— Понимаю. Но прерванный половой акт не является гарантированным способом контрацепции. Кому, как не медику, это знать? — тактично журит меня Эмилия. — Давай, я тебя все-таки посмотрю…

Я снова перевожу страдальческий взгляд на кресло.

У-у-у, внутри всё фантомно сжимается — терпеть не могу зеркала.

Поняв мою заминку, Хаджаева с улыбкой качает головой:

— Так я ничего не увижу. Твоя шейка мне ничего не расскажет, а вот УЗИ вполне. — Указывает за ширму. — Раздевайся до пояса и ложись на кушетку.

Расстелив одноразовую пеленку, наблюдаю, как Эмилия Аслановна готовит датчик.

— Дата последней менструации?

Пока она забивает данные в программу, прикусываю нижнюю губу. Сердце стучит так оглушительно, что наверняка слышно и Хаджаевой.

— Та-а-ак, ну что тут у нас, мой птенчик?..

Замираю, следя за сменой эмоций на миловидном лице заведующей отделением гинекологии.

— Эндометрий хороший, умничка, — воркует она себе под нос, всматриваясь в монитор. — В правом яичнике лоцируется желтое тело… Да ты ж мое хорошее. Хмм.

От этого «хмм» у меня внутри всё обмирает.

Хочется крикнуть: «Ну что там?»

Убрав датчик и протянув мне салфетки, Хаджаева качает головой:

— Прости, котеночек, но плодного яйца пока в матке не вижу.

Неожиданно для себя я громко всхлипываю.

— Степа! — Эмилия ласково касается моего плеча. — Рыбонька, подожди расстраиваться! Придешь ко мне через неделю, там и поищем.

— П-правда? — лепечу я.

— Конечно. Если у нас там кто-то есть, — она с улыбкой кивает на мой пока еще совершенно плоский живот. — То на таком маленьком сроке твоя пи-пи-питюнечка не покажется, как бы я ее или его не просила об обратном.

— Пи-пи-питюнечка? Господи, как это ми-ми-мило.

Я растроганно шмыгаю носом, пока Хаджаева выписывает мне заключение.

— Вот, держи. Сдай кровь на ХГЧ, и лучше в динамике.

Судорожно киваю, приводя себя в порядок. В мыслях какая-то каша и сумбур. И при этом щемящее чувство надежды.

Я могу быть беременна! От Тимура! И у нас может быть крошечный тренерченыш-беркутеныш.

Мне так нравится эта мысль, что я снова всхлипываю.

Эмилия мягко обнимает меня.

— Всё будет хорошо.

Они подмигивает и кивком указывает на статуэтку члена у себя на столе:

— Фаська уже кинул в тебя семечко (здесь имеется в виду Фасцин, воплощение божественного фаллоса, рим. — прим. автора).

Хихикаю.

— А пока можешь побаловаться дома тестами. Уверена, в ближайшие пару-тройку дней они заполосят.

— Спасибо, — я так растрогана, что не могу разжать объятий. — Спасибо большое!

Шум в коридоре прерывает поток моих благодарностей.

— Что там такое?.. — Эмилия первой выглядывает в коридор. Ее голос взлетает вверх: — Голову, голову держите!

Выбегаю следом, чтобы увидеть, как на носилки укладывают молодую девушку с изуродованной левой щекой, а в сторону выхода уводят какого-то громко возмущающегося мужчину. Девушка без сознания.

Лидия Михайловна тоже здесь.

— Что случилось? Помощь нужна?

Леди Смерть, из-за плеча поглядев на скандалиста, обращается ко мне:

— В палату, быстро.

Я впервые вижу ее в таком состоянии: нервозной и дерганой.

— Что происходит? — решаюсь спросить шепотом, когда подходим к лифтам.

— Что-что… — вздыхает, глядя при этом на девушку. — Покойничек вот у меня ожил.

Тимур

— Первая группа, вперед! — раздается в гарнитуре, и мы мгновенно начинаем действовать.

Всё привычно до зубовного скрежета, но, один хер, — не так.

Вместо спокойствия по телу разлита широким нефтяным пятном тревога. Она обволакивает каждый нерв, не давая ни на секунду забыть, что где-то совсем рядом, прямо сейчас, там находится моя женщина. Та самая, которая обожает влипать в неприятности. И у которой точно есть реактивное шило в заднице, задающее вектор ее приключениям.

