Playlist

Where is my mind – Emily Browning (feat. Yoav)

Come fly with me – Ruelle

You can run – Adam Jones

Killer inside me – Willyecho

Monster – Beth Crowley

Kill for you – Skylar Grey

Love and war – Fleurie

Mr Sandman – SYML

Can’t help falling in love – Tommee Profitt (feat. Brooke)

I scare myself – Beth Crowley

In your arms – Ashley Serena (feat. Ryan Louder)

Careful what you wish for – We fell to earth

Beautiful Crime – Tamer

Mad world – Tommee Profitt (feat. 2Wei et Fleurie)

Worship – Amber Run

Heart heart head – Meg Myers

Hurts like Hell – Fleurie

I really want you to hate me – Meg Myers

Lover’s death – Ursine Vulpine (feat. Annaca)

Предупреждение

Дорогой читатель,

было бы жестоко с моей стороны не предупредить тебя заранее о физическом, сексуальном и моральном насилии, которое может поджидать тебя за страницами этой книги.

Ступив в мир Вилы Эмилии, ты окажешься лицом к лицу с мрачной вселенной. Столь же мрачной, как два изломанных сознания, участвовавших в её написании.

Но не бойся, дорогой читатель — зрелище, которое тебя ожидает, стоит того, чтобы немного очернить твою душу.

Ты всё ещё здесь? Godt1 , я вижу, что безумие тебя тоже пощадило мало.

Тш-ш, прислушайся!

Двери поместья Соулридж наконец открываются перед тобой.

Шагни вперёд, не бойся… по крайней мере, пока.

Усаживайся в это кресло, отхлебни глоток чая Эмилии, если твоей жизни не хватает яда, и подожди немного. Лорд Дориан Джейкобсон не заставит себя долго ждать.

Впрочем, последнее предупреждение, прежде чем оставить тебя наедине с его смертоносными заботами: всегда не забывай вглядываться в тени вокруг себя, когда дочитаешь эту книгу.

Потому что закрыть её — ещё не значит уберечься от зверя.

Леди Элоди Федерб.

P.S. Поскольку Вила Эмилия — это дьявольский пазл, не удивляйся, если в конце этого тома у тебя не хватит нескольких деталей.

И как любит напоминать Дориан, терпение — это добродетель; и к худшему, и к лучшему, но оно скоро станет твоей. Так что будь внимателен и, главное:

Наслаждайся путешествием!

Оскару Уайльду

И всем тем, чей взгляд всегда устремлён к звёздам.

Данное произведение является вымыслом. Любые ссылки на исторические события, реальные лица или реально существующие места не имеют иного существования, кроме вымышленного.

Все остальные имена, персонажи, места и события — плод воображения дьявольского мозга автора и её супруга.

Любое совпадение с лицами, событиями или местами, существующими или существовавшими ранее, может быть лишь случайным.

Дабы смешать вымысел с реальностью, в некоторых диалогах этого произведения будут встречаться цитаты Оскара Уайльда.

Они относятся к репликам самого́ автора либо к репликам одного из его литературных персонажей, с которым наш змей делит имя.

Я предоставляю вам возможность обнаружить их самостоятельно.

Кто знает — возможно, сосредоточившись на их поиске, вы сумеете избежать собственной погони…

Пролог

Колыбельная

Дориан

Зимний сад, поместье Соулридж

Холланд-парк, Лондон

1879 год

С полузакрытыми веками я позволяю своим пальцам бежать по клавиатуре чёрного пианино — такого же тёмного, как моя падшая душа. Сквозь стеклянную крышу зимнего сада звёзды танцуют вальс с полной луной, в то время как мелодия Клода Дебюсси рассыпается под подушечками моих проворных пальцев. Чужая кровь, засохшая на моих кутикулах, преображает это великолепное произведение, придавая ереси оттенок возвышенности.

Убийца, единственное отличие которого от других — то, что он похоронен в моём саду. С ловкостью, давно ставшей моей, я с особым садизмом аккуратно срезал кожу с его лица, подражая его собственномуmodus operandi2 . Любопытствуя испытать тот же экстаз, что и моя жертва, я затем приложил эту маску из плоти к своему лицу, жаждая насытиться новыми ощущениями.

