— У тебя все с собой? — Спрашивает Эш, когда мы идем к лифту.

— Да. Знаешь, тебе не обязательно подвозить меня домой. Я могу взять машину или что-то в этом роде.

— Мне нравится возить тебя. А еще мне нравится входить в тебя, но сейчас это невозможно, поэтому я отвезу тебя домой.

— Черт возьми, Эш, теперь у меня мокрые трусики, — невозмутимо отвечаю я.

— Хочешь, я вылижу тебя дочиста?

— Да-нет! Пошли.

Поездка домой состоит из того, что Эш пытается засунуть руку мне под платье, а я пытаюсь справиться с желанием перелезть через сиденье и наброситься на него. К тому времени, как мы приезжаем, я уже чертовски возбуждена.

— Проводи меня, — говорю я, выходя из машины.

— Тебе стоит подождать, пока я открою тебе дверь. Я хочу сам открывать тебе двери, детка.

— Мне не нужно, чтобы ты открывал мне дверь машины. Сейчас мне нужно, чтобы ты помог мне пробраться в мою спальню. А потом у меня появится потребность, которую можешь удовлетворить только ты.

— Теперь ты хочешь, чтобы я стал твоим маленьким грязным секретом? Ладно, показывай дорогу. — Эш поправляет ширинку в штанах, не пытаясь скрыть свои действия.

Открывая входную дверь, я прислушиваюсь, нет ли поблизости моих родителей. Неужели это так нелепо, что мне двадцать два, а я уже тайком завожу парня в свою спальню? Возможно, Эш прав… Возможно, мне пора съезжать отсюда… подыскать себе квартиру где-нибудь в городе.

Путь свободен. Я тяну Эша за руку и мчусь вверх по лестнице, пока нас не заметили мои родители или кто-нибудь из персонала. Я уже положила руку на дверь спальни, собираясь затащить Эша в свою комнату и заняться с ним своими непристойностями, когда голос позади нас приковал меня к месту.

— Бреанна, как мило, что ты вспомнила, где живешь. Эш, мне хотелось бы думать, что ты не пытаешься проникнуть в спальню моей дочери прямо сейчас.

— А, нет, я просто проводил ее до двери, Джош. Такой уж я джентльмен.

— Что ж, в будущем ты можешь быть таким же джентльменом и вместо этого проводить ее до входной двери. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой произошел ужасный несчастный случай, когда тебя сбросило — в смысле, ты споткнулся — с гребаной лестницы.

— Папочка, прекрати! Боже мой, Эш, увидимся вечером в клубе. — Я не наклоняюсь и не целую его на прощание, как мне хотелось бы. Но это не мешает Эшу ухмыляться, прежде чем взять мое лицо в ладони и нежно поцеловать в губы. Это, наверное, самый страстный поцелуй, который он когда-либо дарил мне. Но в то же время тот факт, что он сделал это на глазах у моего отца, делает это еще более запретным и опасным.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ему, игнорируя ворчание отца, раздающееся у меня за спиной.

— Я заеду за тобой в восемь, — говорит Эш. — Джош, рад снова тебя видеть.

— Встретимся в клубе. Знаешь, я умею водить, — кричу я в спину удаляющейся Эш.

— Я заеду за тобой в восемь, Бри. — Он спускается по лестнице.

Я поворачиваюсь, чтобы выслушать нотацию, которую, без сомнения, собираюсь услышать от своего отца.

— Я хочу видеть тебя в своем кабинете через двадцать минут, — ворчит он, оставляя меня в коридоре.

Отлично, может, мне стоило просто остаться у Эша на весь день.

— Ты не можешь диктовать, с кем мне встречаться, а с чем нет! — Кричу я.

— Смотри на меня, Бри. Он на шесть лет старше тебя. Как долго, собственно, это продолжается между вами? — В отличие от моего собственного, голос моего отца спокоен.

— Два дня. Знаешь, я попросила Эша никому не говорить. Я хотела дать нам шанс увидеть, к чему мы идем, прежде чем кто-то другой вмешается в нашу жизнь. Ты единственный человек, которому я рассказала о своих чувствах к нему. Так как же получается, что все, кажется, знают?

— Я никому не говорил, Бри. Прошлой ночью в участке ты довольно ясно выразила свои чувства, и это еще одна причина, по которой он недостаточно хорош для тебя.