Давайте я просто опущу тот позорный момент, когда меня на секунду накрыло удушливым и кислым страхом, стоило услышать о заложницах.

«Только бы не она!» — сигналило в мозгу на полную мощность, пока я с каменным лицом выслушивал задачу.

Двигаемся цепью.

Тело действует на автомате, передвигая ноги и оценивая обстановку. В башке вакуум.

Впереди со щитом Амур. Арбат с тараном по правую руку от меня. Тайга и Зима — замыкающие.

Корпус, где окопался террорист с заложницами, оцеплен по периметру.

Краем глаза замечаю кареты скорой помощи и бус Росгвардии. Сердце чуть сбивается с ритма. Потому что я не хочу думать, кому может понадобиться помощь.

Огибаем здание с восточной стороны и оказываемся рядом с дверью с табличкой «Морг. Аварийный выход».

Сжимая приклад автомата, киваю Арбату и Амуру, отдавая команду: «На штурм».

Дверь слетает с петель с двух ударов.

Дальнейшее — наша рутина, которую не расскажешь под пивко и вареных раков. Да и что тут рассказывать? Не по ромашковому полю ходили…

Объект ликвидирован. Заложницы освобождены. И даже граната обезврежена. Если бы еще некоторые гражданские не летели под пули — вообще прогулка бы вышла.

Насчет последнего — Артема — мне очень хочется выдать щедрых пиздов Грачеву, с подачи которого этот геморрой с нами случился.

Рапорт точно подам. Я не обиженка, но, как сказала бы Валерик, это просто тумач!

А если бы этого влюбленного дурака снял пулей наш покемон? Кто бы за это блядство отвечал? Вы не знаете? А я вот — очень даже. От того киплю, на характере сдерживая гнев и желание раздать пряников всем причастным и деепричастным.

Ох, Степа, мне б твою сейчас лопаточку, всех бы уложил одним ударом.

— Товарищ майор, — по гарнитуре обращается ко мне Тайга, когда мы двигаем по коридору к выходу. — Ну не муляж это!

Кивает на зажатую в моей руке гранату.

Нет, конечно. Но перепуганной до смерти девчонке в морге об этом знать не обязательно.

Я как в глаза ее взглянул, сразу на ее месте своих представил. Что, если бы этот отморозок взял в заложники мою дочь? Или Степу?

На секунду накрыло такой жутью, что спина заледенела.

Пока из сведенных судорогой пальцев гранату выковыривал, нес всякую пургу, чтобы девчонку отвлечь. Ну и себя заодно.

Все-таки курсы психологии, которые нам читают, не полная туфта, как однажды выразился Амур.

— Много будешь знать, лейтенант, мало будешь спать, — говорю Мирону и выхожу на стылый, морозный воздух.

Вдыхаю полной грудью, чувствуя невероятное облегчение.

Всё закончилось. Все живы. Покемон не в счет. Таких тварей надо еще в родзале обратно в пизду запихивать, чтобы перетрахивали на что-то нормальное.

— В управление, — даю команду своим и пристраиваюсь в хвосте.

Поэтому последним замечаю, что на парковке у корпуса до хера народу.

«Наверняка эвакуацию близлежащих корпусов осуществили», — сам себе же поясняю.

По привычке пробегаюсь глазами по незнакомым лицам, и вдруг врезаюсь в распахнутые серые.

Эти я знаю лучше любых других.

Степа смотрит на меня не мигая. Очень внимательно. Шокированно.

Я буквально шкурой ощущаю, как она ощупывает меня миллиметр за миллиметром.

Чую тем самым чутьем, что еще ни разу не подводило, — прямо в эти секунды она меня узнает.

Как узнают «своего» по микромимике морщин у глаз, по тембру голоса, по походке и развороту плеч.

«У беды глаза зеленые…» — вдруг вспоминается строчка из старой песни.

У моей беды самые красивые на свете серые глаза.

Стиснув покрасневшие пальцы на вороте накинутой на плечи куртки, Степа смотрит на меня болезненно-прямым взглядом. Потом будто в замедленной съемке переводит его на Тайгу, Амура. Ведет по каждому из бойцов и снова возвращается ко мне. Делает крошечный шаг вперед. Будто спрашивая: «Это ведь ты?!»

И я всё без слов понимаю. Но не могу сейчас к ней подойти.