Потому что нет у нас больше времени выяснять у кого яйца круче. Каждый день — вызов. И никто из нас не знает, чем он закончится.

Может успешным успехом, который мы обязательно отметим. А может и трехсотым, если брат брату перестанет прикрывать спину.

Всё это, конечно остается за скобками, но Степа удивительная женщина. Она понимает даже то, что не сказано вслух.

— Вы как единый организм, где всё отлажено и работает как часы. Но иногда что-то выходит из строя. Не торопись с выводами и карательной медициной. Прислушайся, — задумчиво произносит она. — Возможно, это сигнал. Их драка не причина, а следствие.

Обнимаю ее, мягко привлекая к себе. Ласково целую в макушку.

— Ты права, моя Пилюлькина. Устрою им в понедельник очковую ставку.

— Очную, ты хотел сказать? — хихикнув, заглядывает мне в глаза.

— Не-е-ет, именно очковую. Потому что если они продолжат разлагаться в коллективе, им я их и порву. Исключительно в воспитательных целях.

— Какой, однако, суровый господин Борцунский.

Наблюдая, как бесятся на батуте мои бандитки, думаю о том, что Степе Синицыной очень подошла бы фамилия Беркут.

— Степ, — зову ее, ощущая давление в груди.

— М-м-м?

— Папа, смотр-р-ри! — верещит Оливка, ловко подпрыгивая вверх и выполняя сложный элемент.

— Лер, тормозни ее. Не надо так высоко! — окликаю старшую. — Сбавьте обороты, нас в травме сегодня никто не ждет.

Степа тихо фыркает, а затем оборачивается ко мне.

Красивая, аж не верится, что моя. Не упустить бы такую синичку.

— Что ты хотел сказать?

Верите? Я на штурм выхожу со спокойным сердцем, а сейчас пасую, как пацан сопливый.

Ну серьезно, Беркут. Куда ты без кольца-то? Без цветов? Взвали ее на плечо и утащи в пещеру для полного счастья! А это мысль.

— Нет, ничего. Пойду покупки ваши отнесу в машину.

Мда. Никогда еще отступление не вызывало такого дискомфорта.

Пока иду по ТЦ, цепляю взглядом витрины ювелирок.

Нет, уж. Сейчас вещи кину и вернусь, гляну, что на пальчик моей Пилюлькиной подойдет лучше всего.

Довольный принятым решением, добираюсь до тачки и забрасываю пакеты в багажник.

Качаю головой.

Три женщины и шоппинг — оружие похлеще ядерного. Мне скоро фуру надо будет подгонять, чтобы всё влезло.

— Тимур? — окликает меня знакомый голос, и тело мгновенно приходит в боевую готовность.

Потому что меньше всего на свете, я хочу его слышать.

Степанида

Сижу на диванчике в зоне отдыха и с улыбкой наблюдаю за резвящимися девчонками.

Такие они классные.

Снова ловлю себя на чувстве, что всё это будто из сказки. Забавное знакомство. Чудесный мужчина и его замечательные дочки, которые не устраивают мне выживалисити в духе старой американской комедии с рыженькими близняшками.

Наоборот, эти маленькие сводницы отлично справляются со своей задачей. Потому что я с каждым днем влюбляюсь в их строгого папочку всё сильнее.

Ох, Степа, тормози!

Да только как? У меня, похоже, все настройки рядом с моим горячим тренером обнулились, остались только базовые: еда, сон и секс.

Ой, о последнем точно не стоило думать. Мне моментально становится жарко. Наверняка еще и щеки раскраснелись как температуре под сорок.

То, что со мной творит в постели Тимур, нельзя назвать коротким и сухим словом секс. Потому что это что угодно, но только не это.

Прикусываю губу.

Это присваивание. Безмолвное — я лукавлю сейчас, потому что порой мы делаем это очень громко! — заявление: «Ты моя! Ты мой!» Танец, где каждый ведет и ведется. И от этого никто не проигрывает. Это диалог на совершенно другом уровне. Уровне тела, химии, физики и гормонов.

Мои тараканы с глистами, накормленные дофаминчиком, эндорфинчиком и окситоцинчиком до отвала, сыто помалкивают.

А мне просто хорошо.

— Пойдем к нам! — подскакивает ко мне запыхавшаяся Оливка.

