И знаете, как-то резко захотелось — вот прям щас! — пробить этого болезного чепушилу с накладной бородой, нагрянуть в гости и очень нежно, прямо-таки ласково засунуть этой падле посох в задницу!
Очень. Блять. Хочется.
Но у меня дети. А еще выходной. А еще Новый год на пороге.
Поэтому я делаю единственное, на что хватает выдержки.
— Пойдем уже, и так заждались! — рычу и тяну странную Снегурку в дом.
Глава 5. Мать Тереза
Степанида
— Ой, везучая ты, Синицына! — со стороны раздевалки доносится завистливый голос Галки Тополевой. — Дома Новый год отметишь, а у меня только смена начнется через двадцать минут.
— Я дежурю первого в ночную, — «успокаиваю» ее.
Промакиваю волосы полотенцем и, завернувшись в него, иду к своему шкафчику.
— Ох и талиё-о-о! — подруга восхищенно цокает и закатывает карие глаза. — Еще и задница как у Лопез!
— Ага, только стоит не миллион, — отзываюсь со смешком и тянусь к одежде.
— Ты б завязывала уже с голодовкой, Степаш, — миролюбиво нудит у меня над ухом.
— Роме нравится, — несмело возражаю.
— Роме твоему клизму скоро приеду ставить! Ну такую фактуру портит девке!..
Фыркаю на ее каламбур.
Коллеги за спиной шушукаются. Кто-то, как я, отработал и собирается домой досыпать, кто-то зашел поболтать и поделиться последними новостями.
— Захожу я в сестринскую. А там Демидов с нашей операционной сестрой сидят воркуют и видок у обоих… будто только что занимались сексом! — Ольга Храмова, как всегда, делится самыми грязными сплетнями.
Чаще всего сгенерированными ее собственной нейросетью в башке.
— Это с Танькой, что ли? — ахает придушенно Машка Токарева, верная Ольгина подружка, и тут же начинает перетирать кости несчастной Таньке: — Дак она же старше его. И рожа у нее кобылья… и муж!
— Кому и кобыла невеста, — фыркает презрительно Ольга. — А муж чего? Не стенка — подвинется.
— Люди, может, первый раз за сутки присели отдохнуть… а ты сразу подвох ищешь. — Галка неодобрительно качает головой, поправляя шапочку. — Злая ты, Оль.
— Ну не всем же быть такими добрыми, как наша Мать Тереза, — с прохладцей отбривает она и переводит взгляд на меня.
Ну ясно. До сих пор дуется, что я ее овцой тупорогой назвала. А нечего в телефоне торчать, когда пульт горит, как новогодняя елка. Мы тогда пациентку еле откачали, а этой все — с гуся вода.
С Ольгой у нас холодная война. Как с самого первого дежурства не сошлись характерами, так до сих пор никак не притремся.
Вот не нравится она мне, и все тут.
И ведь наверняка есть у Храмовой и хорошие качества, просто их стоит поискать. Возможно, под микроскопом с кратностью увеличения — 2000.
— Степаш, ты к Егорке-то пойдешь? — интересуется Галка, когда я заканчиваю сушить волосы, свернув их в привычный узел на затылке.
Качаю головой:
— Сегодня не могу. Заглянешь к нему?
Галка ободряюще мне подмигивает:
— Конечно, не переживай. Уж найду минутку для нашего красавчика.
Да, Егорка у нас особый пациент.
В сердце привычно теплеет при мысли о нем, но меня отвлекает нарочито заботливый голос Ольги:
— Синицына, ты со своей вахтой уже пугаешь все отделение. Может, тебе в патологию перевестись? Тогда и бегать туда перестанешь каждые пять минут…
— А ты считала, что ли, минуты? — Галя тут же встает на мою защиту. — За собой бы так следила! А то в курилке по полчаса торчишь!..
— Хоспади, больно надо! — Ольга закатывает густо подведенные глаза и пожимает плечами. — Хочет человек страдать херней, кто я такая, чтобы мешать.
Ее цепкий, холодный взгляд на секунду встречается с моим.
— Только я слышала, что пацан не жилец… — бросает она будто между прочим.
У меня на секунду перехватывает дыхание.
Со всех сторон начинают шикать на Храмову, и она, послав всех подальше и прихватив маску, гордо выплывает из раздевалки.
