— Хорошая попытка, Эш. Ты справишься. Давай, тебе нужно научиться. — Алисса смеётся и поворачивается ко мне. — Ты в порядке, Бри?

Должно быть, я выгляжу ужасно. Я киваю головой:

— Да, мне не нравится, когда она плачет. Она не должна так расстраиваться, правда?

— Это совершенно нормально. Она просто даёт тебе понять, что чем-то недовольна.

Алисса укладывает Фейт обратно на кровать.

— Эш, иди сюда. Расстегни пуговицы. — Я наблюдаю, как Эш следует указаниям матери.

— Зачем, чёрт возьми, на этой штуке столько застёжек? — ворчит он.

— Ты к этому привыкнешь, — говорит Алисса.

— Ладно, что дальше?

Я продолжаю наблюдать, намереваясь учиться вместе с Эшем, пока он следует процессу.

— Что за чёрт? Это ненормально. Как что-то такое крохотное и чертовски драгоценное может так делать? — ворчит Эш, открывая её подгузник и обнаруживая, что тот набит.

— Почему он зелёный? — спрашиваю я.

— Поверь мне, это нормально. Со временем, когда она станет старше, все изменится. А теперь возьми салфетки.

Я удивлена, как легко Эшу удаётся переодеть Фейт. Как только она снова одевается, он берёт её на руки и передаёт мне. Я подхожу и сажусь рядом с ней на край кровати, поглаживая ее по спине и тихо напевая.

— Ладно, в следующий раз я помогу тебе сделать это, если хочешь, Бри, — говорит Алисса.

— Конечно. Спасибо.

Может, мне стоит заглянуть в книжный магазин. Там есть книги о воспитании детей, и я прочту их все до единой.

Алисса уходит, и мы снова лежим в кровати. Фейт крепко спит у меня на груди.

— Неправильно, что я сейчас к ней ревную, — говорит Эш.

— Что? — спрашиваю я в недоумении.

— Она лежит на твоих сиськах, детка. Я бы с удовольствием растянулся на них.

— Это извращение, даже для тебя, Эш. — улыбаюсь я.

— Не моя вина, что твои сиськи чертовски идеальны.

— Спасибо.

— Наверное, нам стоит положить её в коляску и попытаться поспать, — предлагает Эш.

— Мы должны, но, кажется, я пока не хочу её отпускать.

— Ладно, давай просто полежим ещё немного вместе.

Эш

— Эш, просыпайся. Что, черт возьми, происходит?

Из коридора доносится крик Чейза. Я вскакиваю с кровати с намерением заткнуть его крикливую задницу, пока он не разбудил Фейт, которая наконец-то мирно заснула на груди у Бри.

Поправка: мирно спала. Фейт начинает плакать. Я выхватываю её из рук Бри. Может быть, хоть кто-то из нас сможет проспать это грубое пробуждение Чейза.

— Эш, можно я отрежу ему язык? — бормочет Бри, переворачиваясь на бок и не открывая глаз.

— К сожалению, нет, детка. Спи дальше. Я от него избавлюсь.

Я выхожу из спальни в поисках лучшего друга, который быстро теряет этот статус. Нахожу его в гостиной с отцом.

— Чейз, ты вообще представляешь, который час? Все, блядь, спят. Моя жена, блядь, спит. А ты, приходишь сюда, кричишь на весь дом, и только что её разбудил, — кипит отец, выглядя так, будто едва сдерживается.

— Извините, мистер Уильямсон. Я, очевидно, понятия не имел, что вы здесь.

Чейз поднял руки перед собой, но тут же уронил их — вместе с челюстью — когда я вошел в комнату с Фейт. Она уже устроилась и снова заснула у меня на руках.

— Что это, такое? — хрипло прошептал Чейз, указывая на меня.

— Это ребёнок, которого ты только что, блядь, разбудил своими криками. Какого хрена ты здесь делаешь? — спросила я его.

— Я вижу, что это ребёнок, но зачем он тебе? Чей он?

— Это Фейт. Она моя. — Я улыбнулась.

— Вот, дай я её ненадолго подержу, — предложил папа, протягивая руки.

Я передал Фейт и смотрел, как отец идёт с ней по коридору. Я не оборачиваюсь к Чейзу, пока они не скрылись из виду. Как только я повернулась, он начал задавать вопросы, на которые я, блядь, слишком устал отвечать.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она твоя? Кого ты, чёрт возьми, обрюхатил? Ох, Бри об этом знает? Чёрт, какого хрена, Эш? Почему ты мне не позвонил?

