Да у нас тут драма по классике.

Молча жду, когда он подойдет, провожая взглядом такси. Вид у летехи — двухсотый.

Пялится на дорогу, играя желваками и сжимая кулаки.

Эх, молодежь.

— Девушка твоя? — роняю, когда пауза затягивается.

— Нет.

А по лицу не скажешь.

— Знаешь, иногда на женщину не нужно давить, чтобы подтолкнуть к правильному решению.

Взгляд летехи тут же вспыхивает.

— Это вы к чему?

— Ни к чему. Так просто.

Смотрю на него — пацан ведь. Сам таким был. Помню еще, каково это, когда вся душа в мясо.

— Не моя она больше, — вдруг признается Багрянцев.

— Раз не твоя — отпусти с миром.

Хмыкает горько. Да, и так бывает, боец.

Кладу руку ему на плечо, сжимаю.

— Но если твоя, добейся любой ценой.

— Вы ж только что сказали «не давить», — скалится.

Ишь, волчонок. Но я тоже не пальцем деланный.

— А некоторые только и ждут, чтобы их подтолкнули.

Вот так вот.

Степанида

Святые градусники! И зачем я только согласилась?

— Может, я в сторонке постою? — жалобно блею, сжимая в руках бластер и глядя на сосредоточенных парней. Все они — в банданах с диодами, масках, закрывающих нижнюю часть лица, и одинаковых жилетах — похожи на братьев-близнецов.

Фиг поймешь, кто из них грек, а кто римлянин.

За десять минут инструктажа из моей бедовой головушки выветрилась половина информации вместе с их позывными. Поэтому я скромно сижу на ящике, как прилежная первоклашка за партой, и не свожу взгляда с Тимура.

Его массивная фигура кажется даже больше остальных. На плече повязана желтая ленточка командира, у остальных «наших» — белые.

— Не дрейфь, Степ. — Он присаживается рядом со мной, легонько толкая мое плечо своим. — Вот увидишь, тебе понравится.

Тяжко вздыхаю:

— Я и бег понятия несовместимые.

— Никто не заставляет тебя бегать, — хмыкает Тимур, сверкая глазами из-под маски. — У нас с тобой сегодня другая задача.

— Какая?

— Ты всё прослушала, да? — уточняет с тихим смешком.

— Не всё, — спорю чисто из вредности. — Только ту часть, которая касается меня.

— Сценарий такой. Ты сегодня ценный груз, и наша задача — довести тебя от базы до точки сбора целой и невредимой, — сообщает спокойно мне и переводит взгляд на парней. — Целой и невредимой, это понятно? Иначе пиздов дам.

Парни ржут, я тоже невольно начинаю улыбаться, и напряжение сдувается, как воздушный шарик.

— Идем двойками. По полигону как сопли не тянемся, про укрытия не забываем и башкой думаем, а не тупо кислород жжем! — дает Тимур последние указания. — Мы с Пумой замыкающие.

Ага, Пума — это я. Мяу.

Сигнал начала игры заставляет меня подпрыгнуть на месте. Ну и какая из меня хищница? Зайка-дристун если только.

Тимур знаками предлагает мне выдвигаться.

Ох!

Шевелю ногами, внутренне помолясь всем богам травматологии, чтобы эти самые ноги меня не подвели.

Полигон погружен в полумрак и больше напоминает крупный склад из фильма ужасов, где из-за каждого поворота выскакивает клоун или маньяк с бензопилой.

Сглатываю вязкую слюну, чувствуя, как форма противно липнет к спине, а лоб зудит под банданой.

Напряженно вслушиваюсь в окружающие звуки, но кроме своего громкого сопения, не разбираю ничего.

Вот знаете, глядя ужастики, я всегда хотела прибить героиню за неуместную болтовню.

И что вы думаете? Прямо сейчас меня распирает от желания, как сказал бы Тимур, попиздеть. А всё потому, что он мне это строжайше запретил.

Будто догадываясь, что мой горшочек сейчас рванет, Тимур оборачивается и прикладывает палец к губам.

«Тихо».

Следом идет команда «вперед», и я послушно передвигаю ноги.

Честно, я ожидала, что Тимур будет топать как слон, но он перемещается по темноте лабиринта бесшумно. А единственный источник звуков рядом с ним — я сама.

