— Вас звали Майя.

Имя снова прошло по комнате тихо, но ударило сильнее титула.

— Да.

Дамиан молчал.

Я ждала вопроса: кто вы такая, откуда, что сделали с Элирой. Ждала обвинения, приказа, попытки немедленно проверить меня магами. Вместо этого он сказал:

— Когда вы смотрите на трещины в камне, вы смотрите не как Элира.

— Нет.

— Когда говорите о схемах, нагрузке, скрытых дефектах, это не память дома Асталь.

— Нет.

— И когда вы сказали, что однажды стояли под падающей стеной, вы сказали почти всю правду.

Я подняла на него глаза.

— Почти всю.

Дамиан медленно выдохнул.

— Что случилось с Элирой?

Вопрос был тихим. Не как обвинение. Именно поэтому стало хуже.

— Думаю, она умерла в карете. До того, как я очнулась. Тавия сказала, что Элира не дышала. Я помню только момент после. Боль, дорогу, ее тело. Я не занимала его у живой.

Последние слова прозвучали жестче, чем я хотела. Но мне нужно было произнести именно это. Для него. Для себя. Для той девочки из сна, которой все время говорили молчать.

— Я знаю, — сказал Дамиан.

Я застыла.

— Откуда?

— Печать не приняла бы душу убийцы.

— Вы уверены?

— Нет. Но это первое, во что мне за последние сутки хочется поверить не только потому, что так удобнее.

От этого ответа внутри что-то дрогнуло.

Не облегчение. До него было далеко. Но часть напряжения отпустила. Он не поверил мне безусловно, не бросился обещать защиту вечной верности. И хорошо. Я бы не поверила красивым клятвам. Дамиан дал другое: осторожное признание факта, что я не враг Элире.

— Вы расскажете совету? — спросила я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что совет не готов услышать о душе из другого мира в теле убитой невесты и отреагировать разумно.

— А вы готовы?

Он посмотрел на меня без улыбки.

— Нет. Но я умею не сжигать комнату, когда слышу невозможное.

— Полезное качество для дракона.

— Приходилось учиться.

На секунду между нами стало тише. Не спокойнее, но честнее.

Я хотела спросить, что теперь. Что будет со мной, если он решит, что я не жена, не Элира, не часть его рода. Но за дверью раздались шаги, быстрые и тяжелые. Потом стук. Три удара, пауза, один.

Ильсан.

Дамиан мгновенно повернулся к двери.

— Войдите.

Капитан открыл дверь и остановился на пороге. На лице у него было то выражение, с которым хорошие новости не приносят.

— Ваша светлость, у внешних ворот лорд Бастиан Асталь. С ним леди Мириана, двое родовых юристов и шесть вооруженных людей. Требуют немедленной встречи с дочерью.

В груди стало пусто.

Не от неожиданности. После письма Мирианы и видения я знала, что они появятся. Просто одно дело — понимать, что род, продавший Элиру, существует где-то за стенами замка. Другое — услышать, что он стоит у ворот и требует встречи.

— Какой предлог? — спросил Дамиан.

— Утверждают, что дом Асталь получил сведения о тяжелом состоянии младшей дочери. Лорд Бастиан настаивает, что брак заключен с нарушением, а леди Элира могла находиться под воздействием магии Рагнарисов. Он требует вернуть ее под опеку семьи до решения совета родов.

Я медленно рассмеялась.

Коротко. Без веселья.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— Простите, — сказала я. — Просто красиво. Они отправили меня с ядом в крови, а теперь пришли спасать от вашей магии.

Дамиан повернулся к Ильсану.

— Кто их сопровождает со стороны Морвиков?

— Открыто никто. Но у одного юриста на цепи знак реестра.

— Севериан знает?

— Уже должен. Его человек видел делегацию у южного моста.

Дамиан помолчал ровно секунду.

— Проводить Асталей в малый приемный зал. Оружие оставить у ворот. Юристов проверить на скрытые печати. Мириану отдельно не оставлять ни на мгновение. Ни с кем.

— Да, ваша светлость.

Ильсан уже повернулся, когда я сказала:

— Я буду там.

Дамиан посмотрел на меня.

