— Имя поваренка?

— Рен. Он младший на кухне. Боится всех, но врать не умеет.

Дамиан кивнул и поставил миску обратно.

— Завтра вы спускаетесь к утреннему столу.

Я едва не сказала: "Я знала". Но вовремя остановилась. Чем меньше Дамиан слышит о том, что я угадываю его решения, тем спокойнее будет нам обоим.

— Чтобы показать замку, что я не умерла?

— Чтобы показать замку, что моя жена находится под моей защитой.

— Это разные вывески на одной двери.

— Нет. Первая оставляет вас в положении выжившей жертвы. Вторая делает нападение на вас нападением на меня.

Он говорил спокойно, но смысл был очень точным. Я не сразу ответила. С одной стороны, мне не нравилось быть частью чужой демонстрации власти. С другой — в мире, где меня уже пытались отравить и отрезать от собственного дара, демонстрация власти могла оказаться временной крышей над головой.

— Кто будет за столом?

— Несколько старших людей замка, Орисса, Севериан Морвик, леди Нерисса Морвик и часть моего ближнего круга.

— Нерисса?

Имя было новым, но от фамилии Морвик уже тянуло холодом.

— Дочь младшей ветви дома Морвик. Советники считали ее подходящей кандидатурой, если договор с Асталями будет сорван.

— То есть женщина, которая могла стать вашей женой после моей смерти.

— Или после признания брака недействительным.

— Какая тонкая забота о формулировках.

Дамиан посмотрел на меня без раздражения.

— Формулировки в таких делах иногда решают, кто будет казнен, а кто просто отправлен в монастырь.

— Мне нужно запомнить это как утешение?

— Как предупреждение.

Он подошел к стене, где оставалась надпись, и провел взглядом по нижнему знаку. После осмотра он велел никому не трогать камень, пока не придет Орисса с архивными пластинами. Я думала, это случится вечером, но, судя по его лицу, день у всех вышел слишком длинным.

— Нерисса будет пытаться унизить меня? — спросила я.

— Да.

Ответ прозвучал сразу.

— Вы даже не делаете вид, что при дворе все добрые и воспитанные.

— Вы бы не поверили.

— Верно. Как лучше отвечать?

Дамиан повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вы спрашиваете моего совета?

— Я спрашиваю правила поля. Играть я буду сама.

— Не оправдывайтесь. Не рассказывайте больше, чем у вас спросили. Не спорьте с Нериссой о красоте, крови и воспитании. Это ее территория. Она умеет превращать любезность в нож и делать так, чтобы жертва сама выглядела грубой.

— То есть улыбаться и молчать?

— Нет. Молчание она истолкует как слабость. Отвечайте коротко, но по сути. Если она говорит о чувствах, переводите к фактам. Если о происхождении, к договору. Если о моих прежних решениях, ко мне. И не пейте ничего, что предложит не Тавия или Ильсан.

— Хороший завтрак намечается.

— Завтрака как такового там будет мало.

Я посмотрела на него внимательнее. Он стоял на расстоянии нескольких шагов, в темной одежде, с усталым лицом, на котором усталость все равно проигрывала контролю. Метка на его запястье была скрыта манжетой, но моя отзывалась на его присутствие тихим теплом. Не болью, как раньше. Теплом. Это тревожило почти сильнее.

— Зачем вы пришли сами? Могли прислать Ильсана с приказом.

— Мог.

— Но пришли.

— Я хотел увидеть, сможете ли вы завтра держаться за столом.

— И?

Он посмотрел на миску, на повязки на моих ладонях, на мое лицо. Не мягко. Оценивающе. Но не бездушно.

— Сможете. Если не решите спасать еще одну стену до рассвета.

— Я постараюсь выбирать стены разумно.

Тавия снова не выдержала и тихо фыркнула, тут же испугавшись самой себя.

Дамиан перевел на нее взгляд.

— Тавия.

Девушка вытянулась.

— Да, ваша светлость.

— Завтра вы сопровождаете леди Рагнарис до малого зала, но за столом стоите за ее креслом. Если кто-то из слуг попытается заменить блюдо или кубок без сигнала Ильсана, говорите вслух. Не ждете разрешения.