— Вот же стерва! — тихо сквозь зубы цедит Галка. — Так бы и дала промеж зенок! Слышала, она… Разве можно такое говорить?
— Не слушай ее, Степанида, — неожиданно мне на помощь приходит Маша. — Она ляпнула не со зла...
Ага, просто порода такая — кусачая.
— Егорка еще всех нас переживет, — с оптимизмом проговариваю и, прихватив сумки, иду на выход. — Всем пока!
Глава 6. Снегурочку вызывали?
Степанида
Я правда верю в то, что говорю. В жизни всегда есть место чуду. И наш Егорушка уже не раз доказывал это.
— Плюнь на эту Храмову. — Галка уже в робе медсестры догоняет меня в коридоре и подстраивается под мой шаг.
— У нее на лице недоеб написан вот такими буквами! — Она растопыривает максимально большой и указательный пальцы.
Громко прыскаю, привлекая внимание коллег.
— С Ромкой-то помирились? — подруга переключается на насущное.
— Нет, — тяжко вздыхаю.
— А планируешь хоть? Или мужик с возу — и бабе легче? — Галка весело подмигивает.
— Да как-то уж привыкла я с ним, Галь, понимаешь? — Я даже с шага сбиваюсь. — Все-таки три года вместе…
— Ага, ты вон ради него как похудела — скоро рентген не понадобился. Кости и так просвечивать будут, — неодобрительно качает она головой и поднимает губы. — Мог бы как честный гражданин тебя разок замуж позвать!
— Ну не силком же его тащить? — вырывается у меня смешок.
— Нет, конечно. Ты сама-то замуж хочешь?
— Ну, вроде да…
— Вроде, да. Ну тогда тебе стоит как-то активнее лежать в этом направлении… — Галка играет бровями. — И лежать лучше в красивом белье-е-е…
— Думаешь? — тяну задумчиво, теребя прядь волос.
— Советую! Наготовь салатиков, мясца там побольше, огурчики, грибочки да под водочку…
При мысли о мясе мне остро захотелось шашлыка. Такого горяченького, сочного, еще шкворчащего. И обязательно на шампуре!
Галка, не подозревая, какие мысли у меня бродят в голове, бодро продолжает свой ликбез:
— Купи там трусики-бусики. Мужики дуреют с этой прикормки… Сюрприз ему устрой, чтоб все мысли лишние из мозгов утекли строго на юг.
Оглядываю ее ладную высокую фигуру, пышную в нужных — прямо-таки стратегических! — местах, русую косу с руку толщиной и огромные карие глаза на миловидном лице.
Да тут и без прикормки мужики шеи сворачивают на радость травматологам.
Я же рядом с Галкой чувствую себя заморенным вороненком, который диетился последние шесть месяцев ради любимого.
Десятка улетела в минус, а счастливее мы отчего-то с Ромой так и не стали. И в этом есть и моя доля вины.
— Сюрприз, говоришь? — Прикусываю губу, в голове прикидывая варианты. — Попробовать можно…
— Ну и чудненько. Удачи тебе! — на прощание желает мне подруга и сбегает на смену.
Домой добираюсь без приключений.
Ставлю будильник и на пару часов проваливаюсь в сон без сновидений. Просыпаюсь с мерзким ощущением острого недосыпа. Подушка манит прилечь до весны.
Но воля моя крепка. Правда, желание идти первой на примирение не может похвастаться такой же непоколебимой твердостью.
Все же, мы оба тогда вспылили и наговорили друг другу гадостей. И Рома, как мужчина, мог бы сделать первый шаг…
Так. Стоп.
Я наступаю этой песне на горло и еду в ближайший торговый центр.
Дальнейшие мои передвижения между отделами с нижним бельем можно описать только одним словом — хаос.
В глазах рябит от красного и черного кружева, перьев и пайеток. Пуш-апы, «анжелики», стринги, бразильяны, танго, корсеты, балконеты, бюстье…
А-а-а, спасите-помогите!
Мой энтузиазм с каждым отбракованным комплектом стремится к нулю. Но наконец я нахожу то, что надо!
— Мамочки, срам-то какой! — из меня вырывается истеричный смешок, пока я разглядываю свое отражение в зеркале.
Эффектно, что ни говори. Просто, ну о-о-очень «голо».
— Вам так идет! Последний размер, будто только вас дожидался! — голосом опытной искусительницы комментирует из-за шторки консультант.
