Бреанна

Сознание медленно возвращается, и мышцы болят, когда я переворачиваюсь. Я пока не готова проснуться от этого сна. Я улыбаюсь, вспоминая события прошлой ночи и причину, по которой мне так чертовски больно этим утром.

Как бы мне ни хотелось остаться в постели, мой мочевой пузырь думает иначе. Стонну, я встаю и направляюсь в ванную. Отражение в зеркале отвратительно. Я провожу пальцами по волосам, изо всех сил пытаясь уложить кудри. Умывшись, я выхожу на поиски Эша.

Как только я открываю дверь спальни, до меня доносится запах бекона. Ммм, до этого момента я и не осознавала, насколько проголодалася. Я направляюсь на кухню и останавливаюсь, только когда слышу голоса Эша и его матери. Черт, мне не нужно, чтобы Алисса видела меня здесь прямо сейчас. Я должна развернуться, вернуться в спальню и спрятаться, пока она не уйдет.

Это то, что мне следовало бы сделать, но я не могу заставить свои ноги двигаться. Вместо этого я стою в коридоре так тихо, как только могу, прячась от посторонних глаз, и подслушиваю их разговор.

— Мам, я в порядке. Правда, если бы это было не так, я бы, наверное, сказал тебе. — Голос Эша звучит раздраженно, как будто ему не в первый раз за это утро приходится говорить ей об этом.

— Эш Грант Уильямсон, ты не в порядке. Ты не спишь. Ты ввязываешься в драки в своём собственном чёртовом клубе. И тебя арестовали. А теперь сначала скажи мне, почему ты не спишь.

— Я достаточно сплю. Я занят. Я в самом разгаре строительства нового здания, расположенного на другом конце страны, а это значит, что я летаю в Перт и обратно каждые две недели.

— Разве ты не для этого Чейза нанял? Чтобы он что-то для тебя делал? Снял с тебя часть нагрузки? — спрашивает Алисса.

Мне было интересно, чем Чейз занимается в клубе. Он всегда рядом, но я понятия не имею, чем он на самом деле занимается. Интересно, не слишком ли Эш работает? Не отнимаю ли я у него слишком много времени? Прошло всего два дня, но я знаю, что уже здорово нарушила его рабочий график.

— Ну, ты же берешь неделю отпуска на Рождество, верно? Мы все собираемся в пляжный домик МакКинли.

— Да, я буду там. Я уже снял жильё недалеко от них. — Для меня это новость. Так будет гораздо проще повторить вчерашние выступления на рождественской неделе.

— Хорошо? Зачем ты снял квартиру? Ты будешь там совсем один? — Мне действительно нужно вернуться в спальню. Я не знаю, как долго Алисса пробудет здесь. — Если только ты не приведешь на Рождество кого-нибудь особенного? Знаешь, Аксель на днях привел домой девушку. Когда ты собираешься привести кого-нибудь, остепениться и подарить мне внуков, которые мне так нужны?

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я жду ответа Эша.

— Скоро, но ты можешь подождать с внуками. Я еще не готов к этому.

— Скоро, да? Знаю ли я ее?

— Перестань копать, мама. Я пока не могу сказать, и мне не хочется тебе врать.

— Ладно, мне пора идти. Я веду Аву сделать кое-какие рождественские покупки в последнюю минуту.

Я бегу обратно в спальню и прячусь за дверью.

Как только слышу гудок лифта, я направляюсь на кухню.

— Что-то очень вкусно пахнет. — Я улыбаюсь Эшу, который стоит, прислонившись к стойке, с чашкой кофе в руке. Он ухмыляется, поднося чашку к губам. На нем только спортивные штаны и больше ничего. Его мышцы напрягаются, когда он делает большой глоток дымящейся жидкости.

Мои глаза прикованы к его прессу, и я провожу языком по нижней губе. Я хочу облизать эти чертовы кубики, которые у него там торчат.

— Бри, перестань смотреть на меня, как на завтрак. Тебе нужно поесть. Садись. — Он хлопочет, раскладывая на тарелке бекон, яйца, тосты, а затем фасоль, и ставит её передо мной. — Ешь, солнышко. У нас такой насыщенный день.

— У тебя есть фетиш на еду? — спрашиваю я его. После того, как он вчера вечером меня до смерти трахнул, он пошёл на кухню и вернулся с кучей китайской еды.

— У меня много фетишей, связанных с тобой, но еда — не один из них.