Тавия сглотнула.

— Даже если это будет старший дворецкий?

— Особенно если это будет старший дворецкий.

— Да, ваша светлость.

После его ухода я долго смотрела на закрытую дверь. Тавия убирала поднос тише обычного, но я слышала каждый ее шаг.

— Он вас защищает, — сказала она наконец.

— Он защищает свое решение.

— Разве это плохо?

Я повернулась к окну. За стеклом лежала темнота, в которой синие огни двора казались холодными звездами, пойманными в камень.

— Это пока не одно и то же, Тавия. Но если мне повезет, разница станет меньше.

Ночь прошла без снов.

Или я просто не запомнила их. Миретта разбудила меня до рассвета, проверила метку, велела не надевать ничего слишком тесного и ушла, пообещав держать под рукой настой от обморока, головной боли и глупости окружающих. Тавия принесла платье цвета темного серебра. Оно было строже вчерашнего, с высоким воротом, длинными рукавами и узким поясом. На ткани едва заметно мерцали вышитые молнии.

— Это платье дома Рагнарис? — спросила я.

— Да, госпожа. Его принесли из женского гардероба замка.

— У Дамиана был женский гардероб на случай внезапной жены?

Тавия смутилась.

— У каждого старого замка есть комнаты для хозяйки. Даже если хозяйки давно нет.

Давно нет.

Илана. Прежняя невеста. Другие женщины, чьи следы могли быть спрятаны в стенах, договорах и слухах. Я позволила Тавии застегнуть ворот, а сама смотрела в зеркало и пыталась понять, что увидят за столом: дочь Асталь, ошибку дракона, ненужную невесту или женщину, которая слишком упряма, чтобы умереть по расписанию.

— Улыбаться? — спросила я.

Тавия задумалась.

— Не как госпожа Мириана.

— А она как улыбается?

— Так, что человек не сразу понимает, где его укусили.

— Тогда не буду.

Мы вышли из башни под охраной. Ильсан ждал у нижнего перехода. Он осмотрел меня бегло, но внимательно, как проверяют не украшение, а боевую готовность.

— Леди.

— Капитан. Нас ждет утренний спектакль?

— Скорее проверка устойчивости.

— Моей или замка?

— После вчерашнего дня я бы не разделял.

Малый зал находился в центральном крыле. По пути я замечала, как на меня смотрят слуги. Накануне в их взглядах было любопытство и страх. Сегодня добавилось другое: осторожное ожидание. Кто-то уже успел рассказать, что новая жена дракона увидела опасную трещину раньше мастеров, бросила камень в мага и помогла спасти рабочих. Такие истории быстро обрастают лишними подробностями, но смысл оставался полезным: теперь я была не только подменной невестой. Я была человеком, рядом с которым двое выжили.

У дверей малого зала Ильсан остановился.

— Последнее предупреждение, леди. Нерисса Морвик говорит мягко. Не верьте тону. Севериан будет молчать больше, чем обычно. Не верьте молчанию. Орисса поможет только в том случае, если сочтет, что вы справляетесь сами.

— А лорд Рагнарис?

Ильсан посмотрел на закрытые двери.

— Лорд Рагнарис будет смотреть, кто первым решит, что вы легкая цель.

— И вмешается?

— Если потребуется.

— У него и у вас очень широкое понятие помощи.

— В Грозовом Клинке помощь часто выглядит как возможность самому удержать нож, а не как чужая рука на рукояти.

Я запомнила эту фразу.

Двери открылись.

Зал был меньше вчерашнего зала печати, но от этого напряжение не стало слабее. Длинный стол, темное дерево, серебряная посуда, высокие окна, за которыми серело северное утро. За столом уже сидели люди. Не много, но достаточно, чтобы каждая пара глаз стала отдельным вопросом.

Дамиан сидел во главе стола.

Справа от него оставалось свободное место.

Мое.

Я увидела это и сразу поняла, что жест был публичным. Не где-то в конце, не рядом с Ориссой под присмотром, не у стены, как временную проблему. Рядом с ним. На месте жены. За столом это значило больше, чем любая речь.