— Нет, заяц, давайте уж вы ко мне, — со смешком маню и старшую. — Думаю, папа нас заждался.

Тимур обещал вернуться, но его всё нет. Набираю, но он не берет трубку. Время потихоньку ползет к отметке «не детское».

Решаю собрать девочек и двигаться в сторону парковки. В любом случае, не потерямся.

По пути заглядываем в магазин аксессуаров и выходим оттуда довольные с милыми ободочками в виде пушистых заячьих ушек. Да-да, и у меня тоже.

Оливия вприпрыжку бежит на шаг впереди, Лера, уютно взяв меня под локоть, тихонько делится, как начала общаться с другим мальчиком и какой он топчик.

Улыбаюсь, слушая ее и выискивая глазами знакомую громаду внедорожника Тимура. Но когда напарываюсь взглядом на его массивную фигуру, сбиваюсь с шага.

Тимур не один. Рядом с ним стоит незнакомая мне миловидная блондинка. Очень-очень близко, положив ладонь ему на грудь.

— Ой, Степ, ты чего, ноги не держат? — весело подкалывает меня Лера, а потом замечает отца.

Ее улыбка медленно вянет.

— Оливия, иди сюда, — зову малышку и ловлю ее ладошку в свою.

Я не знаю, что мне делать. Гашу в себе вспышку ревности, потому что этот этап мы с Тимуром уже проходили, и мне не понравилось.

Никаких поспешных выводов, Степаш!

Верно. Это может быть просто его хорошая знакомая. И ты сейчас не будешь сбегать. Подойдешь и поздороваешься. И ни при каких обстоятельствах ты не будешь проверять ее скальп на прочность! Поняла, Степа?

Киваю сама себе.

Мы ж не в каменном веке.

Блондинка что-то говорит Тимуру, жалобно сведя брови к переносице. От моего борца фонит раздражением. Он скидывает ее руку и отступает на шаг. Явно злится. Лицо мрачное, поза — будто перед ним не женщина, а противник. Или враг.

Догадка пронзает меня с остротой иглы.

Это не просто женщина. Это его бывшая!

— Степ, а кто эта тетя? — вдруг громко и четко спрашивает Оливия.

Замираем в паре шагов от них.

Как по команде Тимур и незнакомка поворачиваются к нам. Лицо последней вытягивается, уголки губ скорбно кривятся.

— Девочки мои, любимые! — с надрывом кричит она и, распахнув руки-крылья, бросается вперед. — Ваша мамочка вернулась!

Степанида

Дальше всё происходит, как в третьесортных мелодрамах, которые пачками обожает смотреть моя тетка, а потом еще полдня обсуждать.

Бывшая Тимура присаживается и хватает Оливию за плечи.

— Ты не помнишь меня, доченька? — вопрошает она, заливаясь горючими слезами.

— Мама? — Оливия неверяще смотрит на нее, а потом переводит взгляд на меня.

А я в ступоре. Мозг отказывается генерировать хоть какие-то умные мысли.

Первой, как ни странно, приходит в себя Валерия.

— Отойди от нее! — кричит она, оттаскивая Оливию себе за спину.

— Лерочка! — ахает женщина, поднимаясь и прижимая ладонь к губам.

Тут уже включается Тимур. Подхватив Оливию, он бросает мне:

— В машину. Живо!

Открывает пассажирскую дверь, но женщина бросается вперед, хватаясь за ручку.

— Это и мои дети тоже!

— Неправда! — срывается Лера. — Мы только папины!

— Ты просто чудовище, Тимур! — рыдая, кричит женщина.

Вздрагиваю от ее слов.

Как можно такое сказать человеку, который всё это время заботился о твоих детях?

Личико Оливии куксится, и она громко всхлипывает.

— Лер, в машину, кому сказал! — рычит Тимур и все-таки усаживает плачущую Оливку в салон.

— Степа?

Мне хочется поежиться от тона, каким произносит мое имя Тимур, но я понимаю, что сейчас не обидок.

Он и так на взводе.

Тоже сажусь назад. Забираю из кресла подвывающую Оливию и прижимаю к себе.

Дверь отсекает от нас часть звуков, но все равно слышно, как кричит эта невменяемая.

Меня распирает от злости. И вся она до последней капли направлена на бывшую Тимура, продолжающую торчать здесь, как бельмо на глазу.