— Ты правда любишь малину, да? — спрашиваю я его с полным ртом вкуснейшего десерта.

— На ужине в честь моего двадцатидвухлетия я обнял тебя и почувствовал сильнейший запах малины от твоих волос. С тех пор я всегда стараюсь есть её как можно больше. Она напоминает мне о тебе.

Он говорит это так небрежно. Как будто это не самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала.

— Ну, если не считать того, что мне было шестнадцать, а ты тогда вожделел несовершеннолетнюю, это, пожалуй, самая милая вещь, которую кто-либо мне говорил, — признаюсь я.

— Тебе, может, и было шестнадцать, но ты, чёрт возьми, на свои шестнадцать не выглядела. У тебя и так были все эти изгибы во всех нужных местах. В тот вечер ты была в маленьком чёрном платье. Я так разозлился на Джоша за то, что он вообще выпустил тебя из дома. А потом ты нарочно села напротив меня, показывая мне своё декольте весь гребаный вечер.

— Ну, я надела это платье, надеясь, что ты меня заметишь.

— О, я, блядь, заметил. Но я заметил тебя задолго до той ночи.

— Когда ты впервые почувствовал ко мне влечение? — с любопытством спрашиваю я.

— Это было где-то на твой шестнадцатый день рождения. Не знаю, когда это случилось. Но я помню, как мне было чертовски тяжело находиться рядом с тобой. Я начал избегать семейных мероприятий, чтобы не видеть тебя. Я чувствовал себя чёртовым жутким хищником, вожделеющим подростка.

— Ты не был хищником, Эш. Очевидно, нам суждено быть вместе. Ты веришь в прошлые жизни? Думаю, наши души когда-то были связаны. Мы, наверное, любовники в каждой жизни.

— А, конечно, — соглашается он, но смотрит на меня скептически.

— Ты не обязан мне верить. Мне всё равно. Увидишь. Ты не сможешь жить без меня.

— Я уже знаю, что не смогу жить без тебя. Как думаешь, сколько времени нужно твоим родителям?

— Для чего?

— Чтобы привыкнуть к мысли, что мы — это мы. Чтобы мы по-настоящему обручились, поженились, родили детей. Всю эту сказку.

Я замираю, когда он упоминает о детях.

Наверное, стоит признаться, что есть очень маленькая вероятность, что я сейчас беременна. Но я не хочу портить то, что у нас есть. Я не хочу портить эти выходные.

— Ты не хочешь детей? Я почти уверен, что ты не в шоке от всей этой истории со свадьбой, — спрашивает Эш, изучая каждую черточку моего лица.

Он уже знает? Он не может знать. Хуже всего то, что если я и беременна, то не от него. У меня был секс на одну ночь около шести недель назад. Я знаю этого парня. Я знаю его уже какое-то время. Хотела бы я от него ребёнка? Абсолютно нет.

Молюсь, чтобы, когда придёт время сдавать тест, он оказался отрицательным.

— Я хочу детей, но не так скоро. Я хочу, чтобы мы были вдвоем как можно дольше. Я не умею делиться, Эш. Я также не умею любить людей. Что, если бы у меня был ребёнок, и я не смогла его полюбить?

— Когда у тебя будут дети, я не сомневаюсь, что ты станешь лучшей матерью на свете. Ты думаешь, что не умеешь любить, но то, как ты любишь меня, не похоже ни на что, что я когда-либо видел или испытывал. Это редкая любовь, Бри. Ты способна на неё больше, чем ты себе представляешь.

— Ну, с тобой мне не нужно стараться, это просто есть. Но с другими мне нужно очень стараться. Мне не следует тебе этого говорить. Тебе не нужно знать все тонкости моего извращённого мозга.

— Мне так нравится твой замутнённый мозг, детка. Ты можешь рассказать мне всё. Я знаю тебя, Бри. Знаю, ты притворяешься. Я знаю, когда ты притворяешься, что испытываешь сочувствие или чувства к тому, кто тебе на самом деле безразличен. Знаю. Поэтому я никогда не буду принимать твою любовь как должное. Я знаю, как редко ты даришь её по-настоящему.

Я беру телефон и открываю Google.

— Где сейчас твои родители? — спрашиваю я его.

— А, кажется, они дома, в Туррамурре. А что?

— Мне нужно отправить твоей маме цветы. В благодарность за то, что она тебя правильно воспитала. За то, что создала такого идеального мужчину, как ты. — Я улыбаюсь ему.

