Постояв еще вечность рядом со мной, любитель кисок и волков утопал в неизвестном направлении, а я наконец позволила себе тихонечко вдохнуть.

Вот я влипла!

Не знаю, сколько бы я еще просидела в этом ящике для гномов, но снаружи вдруг отчетливо раздалась пальба из бластеров, а потом и какие-то глухие звуки. Будто кто-то таскал по полу мешок картошки.

Посопев, я все-таки выбралась и решила двигать дальше, пока противник занят более интересным делом. Но к моему ужасу за поворотом я увидела сцепившихся в рукопашке парней.

Они катались по полу, пыхтя как паровозы, и изображали двух удавов.

Мне кажется, у одного из них я заметила белую повязку.

Да это ж нашего бьют!

Вскинув бластер, я как следует прицелилась… и зажмурила глаза.

— Но пасара-а-ан! — издала я боевой клич и запулила в обоих парней очередью.

Замигали всеми лампочками жилеты, завопили сигналки, а бойцы, наконец перестав мутузить друг друга, уселись и заржали как кони.

Собственно, под их ржание меня и мою команду объявили победителями.

Стыдно было, капец!

— За самого меткого стрелка! — раздается сбоку, и я возвращаюсь в реальность.

Мирон, посмеиваясь и сверкая голубыми глазами, тянет ко мне кружку.

— Такого боевого крещения у меня еще не было.

Закатив глаза, чокаюсь с ним, отмечая про себя, что Костя с усмешкой смотрит на нас.

Это же он тогда чуть до пердечного сриступа не довел меня, изображая волка.

— А что, Тайга, есть, чем похвастаться? — не удерживается он от комментария.

— Да в горах как-то коза одна потерялась, — отвечает задумчиво Мирон, глядя при этом в свою кружку. — Ходил искать ее. Весело было.

Блин, почему мне кажется, что, говоря коза, Мирон имеет в виду вовсе не животное?

Степ, ты просто шашлыка переела, воздуха морозного передышала, вот и мерещится всякое.

— Нашел? — уточняю у Мирона.

— Нашел, — будто через силу выдает он и, поднявшись, обращается к Тимуру: — Товарищ… тренер, разрешите ехать домой.

Тот морщится:

— Ну ты опять, Мирон? Тимур я… можно даже без Родионыча.

— Виноват.

— Виноват он, — ворчит Тимур и тоже встает. — Пошли провожу, тут, конечно, не горы, но вдруг потеряешься…

Парни тихонько ржут, слушая их перебранку.

После игры Тимур всю команду греков и римлян пригласил к себе на шашлыки и чай из настоящего самовара.

«При Бате бухать запрещено, а без Бати страшно», — подытожил тогда под общий ржач Романов.

Спортсмены, что тут еще скажешь.

Поехали, конечно, не всё, у кого-то были уже другие планы на вечер, но компания собралась классная.

Все такие балагуры и весельчаки, что в них не заподозришь суровых борцов, умеющих скрутить противника в бараний рог.

Пока парни наперебой сыпят забавными историями, а я потихоньку ощипываю последний кусочек мяса с тарелки Тимура, Костя успевает сбегать до машины и вернуться с гитарой.

— О-о-о! Амур, давай, жги!

Уверена радостный рев из шести глоток перепугал не только всех бродячих собак в округе, но и соседей.

— Ой, ребят, а почему у вас такие интересные клички? — вспоминаю я вдруг.

Степанида

— Клички? — переспрашивает меня чернявый Илья, мой сосед справа.

Кажется, его Тимур на полигоне называл Барсом.

— Ну, Барсы, Волки, Зимы… — делаю неопределенный жест рукой. — Это в вашей спортивной среде так принято?

На секунду Илья зависает, бросая странный взгляд в ту сторону, где скрылся Тимур.

— Кхм, вроде того, ага, — говорит он со смешком. — Как обряд посвящения. Что прицепилось первым, то и дали.

Он пожимает широкими плечами.

— Мне еще повезло. Андрюхе дали Каспера из-за того, что в первый день шарахался как призрак и молчал, а так его кляпом не заткнешь.

Андрей-Каспер метко швыряет в Барса снежок.

— К Грише прицепилось Арбат…

— Как интересно. Ты из Москвы? — удивленно смотрю на блондина напротив. Такой он прям — Алеша Попович. Богатырь.

