Третий раз он съехал на пустынную стоянку для отдыха, сказав, что хочет размять ноги, что он и сделал... стоя позади меня, пока я нагнулась на капоте машины. Если каждая поездка будет такой, я покупаю чертов автофургон. Может быть, эти "серые кочевники" (пенсионеры-путешественники) знают что-то, чего не знаем мы.

— Детка, все эти остановки были необходимы. К тому же, я ни разу не слышал, чтобы ты жаловалась. — Он ухмыляется, такой уверенный в себе.

Я уже собираюсь ответить, как по квартире раздаётся звонок.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спрашиваю я, никогда раньше не слышав этого звука.

— Это швейцар. Ты кого-то ждёшь?

— Нет, у всех, кого мы знаем, есть код доступа, Эш.

Я продолжаю завивать волосы, пока Эш разбирается со швейцаром. Эш не выходит из ванной. Он просто нажимает кнопку на стене. Я раньше даже не замечала домофон.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, мистер Уильямсон, простите за беспокойство, но у вас тут… э-э… посылка.

— Просто оставьте её в стороне. Я заберу её завтра, — отвечает Эш.

— Видите ли, это не тот пакет, который я могу просто выбросить, мистер Уильямсон. Мне действительно нужно, чтобы вы спустились вниз. Или, может быть, лучше я просто принесу его вам. Я мигом поднимусь.

Линия обрывается, и Эш встречает моё отражение в зеркале.

— Ваш швейцар всегда такой… необычный? — спрашиваю я его.

— Нет, никогда. Пожалуй, я пойду к нему. — Эш поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди меня. Мне нужно увидеть, что так взволновало старика. — Я откладываю бигуди, не обращая внимания на то, что волосы уложены лишь наполовину.

Мне интересно увидеть этот пакет. Лучше бы это был не палец, не голова, не что-нибудь ещё отвратительное. У меня сейчас нет сил на такую ерунду.

— Твоё воображение разыгралось, Бри. Это не часть тела, — смеётся Эш.

Я не заметила, как произнесла это вслух. Мы доходим до вестибюля как раз в тот момент, когда двери открываются, и швейцар выходит, толкая коляску.

— Сегодня что, день, когда нужно приводить внуков на работу?

— Простите, мистер Уильямсон, но леди просила, чтобы я лично доставил её вам, — говорит швейцар.

— Что доставил? — спрашивает Эш.

— Ребёнка. — Он кивает на коляску.

— Простите? — спрашивает Эш.

— Ребёнок? — ахнула я. Ребёнок… Какой-то сумасшедший только что принёс Эшу ребёнка.

— Вот, это всё, что она велела вам передать. — Он передаёт Эшу жёлтый конверт.

Я вижу, как Эш открывает его и достаёт рукописное письмо. Его руки начинают дрожать. Лицо бледнеет.

— Это какая-то шутка? — резко говорит Эш, глядя на швейцара.

— Нет, сэр.

Мужчина заходит обратно в лифт и нажимает кнопку, оставляя коляску — и ребёнка — в прихожей.

Я выхватываю письмо у Эша, пока он стоит и смотрит в коляску.

ДОРОГОЙ ЭШ,

Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом. Отец не должен так знакомиться со своей дочерью в первый раз.

Я думала, что справлюсь. Я правда думала, что смогу всё сделать сама и не буду тебя вмешивать. Оказалось, что не смогла.

Я очень старалася любить её, но не могу. Не получается. Когда я смотрю на неё, я ненавижу её. Мать не должна ненавидеть своего ребёнка. Мать не должна мечтать о том, чтобы утопить своего ребёнка.

Ей будет лучше с тобой. Ты сможешь её полюбить. А если не сможешь, у тебя есть семья, которая поможет.

В этом конверте ты найдёшь всё необходимое. Я наняла адвоката, чтобы всё оформить. Всё законно. Я отказалась от всех свои родительских правах.

Я назвала её Фейт, потому что тогда думала, что она даст мне веру, необходимую для материнства. Ты можешь изменить его, но её настоящее имя — Фейт Лила Уильямсон. Ей четыре недели.

Пожалуйста, позаботься о ней, Эш. У неё должен быть хотя бы один родитель, который будет любить её безоговорочно. Кто защитит её от всего мира.

БЕРЕГИ СЕБЯ,

Хейли.