— Он недостаточно хорош для меня, потому что защищал свою кузину? Да, это действительно ужасная черта характера для парня, папа.

— Какого черта ты здесь орешь? — Моя мама заходит в кабинет отца. Отлично, теперь они вдвоем против меня.

— Потому что папа думает, что может указывать мне, с кем мне можно встречаться, а с кем нет. Мне, блядь, двадцать два года. Я могу и буду видеться с кем угодно и когда захочу.

— Бреанна, успокойся. — Моя мама подходит к отцу, который не встает из-за стола. Она берет его за руку. — Джош, что бы ты сказал, если бы твоя мама запретила тебе встречаться со мной?

— Что? Я бы сказал ей, отвалить. Это очевидно.

— Итак, как ты думаешь, что ты собираешься сделать, сказав Бри, что она не может встречаться с Эшем?

— Образумить ее и порвать с этим маленьким засранцем? — Ухмыляется мой отец.

— Нет, это не так. Это оттолкнет ее. И это Эш — мы знаем его с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Да ладно, ты же знаешь, что он хороший человек.

— Недостаточно хороший, — ворчит мой отец.

— Он достаточно хорош для меня, так что ты можешь либо согласиться с этой идеей, либо я пойду искать себе квартиру, чтобы тебе не приходилось видеть, кого я привожу домой по ночам.

— Ты не съедешь! Бреанна, ты не можешь уйти, пожалуйста. Я еще не готов отпустить тебя. — Глаза моего отца умоляют меня, он выглядит так, будто ему больно. Мысль о моем переезде причиняет ему боль. Моя мама переводит взгляд с одного на другого, а затем молча умоляет меня облегчить страдания моего отца.

Обойдя стол со своей стороны, я беру его за другую руку.

— Я пока не собираюсь переезжать, но вы же знаете, что я не могу жить с вами вечно, ребята.

— Я знаю, но мне просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ты взрослеешь.

— У тебя было двадцать два года, папа.

— Этого времени недостаточно.

— Ладно, теперь, когда все улажено… Мы счастливы, что Бреанна встречается с Эшем, не так ли, милый?

Я возношу безмолвную молитву, благодаря бога за то, что, по крайней мере, моя мама на моей стороне. Даже если моего отца там еще нет.

— Я бы не стал заходить так далеко, чтобы говорить о счастье. Однако, я думаю… мы можем посмотреть, как это происходит. Но если он причинит тебе боль, если он заставит тебя пролить хотя бы одну гребаную слезинку, я вырву его гребаное сердце.

— Не волнуйся, папочка. Если он причинит мне боль, я сама вырву его сердце. — Я улыбаюсь.

— Никто не вырывает сердца. Давай, Бри, мне нужен партнёр по шопингу. Ты хоть представляешь, как сложно выбирать подарки для этой семьи? У всех уже всё есть.

— Звучит заманчиво. Мне самой нужно закончить рождественские покупки, а папина чёрная карта внезапно прожигает дыру в моём кармане.

— Бреанна, у нас не будет еще одного Рождества на Bugatti, — предупреждает мой отец.

Боже, это было всего один раз. Я была зла на своего отца за что-то. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили. Что я помню, так это то, как в восемнадцать лет я зашла в "Bugatti" и воспользовалась кредитной картой МакКинли, чтобы купить себе маленький подарок.

— Это было всего один раз!

— Бреанна, это стоило два миллиона долларов. Я должен был заставить тебя вернуть эту чертову машину. Эмми, присмотри за этой карточкой.

Мой отец любит притворяться, что его разозлила моя неожиданная покупка, но в глубине души он любит эту машину. Мне разрешили оставить его себе, но в течение двенадцати месяцев не разрешали садиться за руль. Это было моим наказанием за то, что я злоупотребляла привилегиями, предоставляемыми моей карточкой.

Моя мама никогда не была транжирой. Она с удовольствием ходила по магазинам на распродажах и делала выгодные покупки. Иногда мне кажется, что она забывает, насколько она богата. Хотя она выросла не в деньгах. — я? Я родилась в семье Маккинли. Нет такой вещи, о которой я когда-либо просила, которую бы я не смог получить. Я немного избалованный ребенок? Да, но я виню в этом своего отца. Он сделал меня такой. Мне действительно интересно, как Эш справится со всей этой ситуацией с деньгами МакКинли. Не поймите меня неправильно, семья Эша богата. Просто это богатство не в духе МакКинли.