— Ты же понимаешь, что, если ты это сделаешь, она поймёт, что, между нами, что-то есть.

— Как ты и сказал, кажется, секрет уже раскрыт. — Я пожимаю плечами.

Эш

Прошла неделя с нашей поездки в Перт, а я всё ещё не придумал, как спросить Бреанну о том чёртовом тесте на беременность, который нашел у неё в сумке. Я внимательно за ней наблюдаю. Она отпивает вино, но её бокал не пустеет. Кажется, она в порядке. Её не тошнит. Она ест как обычно.

Я не знаю, что со всем этим делать, и это сводит меня с ума. Мы будем все выходные в окружении семьи, и это будет меня терзать, пока я не узнаю, как всё сложится. Я смирился с тем, что если она беременна, неважно, что ребёнок не мой. Я буду растить его как своего. Он её, и это всё, что для меня важно.

Возможно, Джош поможет мне уничтожить того ублюдка, который её обрюхатил, но ей об этом знать не нужно.

Я забираю свою младшую сестру и везу её в пляжный домик тёти Эллы. Бреанна приехала с родителями, у них свой дом всего в нескольких домах от тёти Эллы и дяди Дина.

Я стою в зале, жду, когда сестра закончит выступление. У меня всегда мурашки по коже, когда я смотрю, как она танцует, она чертовски естественна. Она так красива на сцене, и она это знает. Она рождена, чтобы быть в центре внимания.

Когда свет гаснет, возвещая об окончании номера, я направляюсь к выходу на сцену. Там стоит молодой парень в военной форме с подарком и букетом цветов, ожидая кого-то из танцоров. Я остаюсь в стороне, не желая его тесниться или портить романтический жест.

Дверь открывается, и входит Ава, всё ещё в купальнике и колготках. По крайней мере, сверху накинут пиджак. Волосы тоже распущены. Я уже собираюсь сделать шаг вперёд, когда её лицо озаряется широчайшей улыбкой — только она адресована не мне. Она адресована парню в форме. Он неловко переминается с ноги на ногу.

Ава делает шаг вперёд. Чем ближе она подходит, тем кривее становится её улыбка. Она качает головой, по лицу текут слёзы, и она обнимает парня. Что за херня?

— Ава? — кричу я, выходя из тени. Она либо не слышит меня, либо игнорирует.

— Нет, ты не уйдешь. Скажи мне, что не уйдешь. Ты не можешь.

Она бьет парня в грудь. Он стоит и принимает каждый удар. Ава, может, и крошечная малышка, но всё ещё может нанести хороший удар.

— Прости, Э. У меня нет выбора. Я должен.

— Ава, что, чёрт возьми, здесь происходит? — Я теряю терпение.

— Эш, ничего не происходит. Ной просто уходил. — Ава отступает и скрещивает руки на груди.

— Прости, Э. Мне правда жаль. Если я мог это изменить, я бы это сделал, — говорит парень, Ной, отступая. Он останавливается, глядя мне прямо в глаза, пока я обнимаю плачущую сестру. — Ты можешь сделать так, чтобы она не открыла это до Рождества? Пожалуйста. Позаботься о ней ради меня.

— Э, я вернусь к тебе. Обещаю. — Он уходит.

— Ты не можешь этого обещать, Ной. Ты не можешь этого знать, — кричит она ему вслед.

— Ава, какого хрена? Лучше бы ты начала говорить, пока я не надрал задницу одному из наших солдат. Мне бы очень не хотелось этого делать. Но ради тебя я это сделаю.

— Нет, не надо. Не беспокойся. Что бы это ни было, его уже нет. Он уходит. Я в порядке. Пошли. Я готова отправиться на пляж.

Как настоящая Ава, она достаёт компактное зеркальце и подкрашивает лицо, пока мы идём к моей машине.

Только открыв багажник, я замечаю, что всё ещё держу в руках маленькую подарочную коробочку. Я бросаю её туда. Я просто избавлюсь от неё позже, хотя мысль о том, что моя сестра, возможно, захочет посмотреть, что в этой коробке, скорее всего, заставит меня подарить её ей на Рождество.

Поездка к пляжу проходит тихо. В голове крутится только одно: у Авы, блядь, парень, а я даже не знал. Ей, блядь, восемнадцать, ей не положено встречаться с парнями, которые служат в армии и доводят её до слёз. Ей, блядь, восемнадцать.