Расставляю чашки и разливаю свежезаваренный чай.

— Где только таких штампуют, — продолжает Вика, явно ожидая от меня подробностей.

— Тренер он, по греко-римской борьбе, — отвечаю, раскладывая выпечку на тарелке.

Вика округляет глаза.

— Я б с таким поборолась. Ой, ну в смысле, не с твоим, конечно! А с кем-то похожим… но помельче.

Вспоминаю «бычков» из команды Тимура и невольно фыркаю. Их всех будто с одной формы отливали. Одним словом — спортсмены.

— На перспективу рассматриваешь? — оборачиваюсь к ней. — Или разово?

В ее глазах загораются веселые искры.

— Ну сначала «обкатка», а там и на постоянку можно рассмотреть.

Отвечаю Вике со вздохом:

— На постоянку — не прокормишь. Особенно, если и дальше будешь баловаться с просроченными продуктами.

— Да это всё мама: «Возьми-возьми, Вика! Тушенка домашняя! Такую в магазине не купишь. Коровка еще вчера бегала!..» — передразнивает она и делает глоток чая. — Ну я уже после её слов про коровку смотреть на банку не могла.

— Ага, год, — поддакиваю я, откусывая эклер. — М-м-м, как всегда, божественно, Вик!

— Спасибо. — Вика показывает милые ямочки на щеках и пожимает плечами. — Ну а чего этой тушенке в холодильнике за год-то будет?

— Ботулизм, например? Не, не слышала?

Я бросаю на соседку ироничный взгляд, вспоминая, как она напугала меня среди ночи своим воплем: «Степа, я, кажется, умираю!»

— Ну всё же обошлось? — Вика с сомнением заглядывает мне в глаза.

— Обошлось, — киваю. — Мы же с тобой вместе тогда выяснили, что тушенку ту делали в автоклаве. Значит, были обеспечены полная стерильность и нужная температура. И риск подцепить ботулозавра минимальный.

Вика задумчиво колупает ногтем шоколад на эклере.

— Так-то оно так. А вдруг помру? Я сегодня с головной болью встала… — понизив голос, она шепчет, — … и два раза сходила в туалет по-большому. Интернет весь прошерстила! Он говорит, что это оно!

Ага, оно! Называется «нагуглила». Интернет тот еще затейник по смертельным диагнозам.

Поджимаю губы, чтобы не заржать, и выдаю с серьезным лицом:

— У тебя кошки есть?

— Нет, сестра только.

— О, ну тогда не страшно. Она точно твой труп обгладывать не будет.

Вика разбрызгивает чай и шипит на меня:

— Фу, Степа! Ну и шуточки у тебя!

Со смешком развожу руками. С кем поведешься.

— Меньше гуглить будешь в следующий раз. И просрочку лопать.

— Ой, всё! Вредная ты. Я уже передумала помирать! — Вика кусает с аппетитом эклер и продолжает с набитым ртом. — Дафай луфше пфо пафпу.

Общение с Оливией дает свои плоды. Со смешком переспрашиваю:

— Про борьбу?

— Мгм. Ты со своим тренером на «постоянке»?

Настает мой черед задуматься прежде, чем ответить.

— И да, и нет, — вздыхаю. — Сложно всё. Он мне предложил к нему переехать.

— А в чем сложность? — Вика хмурит светлые брови.

— Да я… как-то привыкла уже одна, — признаюсь тихо. — И после Ромы не на воду, на воздух дуть будешь. А вдруг мы не сойдемся характерами?

— Степ, ты только не обижайся. Но ты дура? — Вика смотрит на меня во все глаза. — Нет. Я еще понимаю — я с ебанцой. Такую ни один нормальный мужик не вывезет. А ненормальные мне самой не нравятся. Но ты-то!

Соседка эмоционально всплескивает руками:

— Умница. Красавица.

— Комсомолка, — продолжаю убито.

— Самодостаточная женщина! — Нацелив на меня палец, Вика хитро прищуривается. — Уверена, что и в постели со своим борцом не в позе бревна лежишь…

— Вика! — ахаю я.

— А что Вика? — возмущается она. — Степка, ты классная! С тараканами, конечно, но у кого их нет?

Фыркаю, вспоминая до кучи глистов.

Ну да, зоопарк у меня приличный.

— И сидишь мне тут блеешь про характер и как боишься привычку поменять! — Вика демонстративно закатывает глаза. — Значит, новую надо заводить. Делов-то!