Я жду, пока он закончит, и поднимаю бровь.

— Я не знал, что мы с тобой друзья, которые заплетают друг другу косы. Я не знаю, кого я обрюхатил, и, честно говоря, мне всё равно. Фейт отдали ёбаному швейцару с кучей бумаг и прочего дерьма.

Я пожимаю плечами, как будто меня полностью устраивает то, что произошло сегодня вечером. Хотя на самом деле я чертовски устал, эмоционально опустошен и до смерти боюсь, что вляпался в это.

— Ты уверен, что она твоя?

— У неё есть имя, придурок. И я в этом уверен. Я уже отправил сегодня вечером анализ ДНК врачу. Результаты должны быть через пару дней.

— Ладно, а где документы? Где они?

Исчез образ классного клоуна, который Чейз любит надевать в девяноста девяти процентах случаев. На смену ему пришла серьёзная, решающая проблемы, аналитическая маска, которую он надевает изредка. Похоже, неожиданный ребёнок, упавший прямо на порог, оправдывает такую внезапную перемену.

— В кабинете. Пойдём.

Я веду его в кабинет и закрываю дверь.

— Хочешь выпить? — предлагаю я.

— Пять утра, Эш, — замечает он.

— Как будто это тебя когда-то останавливало? — Я наливаю два стакана виски из бара.

— Ну, раньше я не был ответственным дядей, — смеётся он.

— Заткнись, идиот, и пей.

Протянув ему один из стаканов, я осушаю другой и иду к столу, где — как и положено Бри — повсюду разбросаны бумаги.

— Ураган пронёсся по твоему кабинету? — смеётся Чейз.

— Ага, её зовут Бреанна, — усмехаюсь я.

— Она здесь? А ты всё ещё жив после того, как обрюхатил какую-то случайную штучку? Чёрт возьми, приятель… Погоди, она что, больна?

— Нет, идиот. Заткнись.

Я беру первый попавшийся листок бумаги — свидетельство о рождении. Просматриваю документ.

Имя ребёнка: Фейт Лила Уильямсон

Имя матери: Хейли Грейс Хадсон

Имя отца: Эш Уильямсон

Документ выглядит подлинным. Если это подделка, то чертовски хорошая. С другой стороны, любой может добавить имя родителя в свидетельство о рождении.

Я пытаюсь вызвать в памяти образ Хейли. Я с трудом её представляю. Я помню, что проверял её примерно через шесть недель после той ночи, когда порвался презерватив. Она уверяла меня, что не беременна. Она, блядь, лгала мне прямо в лицо. После этого я её больше не видел.

Я передаю свидетельство о рождении Чейзу. Он внимательно его изучает, прежде чем достать телефон.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я его.

— Ищу информацию о твоей мамочке. Мне нужно знать, какие гены унаследовала моя племянница, — говорит он очень серьёзно.

— Она не моя мамочка, мудила. Она чёртова мерзкая тварь, которая бросила мою четырёхнедельную дочь. Какого хрена тебе нужно её искать?

— Чтобы знать, в какой оружие мне нужно вложиться. — Он ухмыляется. — Ты же понимаешь, что она девочка. Это значит, парни и всё такое.

— Она же новорождённая, Чейз. Заткнись нахуй.

Я говорю, как заезженная пластинка: Чейз несёт какую-то чушь, а я прошу его заткнуться. Раз за разом.

— Я знаю, но никогда нельзя быть слишком подготовленным. Понял. Это она? — Он поворачивает телефон так, чтобы на экране появился профиль в Facebook. Женщина на фотографии выглядит счастливой. Обычный. Что, черт возьми, заставило ее бросить своего ребенка? Моего ребенка.

— Да, это она.

— Чёрт, нам понадобится целая армия для этой малышки. Эта женщина просто бомба, братан. Ты не мог обрюхатить уродливую цыпочку?

Я не отвечаю на его идиотский вопрос. Вместо этого я сосредотачиваюсь на следующем листке бумаги — какой-то форме из юридической конторы. И снова выглядит достоверно. Я бегло просматриваю текст, и единственное, что бросается в глаза, — это отказ от всех родительских прав, а затем моё имя в качестве единственного опекуна.

— Знаешь, такие документы требуют времени на оформление и организацию. Это не спонтанное решение молодой матери после неудачной ночи. Она всё тщательно обдумала.