В ответ парни громко смеются, а тот самый Гриша поясняет:

— Я из села под Саратовом, а в Москве как-то летом был. Решил пожрать на Арбате суши, ну и дрис… гхм… блевал потом дальше, чем видел.

Не сдерживаю смешок, глядя на парней.

— Юрец у нас Соник, потому что самый быстрый. — Гриша пихает плечом соседа. — А Костян — Амур.

— Это как-то с рекой связано? — строю догадки.

Парни снова смеются.

— Ага, конечно.

— Дела у него потому что вечно… сердечные.

Костя, закончив перебирать струны, весело парирует:

— Че поделать? Завидуют, черти.

Парни галдят, сыпля шуточками на эту тему.

Проиграв вступление, Костя неожиданно начинает петь приятным баритоном:

— Я с тобой спорить не хочу…

Слушаю его, открыв рот. Вот это талант!

Все дружно подхватывают припев, и я, не выдержав, тоже подпеваю.

Тимур возвращается к нам и с мягкой улыбкой привлекает меня в объятия.

Сидим, наслаждаемся. И так хорошо, аж сердце заходится в радостном ритме.

Проводив последнего спортсмена с напутствием «дать пиздов, если в понедельник не явится вовремя на тренировку», Тимур ведет меня в дом.

В четыре руки моем и убираем посуду, упаковываем остатки шашлыка.

Аккуратно сцеживаю зевок.

— Устала? — Тимур целует меня в висок.

— Немного, — со смешком разворачиваюсь к нему. — Укатали меня сегодня твои греко-римляне. Боюсь, во сне тоже буду бегать по полигону и стрелять во всё, что движется.

— Оставайся.

И смотрит при этом так, что колени подгибаются, а живот сводит от томительного ожидания.

— У меня смена, — тяну разочарованно. — Разбужу тебя завтра ни свет ни заря.

— Нет, Степ, — качает он головой. — Оставайся вообще. Насовсем.

Удивленно смотрю на него. Упрямый взгляд говорит о том, что Тимур не шутит.

— Переехать к тебе? — мямлю, цепляясь за его плечи. Ибо ноги отказываются меня держать. — Ты не торопишься, Тимур?

— Мне всё время кажется, что я дико опаздываю.

Ахаю, когда он легко подхватывает меня на руки и несет в спальню.

— Мне… мне надо подумать, — выдыхаю, падая на матрас и наблюдая, как Тимур стаскивает с себя футболку.

Тараканы радостно верещат, скандируя хором: «Стриптиз, стриптиз!»

— Думай.

Жадный поцелуй вышибает все мысли из головы. Плаваю в приятных ощущениях, с готовностью отвечая на страсть моего альфы.

— Уже подумала? — Он отрывается от ноющей груди и нахально смотрит на меня.

Едва не стону от разочарования. Верни, верни свой язык и пальцы на место!

— Какой твой положительный ответ? — настаивает Тимур, кружа пальцами между моих бедер.

— Так нельзя… пытки запрещены, — ною, отчаянно ерзая и пытаясь поймать ускользающее удовольствие за хвост.

— Я могу так всю ночь, — жарко дышит мне в рот Тимур, вжимаясь всем телом.

Ах!

Ну нельзя же так с нежными Снегурочками. Вот возьму и соглашусь!

Но я вовремя прикусываю язык и молчу. Потому что какая дура добровольно откажется от сладких пыток?

Степанида

— Ишшо не сдохла! — с восторгом тянет Вика, едва я открываю дверь.

И нет, это она не про меня.

— Заходи, болезная, — со смешком киваю ей вглубь квартиры и забираю коробку с эклерами.

— Эм… — Она растерянно косится на дверь ванной. — У тебя там случайно тот стриптизер не прячется? А то я еще в прошлый раз впечатлилась…

— Случайно нет.

Всю неделю Тимур с его командой были на соревнованиях, и мы созванивались, обмениваясь горячими приветами и фото.

Честно, кусала себя за руку, когда несколько раз порывалась поставить на заставку телефона шикарный торс с проработанными мышцами и убегающей под резинку трусов темной дорожкой волос.

А сегодня Тимур возвращается — надеюсь, с медалькой или грамотой, — и мы идем болеть за Валерию. Юниорский чемпионат по волейболу как никак!