Действительно.

Степанида

Я думаю о словах соседки пока собираюсь и крашусь. Хочется выглядеть на все сто — нет, двести! — чтобы мой тренер растерял все слова и пожирал меня глазами.

«Степа, притормози!» — мгновенно подключаются вездесущие мои тараканы. — «Ты идешь на соревнования, а не в клуб! Еще боа с перьями нацепи».

Я со вздохом откладываю платье из тонкого кашемира с декольте и ботильоны, которое купила специально для встречи, и переодеваюсь в толстовку и джинсы.

«В конце концов, у меня еще будет время удивить Тимура. Как говорится, не Снегуркой единой», — подбадриваю себя, нанося вместо яркой помады прозрачный блеск для губ. — «И тогда нам вообще не до одежды будет».

К спортивному комплексу подъезжаю с сильным опозданием — неожиданный, словами проктологов, запор на дороге украл у меня двадцать минут и добавил нервозности.

Стоянка вся забита, и я трачу еще лишних десять минут, чтобы нарезать парочку кругов и запарковаться.

Ко входу в «Кристалл» я уже бегу, мысленно молясь, чтобы нигде не подскользнуться и не обеспечить работой дежурного травматолога.

На ходу отписываюсь Тимуру, что скоро буду, и в дверях едва не сталкиваюсь с парочкой.

Мужчина — рослый брюнет с разноцветными глазами — зыркает на меня волком и сердито буркает что-то про ноги. Его очаровательная дочка с кудряшками только забавно корчит мне рожицы.

Пока я рассыпаюсь в извинениях, к нам уже спешит блондинка, аккуратно придерживая большой живот. Малышка — ее копия. Девушка с улыбкой уверяет, что всё в порядке, и даже подсказывает, где мне найти нужный зал.

Кажется, я уже где-то видела эту красотку, но сейчас точно не вспомню где.

Едва я вижу знакомую плечистую фигуру, как сердце ускоряется в галоп.

— Тимур! — восклицаю на весь коридор и влетаю ему в объятия.

Жмусь изо всех сил, вдыхая его запах, ставший за короткое время таким родным.

— Соскучилась? — рокочет, сжимая меня ручищами и незаметно оглаживая бедро.

— Еще бы! — Отрываюсь от него и начинаю тараторить. — Прости, что опоздала! Город как с ума посходил, у всех кругом запоры!

Он разглядывает меня, со смешком поправляя:

— Ты хотела сказать «заторы»?

— Нет, — мотаю головой. — Это именно так называется. Каждому второму клизму! А каждому первому «горячий» укол в задницу!

— Да ты ж моя валькирия, — тихо хмыкает Тимур.

— А где мой поцелуй? — Пихаю его в каменный торс.

Он склоняется ко мне ниже и вкрадчиво соображает:

— Если я тебя поцелую, то, боюсь, яйца в штанах взорвутся. И мы пойдем искать укромный уголок, чтобы я как следует тебе заса…

— Я поняла! Пойдем тогда болеть за Валерию.

Спохватившись, торопливо семеню за ним в просторный зал. Здесь многолюдно и очень шумно.

Девчонки метеорами перемещаются по площадке, тренеры расхаживают вдоль линий поля как тигры в клетках, периодически порыкивая на команды.

Одобрительно кошусь на Валерию. Она стоит под сеткой и успевает меня увидеть прежде, чем всё приходит в движение.

Завороженно слежу, как команды перебрасывают друг другу мяч.

Вот девочка из команды противников подпрыгивает и, вытянувшись в струнку, лупашит по мячу, отправляя его через сетку.

Хлопок выходит оглушительный, и я опасливо вжимаю голову в плечи, боясь получить рикошет. Мяч уходит в аут, и счет на табло изменяется в пользу наших.

Трибуны взрываются одобрительными криками.

Ясно, за кого болеют больше.

Усаживаюсь на свободное место и снова оглядываю Тимура. Мне не показались темные круги у него под глазами.

— Устал?

— Немного. — Тимур переводит рассеянный взгляд с игры на меня.

— Совсем тебя загоняли на этих соревнованиях, — ворчу, — Выиграли что-нибудь?

— Спасибо, что живые все вернулись, — хохмит он.

Смеюсь, внутренне негодуя, что моему мужчине не дают полноценно отдыхать.

Что, Степаш, уже примерила на себя новую привычку?

А почему бы и нет?