— Да.

Я не ожидала согласия сразу.

— Да?

— Они пришли за вами. Если спрятать вас, они получат повод говорить, что я удерживаю дочь Асталь силой. Вы выйдете к ним как моя жена.

От слова "жена" по коже снова прошел жар печати.

— И как свидетельница.

— Нет.

Вот теперь он был прежним.

— Дамиан.

— Не при первом разговоре. Мы не раскрываем видение, перстень и слова Бастиана о Морвике, пока не поймем, с какой версией они пришли.

Логика была верной. Неприятной, но верной.

— Хорошо. Но я говорю сама.

— Да.

— Если Бастиан потребует вернуть меня, я отвечаю сама.

— Да.

— Если Мириана попробует играть в заботливую сестру...

— Вы отвечаете сами, — закончил он. — До момента, когда ее слова станут угрозой. Тогда вмешаюсь я.

Я кивнула.

Ильсан молча наблюдал за нами, и по его лицу было видно: за последние сутки он уже перестал удивляться, что глава рода и его новая жена договариваются перед кризисом как два командира на разных флангах.

— Тавию разбудить? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

Дамиан поднял бровь.

— Она видела достаточно. Если Мириана узнает, что Тавия говорила о настое, девочка станет мишенью. Пусть пока думают, что она просто служанка, которую забыли в башне.

— Разумно, — сказал Ильсан.

— Тогда разбудить Миретту, — добавила я. — Если мне станет плохо, я не хочу, чтобы Бастиан рассказывал всем, что это от вашей страшной магии.

Дамиан посмотрел на капитана.

— Выполнить.

Когда Ильсан ушел, я подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела Элира Асталь — бледная, с темными волосами, с усталостью под глазами и слишком прямым взглядом для девушки, которую род привык не замечать. Домашнее платье не подходило для встречи. Слабость тоже. Но времени было мало.

— Тавия спит, — сказала я. — Мне нужна помощь с платьем.

Дамиан замер.

Я обернулась.

— Я не прошу вас застегивать крючки. Позовите женщину из прислуги, которую можно проверить.

— Ильсан пришлет.

— Нет. Быстрее.

Он подошел к двери, отдал распоряжение стражу. Через несколько минут пришла пожилая служанка с сухим лицом и спокойными руками. Ее звали Рада. Она помогла мне переодеться в темно-синее платье Рагнарисов, то самое, с серебряной вышивкой на рукавах. Волосы собрала низко, закрепила шпильками. На запястье я оставила повязку, но попросила сделать так, чтобы край золотой метки был виден.

— Зачем? — спросил Дамиан.

— Пусть видят, что печать не исчезла. Если Бастиан пришел забрать меня как дочь, ему придется сначала признать, что дочь уже связана с вашим домом.

— Вы быстро учитесь.

— У меня хорошие враги.

Он ничего не ответил, но взгляд у него стал почти одобрительным.

Путь в малый приемный зал оказался короче, чем я ожидала. Или просто я почти не замечала коридоров. Дамиан шел рядом. Ильсан впереди. За нами двое стражей. У дверей уже стояла Миретта, сонная, злая и полностью собранная. На меня она посмотрела так, будто готова была лечить не только от яда, но и от родственников.

— Если начнете падать, падайте красиво, — сказала она. — Желательно в сторону кресла.

— Постараюсь.

— Лучше не старайтесь, а делайте.

Дамиан открыл дверь.

Бастиан Асталь стоял посреди зала.

Я узнала его сразу. Не по памяти — по видению. Красивое лицо, тонкие черты, темные волосы с серебром у висков, дорогой дорожный камзол. Он выглядел не как человек, который отправил дочь умирать. Он выглядел как встревоженный отец, приехавший защищать ребенка от чужой жестокости.

Именно это было самым отвратительным.

Рядом с ним стояла Мириана.

Она была такой, какой я видела ее в видении: высокая, светлая, идеальная. Платье цвета темного вина, дорожный плащ с меховой отделкой, тонкие перчатки. На лице — тревога, подобранная так точно, что незнакомый человек поверил бы без сомнений.

Но я помнила ее голос у моего уха: