Взгляд Эша встречается с моим, когда он лениво проводит языком прямо по центру моего клитора. Что за чёрт? Я оглядываюсь. Я в комнате Эша. И тут в голове, словно в кино, прокручивается прошлая ночь: мы с Беном идём в Слияние. Рука старика. Дыра, которую я проткнула в ней. Я крадусь в комнату Эша.

— О, Боже. — Его язык кружит вокруг моего твердого бутона, в то время как его палец дразнит вход в мою киску.

— Я думаю, что ты ищешь такие слова: О, Эш. Да, не останавливайся. — Он поднимает голову. Он говорит.… Почему он говорит? Он не может лизать, если говорит.

Я смотрю на него сверху вниз.

— Что за чёрт? Продолжай, — рычу я.

— О, я планирую, но тебе нужно вести себя тихо, блядь. Я умираю с голоду, и это пир, о котором я мечтал шесть гребаных лет. Я собираюсь остаться здесь на какое-то время, Бри.

Как только его язык снова касается моего клитора, по квартире раздается пронзительный, ни с чем не сравнимый голос Хоуп.

— Дядя Джош, боже мой! Я так по тебе скучала! Как дела? Расскажи мне всё, — кричит Хоуп.

— Чёрт, чёрт! — Эш падает на пол — я в панике пытаюсь сбросить его с себя.

— Бри, успокойся.

— Успокойся? Серьёзно, мой отец где-то там, а ты здесь, делаешь это со мной. Успокойся! — бормочу я. Вскакиваю, оглядываю комнату, и тут до меня доходит. На самом деле, у меня здесь нет никакой одежды. Моё платье с вчерашнего вечера в гостевой комнате.

— Детка, всё в порядке. Иди туда и запрыгивай в душ. Я выйду и подожду. Оставлю тебе одежду на кровати, — голос Эша спокойный, успокаивающий. Прежде чем он уходит, я хватаю его за запястье.

— Эш, подожди… Я просто хотела сказать, на случай, если ты не переживешь это утро, что у тебя это очень хорошо получалось. Ну, по крайней мере, те несколько минут, что ты этим занимался.

Эш наклоняется и целует меня.

— Не волнуйся, детка, лучшее ещё впереди. Лучшее — это ты. — Он ухмыляется и ведёт меня в ванную.

Я принимаю душ быстрее всех в своей жизни, оставляя волосы мокрыми. Надеваю слишком свободные спортивные штаны и рубашку, которые Эш оставил мне на кровати, и выхожу навстречу ответственности.

— Папочка, какой сюрприз. Что привело тебя в город так рано в выходные? — Я пытаюсь сказать что-то сладкое, подходя ближе.

Он осматривает меня, берёт моё лицо в руки и поворачивает его в обе стороны, а затем прижимает к своей груди. Его руки обнимают меня чуть крепче обычного. Наклонившись к моему уху, он шепчет:

— Я, чёрт возьми, люблю тебя, Бреанна.

— Я, блядь, люблю тебя, папочка, — шепчу я в ответ. Сколько себя помню, папа шепчет мне именно эти слова. Когда я был маленькой и отвечала ему тем же вслух, мама всё время твердила о ругательствах. Я быстро научилась говорить шёпотом.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Лучше бы я выпила кофе, — стону я. Ещё рано. Я, наверное, спала всего часа три.

— Хочешь, я приглашу тебя на завтрак, прежде чем мы вернёмся? — Наверное, он хочет проводить меня домой. Я уклоняюсь от ответа и оглядываю комнату. Где все остальные?

— Где Дом? — спрашиваю я, вырываясь из объятий папы.

— Он ушёл с Хоуп несколько минут назад. Хоуп рассказывала, как вы обе не спали, ели всякую ерунду и смотрели Netflix до четырёх часов.

— А, правда? — Я отворачиваюсь. Я не только никудышная лгунья, но и ненавижу врать своим родителям. Как бы то ни было, я не глупая, поэтому вряд ли расскажу папе, что провела ночь в постели Эша.

— Итак, что ты смотрела? — спрашивает он.

— Когда?

— Прошлой ночью с Хоуп?

Черт, это вопрос с подвохом. Очевидно, она что-то сказала. От ответа меня спасает Эш, который входит в гостиную с кружкой дымящегося кофе.

— О, спасибо тебе, Иисус. Я могла бы выйти за тебя замуж прямо сейчас. — Я беру кружку из его рук.

Улыбка озаряет лицо Эша.

— Что ж, это можно устроить.