Но никакого фантасмагорического откровения не снизошло на меня, кроме голоса, приказавшего мне прекратить выставлять себя на посмешище.

—Никакая кожа в мире не сможет очистить твою, min dreng3. Как бы ни была она осквернена.

—Да, min farbror4, вы совершенно правы. Никакая ласкаемая кожа не успокоит мою. Никакое тело не заставит меня забыть о своём.

Разъярённая разочарованием, тварь в моих внутренностях излилась в внутренностях и криках. Кстати, мне нужно будет найти способ заглушить агонию моих жертв. Хотя моё логово страданий находится под землёй, было бы досадно, если бы чьи-то особенно пронзительные голосовые связки встревожили мою такую красивую бабочку.

Вот уже девять дней её хрупкие крылья покоятся на моей жестокой ладони. Девять дней я наслаждаюсь её дневными взглядами, полными ненависти, её зрачками, отмеченными ночным отчаянием. Мы едва знакомы, однако наши родственные души уже согласны на одну и ту же зловещую партитуру. Ночь принадлежит нам, и кошмары — наши. Долго я блуждал, одинокий, по этим коридорам, населённым призраками, с сердцем, испуганным проклятыми снами. Но теперь, когда я разделяю эту напасть с ней, странная лёгкость поселилась в моей пустой груди.

С высоты своих десяти вёсен эта маленькая девочка стала светом в моей тёмной зиме. Однако тьма живуча, а моя жажда ненасытна. Моё безумие однажды поглотит её. Неумолимая машина нашей судьбы запущена. Это лишь вопрос времени, прежде чем мы вместе отправимся в нашу вечность.

Собираясь завершить своё выступление, ужасающий вопль внезапно разрывает пелену ночи. Я останавливаюсь, мои губы, как и каждый вечер, расплываются в злобной улыбке удовлетворения. Однако, если я хочу однажды пожирать её терзания своим тираническим языком, этой ночью я должен положить им конец.

Каким бы странно болезненным это ни было.

Я глубоко вдыхаю, постепенно извлекая лезвие сожалений, вонзённое в мою грудную клетку.

Я родился один, умру один.

А она будет жить.

Разве я не проявляю величайшую снисходительность?

Вновь став рабом своего безумия, я устремляю взгляд к этой двери, которая не может оставаться закрытой дольше. Шаги, скрипучий паркет, взволнованный шёпот, затем поспешно повёрнутая ручка, открывающая два хрупких силуэта, один из которых пленяет все мои чувства.

Иди, моя маленькая бабочка, лети в эти объятия, созданные, чтобы уничтожить тебя.

Если только однажды не получится наоборот. Какая же сладкая бойня ожидает нашу судьбу? Только твои великолепные лазурные радужки знают ответ.

— Простите, милорд. Мадемуазель снова приснился кошмар, и я…

— Ничего, Сара, пусть она подойдёт ко мне. Останься на пороге, мне нужно будет поговорить с тобой позже.

— Хорошо, милорд.

Когда мой приказ произнесён, я протягиваю руку к своей сломленной кукле. Мои острые когти вовсе не намерены чинить осколки её фарфора, повреждённого горем. Они здесь лишь для того, чтобы склеить их в ожидании возможности расколоть их снова.Каким ужасным парадоксом она оказалась на моём пути в ад?

Я хочу уничтожить её, но я желаю её рядом с собой. Мысль о том, чтобы стереть её в пыль, доставляет мне удовольствие, равное тому, чтобы защищать её.

Что же она со мной делает?

Моё падение колеблется — её пальцы вцепились в пальцы её горничной. Властным кивком я заставляю последнюю отпустить нашу подопечную. Девочка стонет, восхитительные слёзы текут по её щекам, измождённым детством. Затем её взгляд сливается с моим — ясный, прозрачный. Ни следа страха не пятнает их чернотой.С этим тоже придётся что-то делать.

Она должна бояться меня. Она должна страшиться меня и почитать меня. Лелеять меня и ненавидеть.

Такова цена моей смерти.