужно снова притворяться, что она, на меня не действует. Это было бы возможно… если бы она не проводила часы в моих объятиях. В моей постели. И если бы я уже не знал, какова она на вкус.

Я не утруждаю себя ответом. Я знаю, что отсутствие моей реакции разозлит ее еще больше. А разозленная Бреанна — чертовски сексуальная Бреанна.

— Расскажи мне ещё раз, почему мы на этом мероприятии для кошек-сирот? Это вообще существует? — смеётся Чейз с пассажирского сиденья.

— Потому что там будет Бреанна. Вот почему — Больше я ему ничего не говорю.

— Ну, если твоя девушка будет там, то на кой черт я тебе нужен?

Я смотрю на него.

— Нас, собственно, и не приглашали. Наших имён не будет в списке гостей.

— Итак, мы отправляемся на благотворительное мероприятие… для кошек-сирот. Отлично, моя жизнь теперь полна.

— Заткнись. Ты узнал, кто отправил Бри чек?

— Ага, — улыбается он.

— Так… кто это был?

— Я, — смеётся он.

— Ты? Какого хрена ты это сделал? Она не выиграла эти деньги, Чейз. Она чёртова мелкая мошенница. — Мои кулаки сжимают руль. Дело даже не в деньгах, дело в принципе.

— Да, я знаю, но я подумал, что мне будет интересно посмотреть, как ты справишься со своим маленьким жульничеством.

— Что ж, ты ошибся, потому что ни хрена не увидишь. Ты уволен.

— Ладно, отлично. Теперь я могу выйти из машины? — Этот засранец знает, что я его не увольняю.

— Нет.

Подъезжая к парковщику, я отдаю ключи и подхожу к двери. Я нацепляю на лицо самую широкую улыбку и делаю мысленную пометку извиниться перед мамой позже. Она — мой пропуск на это мероприятие, моя мама — известный филантроп. Если есть причина, вы можете гарантировать, что моя мама сделает пожертвование или поддержит его любым возможным способом.

Я не уверен, жертвовала ли она когда-нибудь на благотворительность для кошек-сирот, но она действительно очень много делает для детских домов и приемных семей. У моей мамы не было такого привилегированного воспитания, как у моего отца. Она выросла в системе после того, как ее мама умерла, когда она была маленькой.

— Здравствуйте, назовите, пожалуйста, ваше имя? — спрашивает швейцар, которая крепко держит в руках блокнот. Я бросаю взгляд на бейджик с именем, висящий у нее на шее.

— Добрый день, Кэти. Моего имени нет в списке. Видишь ли, моя дорогая мама — возможно, ты ее знаешь: Алисса Уильямсон — попросила меня прийти сюда сегодня. Сама она не смогла, но кошки очень дороги ее сердцу.

— О, вы сын миссис Уильямсон? Конечно, позвольте мне кое-что переставить, и я усажу вас с вашей подругой за столик. — Она перелистывает несколько страниц в планшете.

Присмотревшись, я вижу карту со списком имен рядом с каждым столом.

— Вот этого, пожалуйста. Я здесь никого не знаю. Это не моё обычное место, поэтому мне будет гораздо комфортнее, если вы посадите меня рядом с мисс МакКинли, — я указываю на имя Брианны.

— О, конечно, мистер Уильямсон. Если я могу что-то сделать, чтобы вам было комфортнее, дайте мне знать, — она краснеет, глядя куда угодно, только не на меня.

— Спасибо, Кэти, ты настоящая прелесть. — Я ухмыляюсь и захожу в комнату, а Чейз кашляет за моей спиной, чтобы скрыть свой смех. — Ладно, Ромео, какой план?

— План такой: я не уйду отсюда сегодня, пока Бреанна и её придурок-дружок не узнают, кому она принадлежит. — Я улыбаюсь, видя, что моя девушка уже сидит за столом.

Однако эта улыбка сползает с моего лица, когда я вижу руку, обнимающую её за плечо. К тому времени, как я наконец добираюсь до их столика, я уже кипю от злости и готов отрубить эту чёртову конечность.