— КАКОГО ХРЕНА? ЭШ? — Я поднимаю взгляд, а он всё ещё смотрит в коляску. — Что нам делать? — спрашиваю я его.

— Не знаю, — тихо отвечает он, не глядя на меня. В этот момент ребёнок плачет.

— Чёрт, Эш, нам нужно кому-нибудь позвонить. Твоей маме… нам нужно позвонить твоей маме. Или моей, — предлагаю я, и паника всё сильнее нарастает по мере того, как крики становятся громче.

Эш наклоняется и поднимает ребёнка. Как будто он делал это тысячу раз, он прижимает её к груди, и она тут же перестаёт плакать. Да, он так действует на девушек, думаю я про себя.

Чёрт возьми, если это правда, Эш — отец. У Эша новорождённый ребёнок. Даже представить не могу, что у него сейчас в голове. Я хочу помочь. Просто понятия не имею, что делать.

— Ш-ш-ш, все будет хорошо, — шепчет он маленькой девочке, которую держит на руках. — Ты можешь найти мой телефон, Бри? Я думаю, мне нужно позвонить маме.

— Ах, да, конечно. Вот, возьми мой. — Я протягиваю ему свой телефон. — Хочешь, я подержу ее, пока ты будешь звонить? — Предлагаю я.

— Нет, я сам разберусь, — ворчит он, проходя в гостиную и усаживаясь на диван.

Я следую за ним и сажусь напротив него. Хотела бы я знать, что делать. Как ему помочь. Какого хрена я не знаю, что делать? Я никогда не чувствовала себя более беспомощной, чем сейчас.

— Мам, это Эш. — Его голос хриплый, как будто он с трудом держит себя в руках.

Я не слышу, что говорит Алисса на другом конце провода, но внимательно слушаю, что говорит Эш.

— Мама, мне нужно, чтобы вы с папой пришли в пентхаус. Сейчас. Пожалуйста.

— Нет, я в порядке. Я просто… Мне нужно, чтобы ты приехала. — Он делает паузу и смотрит на ребенка, на Фейт, а затем добавляет:

— Ты можешь привести с собой и врача? Спасибо. — Он вешает трубку и отдает его обратно.

— Тебе лучше пойти домой, Бреанна. — Он по-прежнему не смотрит на меня.

— Да, и тебе следует постараться не быть таким ослом, но мы здесь, — парирую я.

Если он думает, что я оставлю его здесь, прямо сейчас, значит, у него серьезные проблемы.

— Это моя проблема. Мне нужно с этим разобраться. Я не собираюсь втягивать тебя в эту историю. Иди домой, Бри.

— Это ребенок, Эш. Она не проблема, с которой нужно разбираться. Она живой, дышащий человек, и, очевидно, ты помог ей появиться. А теперь я иду в фойе, затем в твой офис, чтобы отсканировать эти документы, прежде чем один из моих адвокатов проверит их, чтобы убедиться, что все законно. — Я встаю и смотрю на него. — Я ожидаю, что к тому времени, как я закончу и вернусь, ты вытащишь голову из задницы. Я не позволю тебе оттолкнуть меня.

Я поворачиваюсь на каблуках, даже не оглядываясь. Мне не следует быть с ним такой суровой. Но пошел он нахуй за то, что пытался отправить меня домой.

Может, я и не в состоянии помочь ему справиться с эмоциями прямо сейчас, но эти документы, их проверка — это то, что я более чем знаю, как сделать.

Эш

Просто дыши. Дыши ровно, спокойно. Сейчас не время паниковать. Возможно, я снова и снова кричу Что за херня?! про себя. Но снаружи я пытаюсь сохранить самообладание.

Я держу в своих руках крошечную, блядь, вещь… Нет, не вещь, а ребёнка… судя по всему, моего ребёнка.

У людей должно быть девять месяцев, чтобы смириться с мыслью, что они станут родителями. Нельзя, чтобы это свалилось на тебя.

Типа: Вот, держи. Она вся твоя. Что за херня?!

Какой человек оставит беспомощного новорожденного ребенка? Тот, кого я, очевидно, трахнул. Приятно знать, что у меня такие высокие стандарты.

Я слышу Бреанну в своем кабинете, она ходит взад-вперед, каблуки цокают по полу. Она сказала что-то о том, чтобы отправить копии документов адвокату.