Наверное, орги посчитали, что нам маловато кринжа, поэтому врубили туман, который довольно быстро заволакивает всё пространство вокруг, навевая мысли о ежике из одноименного мультфильма.

Ага, по ощущениям, я навожу шума как целое стадо необузданных и диких ежей.

— Степ, не торопись, — впервые раздается в гарнитуре тихий голос Тимура.

Замираю на месте, боясь даже дышать.

— Тут открытое пространство, перебегаем быстро, — дает он указания и первый шагает за угол.

Трескотня бластеров накрывает с головой. Дезориентированно кручу башкой в разные стороны. Где противник? Слева, справа?

— Влево, влево! — кричит мне Тимур.

Ага.

Пригнувшись, как учили, я несусь в нужном направлении, судорожно стискивая бластер. Сердце, ухнув в пятки, подскакивает к самому горлу.

Я пробегаю еще метра три, когда до оглушенного мозга доходит, что ноги выбрали другое «лево», и прямо сейчас я радостным носорогом топчусь по территории противника.

Ы-ы-ы.

Ценный груз, ты че наделала?

Я не специально!

Вдруг из тумана навстречу мне бесшумно выныривает огромная фигура, и прежде, чем я успеваю, сообразить, мои руки сами поднимаются вверх, а палец жмет на курок.

Бластер стрекочет очередью, на долю секунды выхватывая из мрака удивленное лицо гиганта. Его жилет вспыхивает и издает сигнал, подтверждая попадание.

Я победила?

Опустив бластер, пораженно смотрю на противника.

Я победила! Уи-и-и.

Кто-то сзади сжимает мое плечо, и я едва не подпрыгиваю от испуга.

— Молодец, Пума, — весело произносит Тимур.

От гордости едва не лопаюсь. Да, мы зайцы-дристуны такие!

— Ты только что прикончила нашего разведчика, — продолжает он, задыхаясь от смеха.

С ужасом замечаю белую ленточку на рукаве моей жертвы.

Ой!

Степанида

— За Степу! — Тимур поднимает жестяную кружку повыше. — Ходячий кошмар и оружие массового поражения!

Парни заливисто ржут и грохают свои кружки, едва не выплескивая чай на снег.

— Скажешь тоже! — Возмущенно пихаю Тимура в бок и отворачиваюсь к костру.

— Не дуйся. — Он примирительно прижимает меня к себе ближе и поправляет плед на моем плече. — Мы просто давно не имели дело с таким изобретательным противником. Тебя бы к нам на сборы на денек…

— У-у-у! — тянет с подвыванием Костя. — Она бы такое выживалисити устроила!

И снова дикий ржач.

Но тут уж я сама не выдерживаю и начинаю смеяться, вспоминая, как отчаянно зайка-дристун боролась со стаей волков-переростков.

Когда, отойдя от шока, я начала соображать, что натворила, в нашей команде оставалось всего три бойца.

Мы с Тимуром пробирались к той самой «точке», постоянно отстреливаясь и прикрывая друг другу спины.

Ой, да кого я обманываю?!

Я балластом болталась за спиной Тимура, вереща как баньши и постоянно путая направление. Из-за меня его и подстрелили, кстати.

Какими глазами я провожала его в зону «отдыха», где отсиживалась остальная команда выбывших, не передать.

От осознания, что он больше мою жопку не спасет, хотелось немножечко поистерить.

Вся надежда была на нашего последнего разведчика.

Неожиданно я услышала волчий вой.

Кто-то шел в мою сторону и намеренно меня пугал.

Святые капельницы!

В первую секунду мне отчаянно захотелось в туалет! Ноги налились свинцом, руки задрожали, а полчища тараканов начали спешно готовиться к панихиде. И пока голова соображала, что же всему моему бестолковому туловищу делать, я уже быстренько утрамбовывалась внутрь небольшого ящика.

Шаги остановились совсем рядом с моим убежищем.

— Кис-кис-кис, — раздалось веселое сверху. — Выбирайся давай.

Я уже было дернулась, думая, что меня раскрыли, но тот самый противник продолжил насмешливо:

— Знаю, что ты где-то тут. Я тебя не обижу. Разок только пиу-пиу сделаю, и всё.

И я замерла. Даже дышать перестала.