— Так ты готовишь завтрак всем девушкам, с которыми ночуешь?

— Да, — отвечает он.

Я хмурюсь и ковыряю яйца в тарелке. Какого чёрта я задала вопрос, на который не хотела знать ответ?

— Бреанна, прежде чем ты начнешь агрессировать, ты должна знать, что помимо Авы и близнецов ты единственная девушка, с которой я ночевал.

— Правда? Тебе не нужно врать о своём прошлом. В конце концов, оно у нас обоих есть, верно? Мы оба спали с другими. Всё в порядке.

— Я явно недостаточно сильно трахал тебя прошлой ночью, если ты ещё помнишь, что внутри тебя был кто-то другой. В следующий раз мне придётся постараться посильнее, — Эш берёт кусочек бекона с моей тарелки. — И, кстати, я не врал. У меня ещё ни разу не просыпалась девушка, которая не была бы моей сестрой или кузиной.

— Помнишь, когда я была маленькой, я настаивала, что если ты двоюродный брат Доминика, то ты и мой тоже. Годами я была уверена, что мы родственники. — Я смеюсь, вспоминая, как в семь лет ходила за Эшем по пятам и спорила с ним из-за этого.

— Что заставило тебя передумать насчет того, чтобы стать моей кузиной?

— Ты стал сексуальным. — Я ухмыляюсь.

— Тогда, блядь, спасибо за это. — Он протягивает руку за еще одним кусочком бекона. Я отодвигаю тарелку.

— Я зарежу тебя, если ты еще что-нибудь съешь из моей еды.

— Я уверен, что ты, чёрт возьми, так и сделаешь. Ладно, я возьму своё.

Я смотрю, как он встаёт и обходит стойку. Все эти заезженные фразы про «горячую задницу» крутятся у меня в голове, пока я беззастенчиво смотрю на этот прекрасный экземпляр по имени Эш.

Мне неприятно видеть, как он уходит, но, боже, как же я люблю смотреть, как он уходит.

Такая упругая задница, что монетка отскочит.

— Эш, мне нужно, чтобы ты немного сбавил свою сексуальность. Моя вагина не справится с тем, как часто мне хочется запрыгнуть на тебя и оседлать, как чертову пони.

— Я не буду возражать, если ты будешь кататься на мне, как на пони. Никогда, Бри. Я позабочусь о том, чтобы в морозилке было достаточно пакетов со льдом. Я даже помогу тебе его заморозить. — Он подмигивает.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Чтобы использовать эти пакеты со льдом? — Его ответ скорее вопросительный, чем утвердительный.

— Извини, как бы забавно это ни звучало, я не могу оставаться здесь весь день. Мне нужно домой.

— Ты всегда можешь просто переехать сюда. Тогда ты уже будешь дома.

Я давлюсь яичницей. Он же не всерьез только что это сказал. Как только я беру себя в руки и начинаю понимать, что не умру от шока — или, знаете, не умру от яичницы на завтрак, — я поднимаю взгляд на ухмыляющегося Эша.

— Ты в порядке? — спрашивает он, усаживаясь рядом со мной за стойку со своей тарелкой бекона.

— Угу. — Я киваю. Я понятия не имею, что ему сказать. Он шутит, должно быть. С чего это я вдруг вспотела?

— Знаешь, когда я представляю, как ты задыхаешься, я представляю тебя стоящей на коленях с моим членом во рту. А не сидящим за столом и поедающим яичницу.

— Разыграйте карты правильно, мистер Уильямсон, и ваша новая горячая секретарша, возможно, воплотит эту вашу фантазию в реальность.

Следующие двадцать минут мы проводим за едой и непринуждённой болтовней. Мне нравится быть рядом с Эшем. Признаюсь, в шестнадцать лет моя любовь была основана исключительно на том, насколько он был чертовски хорош. С возрастом та любовь, которую я всегда к нему испытывала, переросла во что-то большее, чем просто физическое влечение.

Все в этом человеке очаровывает меня. Он преданный. Он любит свою семью. Он яростно защищает тех, кого любит. Он добрый, щедрый и веселый. Ему всегда удавалось рассмешить меня. Он начал рассказывать разные анекдоты на наших семейных ужинах. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в суть, но они вовсе не были случайными. Он говорил их всякий раз, когда я чувствовала себя некомфортно или нервничала из-за чего-то. В первую очередь, я нервничала из-за того, что была рядом с ним.