— Нет, черт возьми, не можно. Бреанна, мы встречаемся с твоей мамой за поздним завтраком. Пойдем, — рычит мой отец. Да, рычит.

— Черт возьми, я бы очень хотела, папочка, но не могу. Я пообещала Бенни, что сегодня приду с ним на благотворительный вечер к его бабушке. И мне пора домой. Я до сих пор не знаю, какое платье мне надеть. И мне нужно уложить волосы. Ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы что-то с этим сделать? — Я указываю на свою влажную голову. Я несу чушь, в основном потому, что хочу отвлечь отца от убийственного взгляда, который он бросает в сторону Эша.

— Хорошо, я подвезу тебя домой, прежде чем встречусь с твоей мамой.

— О, конечно, я только возьму свои вещи.

Забрав из гостевой комнаты свое выброшенное платье, туфли и сумку, я возвращаюсь в гостиную. Я замираю, переводя взгляд с Эша на отца. Напряжение можно снять ножом. Это напомнило мне…

— Эш, я бы сказала, что было приятно, но на самом деле это не так, — я протягиваю ему уже пустую кружку. — Кстати, вчера вечером в клубе я, кажется, потеряла свой маленький клинок. Если его найдут, можно будет его вернуть?

— Ты про этот? — Отец лезет в куртку и достает мой перочинный нож. Тот самый, который я оставила в руке старика Эдгара. Дерьмо на хлебной палочке, это так нехорошо.

— Да, где ты его нашёл? — Я тянусь за ним.

— Обсудим в машине. Ты готова?

— Ага, поехали. — Мне, может, и двадцать два, но, чёрт возьми, я ненавижу мысль о том, что сейчас нам предстоит разговор в стиле обсудим это наедине.

Мне потребовалось всего две минуты, чтобы сесть в машину отца, прежде чем он начал свой допрос.

— Правда, Бреанна, Эш, блядь, Уильямсон? В Сиднее буквально шесть миллионов человек, и ты выбираешь его?

— Что не так с Эшем? Я никого не выбирала.

— Я не могу от него избавиться. Твоя мама очень расстроится, если я причиню ему боль. Вот что с ним не так.

— Просто для информации: я буду крайне расстроена, если ты причинишь ему боль, — Я сердито смотрю на него.

— Принял к сведению. Но, Бри, ты вообще пробовала встречаться с девушками?

Я смеюсь. Не уверена, что это имело бы значение, с кем я встречалась. Отец никогда бы не одобрил, ни девушку, ни парня.

— Извини, папа, девушки мне не нравятся.

— Так ты объяснишь, как тот перочинный ножик, который я подарил тебе на день рождения в прошлом году, оказался в чьих-то руках? И какого чёрта ты играла в покер в клубе Уильямсонов?

— Ну, старик заслужил. Он пытался засунуть руку мне под юбку. А потом, когда я сломала ему пальцы, он ударил меня. Ну, я показала ему, как лучше использовать его руку.

— Хорошо, но что тебе следовало сделать, так это отрезать эту чертову штуку.

— Конечно, я попробую в следующий раз. — Я улыбаюсь. — Знаешь, нормальные родители сказали бы мне, что тебе вообще не следует колоть людей.

— Нормальность переоценивают, и это скучно, Бреанна. В любом случае, ты слишком необычная, чтобы быть нормальной. — Эту фразу я слышала много раз раньше, и это одна из любимых фраз моего папы, которые он говорил мне и моей маме.

Оставшуюся часть поездки мы проводим в тишине. Прежде чем я выхожу из машины, папа останавливает меня.

— Я действительно не согласен с тем, что ты все еще взрослеешь, Бри.

— Мне уже двадцать два, папа. Поздновато для этого.

— От этого не легче. — Мой отец всегда боролся со своими эмоциями. Он холоден и замкнут со всеми, кроме меня и мамы. Я знаю, люди говорят, что у него психотические наклонности, и, возможно, так оно и есть. Но это не имеет значения, потому что он мой отец.

— Сколько бы мне ни было лет, даже после того, как я выйду замуж и у меня появятся собственные дети, я всегда буду твоей маленькой девочкой. На это ты можешь рассчитывать. — Я наклоняюсь и целую его в щеку.

— У этих Уильямсонов привычка сбегать и тайно жениться. Не делай этого. Не лишай свою мать этих воспоминаний, — говорит он.

— Папа, поверь мне, я не собираюсь в ближайшее время выходить замуж. Ни за кого. И кого бы я ни выбрала, это будет идеальный человек. Я знаю, как со мной нужно обращаться. И я знаю, что такое любовь. Потому что ты меня этому научил. Я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, что есть у вас с мамой.