Охуеть просто.

Степа коготками чертит по моей спине дорожки, а потом вцепляется в ягодицы.

Подмахивает бедрами.

Дама хочет побыстрее? Принято.

Заколачиваюсь в нее со всем усердием и удовлетворенно ловлю первую волну ее оргазма.

Степа, широко распахнув глаза, слепо пялится в пространство. На щеках и груди лихорадочный румянец, не шее натянулись жилки. Сжимает меня мышцами так, что я сам сейчас кончу.

Да похуй! Щас взорвусь.

Догоняю ее и финиширую.

Замедляюсь, продлевая Степин кайф и ловя короткие пульсации внизу.

— Боже, — тихо шечет она.

— Можно просто Тимур, — хмыкаю и легонько прикусываю ее за чувствительное местечко на шее.

Степа вздрагивает всем телом, выдавая тихие охи-ахи.

Скатываюсь с нее и быстро устраиваю себе пит-стоп. Меняю защиту и притягиваю безвольную Степку, переворачивая ее на бочок.

— Готова?

Серые глаза с расширенными зрачками недоуменно смотрят на меня.

— К чему?

— Ко второму раунду.

Направляю себя и проскальзываю туда, где охуенно жарко и тесно.

Бля, как бы сейчас фальстарт не словить.

— Ой, я не смогу, — пищит это чудо.

— Скажешь мне это, когда пойдем на третий круг.

— Животное!

Степа со смешком шлепает меня ладошкой по бедру и явно что-то еще хочет возразить.

Но у меня другие планы.

Например, затрахать ее до полного невменоза.

Что я и делаю со всей самоотдачей.

— Мужиканище, — стонет Степа, после второго оргазма. — Я же ходить не смогу…

На то и расчет. Так ты точно никуда не упиздуешь.

— Полный… кэшбэк, — выдает невнятно, когда и наш третий заход оказывается во всех смыслах удачным.

Ну вот. Другое дело.

Сгребаю ее в охапку, укладывая на себя. Разомлевшая и хорошенько оттраханая Степа даже не сопротивляется моему самоуправству.

Вяло только бурчит какую-то хрень про «суп скиснет» и «соседи всё слышали».

Да пох на то и на другое. Суп новый сварю, соседям пиздов выпишу. Главное, не перепутать.

Тело гудит как трансформаторная подстанция, под завязку накачанное эндорфинами и запахом нашего секса.

Мне кажется, я сейчас марш-бросок в двадцать кэмэ пробегу и не запыхаюсь. А через секунду веки схлопываются, и я проваливаюсь в сон.

Степанида

Какой-то звук вырывает меня из теплого плена сна. Распахиваю глаза и пару секунд пялюсь в стену, пытаясь сообразить который час.

Судя по сгустившимся в комнате теням, день явно перевалил за середину и уверенно катится к ранним зимним сумеркам.

А это значит, что продрыхла я прилично.

Обычно, я с трудом встаю после ночных, но сейчас в теле курсирует электричество, а каждая клеточка буквально вопит, что ее сладко поимели.

Щеки моментально нагреваются, а внизу живота приятно потягивает, стоит мне вспомнить особо жаркие моменты моего грехопадения.

Звук повторяется, и до моего разжиженного сексом мозга медленно доходит — это дверной звонок. Кто-то очень настоятельно хочет моего внимания.

Боже, надеюсь, это не Роман со своим кривым причиндалом и запоздалым выяснением отношений.

И хотя — благодаря ему и щекастой Даше — мы скоропостижно закончили эти самые отношения, видеть его на пороге своей квартиры как-то неловко. И даже чуточку стыдно.

Особенно, когда у меня гость… с кэшбэком, который вынес меня на орбиту целых три раза!

Ох, святые корнцанги, ущипните меня! (игра слов, поскольку корнцанги это хирургические зажимы — прим. автора)

Не знаю даже, стыдиться мне своей распущенности или порхать бабочкой от эйфории.

Так, Степаш, а ну-ка, успокаивайся. Ты взрослая женщина! И это не ты изменяла Роме, а он — тебе. Так что задуши уже в себе эту тягу к ненужной рефлексии!

Тараканы в моей головушке сегодня удивительно покладисты. Остается только гадать о причинах. Хотя…

Порезав, кошусь в сторону.

Вторая половина кровати пуста.

Ловлю вспышку разочарования — Тимур скорее всего ушел.

Что ж, он и не обещал любви до гроба.

Зато как отлюбил… ах и ох!

Поспешно одеваюсь в пижаму и шлепаю босыми пятками в коридор.

В ванной полоска света и шум воды привлекают мое внимание, и в ту же секунду меня затапливает облегчением.

Не ушел!

С улыбкой на губах распахиваю входную дверь и встречаюсь взглядами с соседкой Викой. Она живет этажом выше.

— Привет, — выпаливает она, держа перед собой белую коробку. — А я увидела твою машину во дворе и решила забежать к тебе на минутку. У меня тут торт пропадает…

Она картинно закатывает свои выразительные глаза и поднимает коробку выше.

— Прикинь, заказчица отказалась забирать! А тут шесть кило… — тараторит Вика, гримасничая. — Ну уже не шесть, я половину отрезала… Так она еще и предоплату требует обратно! А ничего, что я в самом начале ее предупреждала, что за ингредиенты я не возвращаю…

Вика, как обычно, экспрессивна и не дает вставить ни слова. Этим мне она и нравится. Бойкая и пробивная.

Я уже собираюсь вежливо отказаться от ее сахарной бомбы, когда раздается щелчок замка ванной.

— И чего мне теперь с этими орками делать?! Короче, я решила… — Вика переводит взгляд за мое плечо и резко замолкает.

Тимур выходит из ванной, на ходу вытирая голову полотенцем. Абсолютно голый.

При виде меня он расплывается в радостной улыбке и только потом замечает мою соседку.

— Здравствуйте, — произносит хрипло и без лишних дерганий прижимает полотенце к своему восставшему на радостях агрегату.

— Э-э-э, здрасьте, — лепечет Вика.

Мне становится смешно. У нее такое выражение лица, будто она у меня в прихожей не голого мужика увидела, а Сатану.

— Я это. У меня там чай встал, в смысле, закипел, — скороговоркой произносит она, шустро впихивая мне торт, — побегу! Вы тоже это… чай поставьте!

— Ты знаешь, что ты оружие массового поражения? — со смешком спрашиваю у Тимура, закрывая дверь.

Он уже не прижимает полотенце, а обмотал его вокруг бедер.

Будучи медиком, не имею ничего против наготы. Но так даже лучше: мне хотя бы не приходится блеять, как бедняжке Вике.

— Обычно, всё происходит наоборот, — хмыкает он и забирает у меня коробку. — Я рявкаю, и все остаются на местах. Те кто убегают, получают пиздов в панамку.

— А Вике-то, выходит, повезло, — весело комментирую и иду за ним на кухню.

— Я сегодня добрый.

Степанида

И красивый.

Задержав дыхание, скольжу взглядом по выдающемуся рельефу его мышц, перекатывающихся под кожей.

— Я сейчас.

Он покидает меня буквально на минуту и возвращается уже в джинсах.

Не только красивый. Но еще и воспитанный. Рома вечно заливался протеином расхаживая по дому в трусах, а иногда и без них. Но его страус ни в какое сравнение не идет с жирафом Тимура.

Незаметно прижимаю прохладные ладони к пылающим щекам, потому что перед глазами мелькают кадры нашего с Тимуром сафари. Ага, на жирафе верхом.

Облизываю пересохшие губы, наблюдая, как Тимур деловито разливает суп по тарелкам, а потом по очереди греет их в микроволновке. Попутно он травит байки из жизни, нарезает хлеб, потому что предыдущий засох к хуям. Это цитата.

Раскладывает котлеты и пюре, посыпая зеленью.

И всё это без капли позерства. Или желания меня впечатлить.

О, я и так впечатлена… до легкого дискомфорта там.

— Ешь, пока снова не остыло, — Тимур усаживается напротив и наворачивает борщ.

— Боже, как вкусно! — восхищенно пищу после первой ложки.

— Так всегда с голодухи, — хмыкает он коротко, но при этом выглядит польщенным. И я продолжаю его хвалить:

— Я не преувеличиваю! Честно. В моем исполнении это скорее был бы не борщ, а каша со свеклой. Пригоревшая или пересоленная.

— Поверь. Такую я тоже умею готовить, — прожевав хлеб, отзывается Тимур. — Но твой холодец — пушка!