Впрочем, может, именно в этом и был смысл. Может, то, что я ещё способен на это, и делает меня человеком, а не Костяным Палачом.

Я сделал ещё два полных круговорота энергии, прежде чем Мейли закончила с обрядом, и когда огонь вспыхнул ярко-фиолетовым цветом, а затем так же резко погас, я понял, что пришел черед заканчивать. Девушка рухнула на колени прямо посреди ритуального круга, тяжело дыша. Когда я подоспел к ней, то увидел, что она вся взмокла от напряжения. Светлые волосы прилипли к вискам и шее, а тонкая ткань одеяния стала практически прозрачной, обрисовывая каждый изгиб её тела. Капельки пота блестели на ключицах и в ложбинке между грудей.

Мда… Видимо, я не очень удачное время выбрал, чтобы видеть в ней женщину. Или, напротив, слишком удачное?

Я подошел к ней как раз в тот момент, когда защитный купол начал терять стабильность. Один из столбов мигнул и погас, впуская внутрь порыв ледяного ветра, и Мейли тут же обхватила себя руками, сжавшись. На разгоряченное после обряда тело зимний воздух обрушился особенно безжалостно.

— Давай помогу, — я протянул ей руку.

Мейли подняла на меня взгляд, всё ещё тяжело дыша. Фиалковые глаза были мутноватыми от усталости, но она ухватилась за мою ладонь и попыталась встать, но вот получилось это у неё не с первого раза.

Пока она собиралась с силами, я достал из пространственного кольца походное одеяло и набросил его девушке на плечи.

— Спа… — начала она, но тут её правая нога подвернулась, и Мейли качнулась вперед. Я успел подхватить, одной рукой за плечо, другой за талию, и она ткнулась лбом мне в грудь.

Несколько ударов сердца мы так и стояли. Я чувствовал, как её тело пробивает мелкая дрожь, и как пальцы сжимают края моего ханьфу вместе с одеялом, которое немного сбилось на бок. Мне пришлось поправить его свободной рукой, при этом невольно коснувшись мокрых волос на её шее. Мейли тут же дернулась и отстранилась, вернее, попыталась, но я не убрал руку с её талии, понимая, что отпусти я сейчас, и она просто сядет обратно на землю.

— Извини, я вся… — она неловко указала на мою одежду, к которой уже успели прилипнуть мокрые пряди её волос. — Прилипну к тебе и испорчу…

— Ничего ты не испортишь, — усмехнулся я. — Это не парадный наряд, и даже если ты его испачкаешь, то совершенно ничего не случится.

Мейли слабо фыркнула, но расслабилась и снова прижалась щекой к моей груди, позволив одеялу наконец нормально лечь на плечи. Её дыхание постепенно выравнивалось.

— Ноги совсем не держат, — пожаловалась она, и в голосе промелькнула досада. Мейли не любит показывать слабость, в этом мы с ней похожи. — Дай мне минуту.

— Не торопись. Я могу просто перенести нас в Гаруд и вернуться.

— Нет, давай немного задержимся…

— Конечно, сколько захочешь.

Огромное количество трупов и горы некротической энергии, разлитой по территории Малогорского поля, были не единственной нашей проблемой. С тарридами вообще была отдельная история. Их туши оказались настолько прочными, что обычный огонь их не брал, приходилось использовать особый алхимический, а для его создания у алхимиков не хватало ресурсов, и быстро их пополнить у нас не было физической возможности.

Помимо трупов имелись и другие трудности. Во время осады Фан перерезал большую часть торговых путей.ю связывающих столицу провинции с окрестными поселениями. Караваны не ходили уже больше месяца, запасы продовольствия в городах таяли, а цены на зерно подскочили втрое. Рэлата взялась за решение этой проблемы с присущей ей хваткой, но даже она не могла заставить купцов рисковать жизнью на дорогах, по которым ещё бродят остатки разбитой армии.

Дезертиры стали настоящей головной болью. Тысячи бойцов из войска Фана, разбежавшихся после Малогорского сражения, осели в лесах и предгорьях, сбиваясь в шайки. Они грабили деревни, нападали на одиноких путников и вообще вели себя так, как ведут себя вооруженные люди, оставшиеся без командования и цели. Фумио предлагал организовать карательные рейды, но у нас попросту не хватало людей, основные силы были нужны для восстановления укреплений и охраны ключевых поселений.

Некоторые вопросы, вроде снабжения, можно было решить Бескрайним лесом, но я не хотел терять монополию на это место. Слухи о том, что воины Гаруда способны за считанные часы преодолевать огромные расстояния, расходились гораздо шире, чем хотелось бы.

В итоге мы пошли другим путем. Я предложил объявить амнистию тем из дезертиров, кто добровольно сложит оружие и явится в ближайший гарнизон. Идея была спорной, Танадор скривился как от зубной боли, когда услышал об этом, но Фумио в итоге её поддержал.

На практике вышло неплохо, и за первые две недели сдалось около четырехсот человек. Большинство были обычными воинами низкого возвышения, которых Фан набрал по деревням и которые воевали не за идею, а потому что выбора особо не было. Их проверяли, разоружали и отправляли на восстановительные работы. Тех, что поталантливее, могли привлекать к военной службе, но пока на испытательном сроке.

Основные усилия в провинции были направлены на восстановление столицы, хотя не всем эта идея нравилась. Применение биологического оружия пусторожденных навсегда оставило след на этом городе. Первые разведчики, прибывшие туда, обнаружили какое-то немыслимое количество изуродованных трупов, валяющихся повсюду. Сотни тысяч человек армии Фана нашли там смерть в жутких муках.

И там тоже приходилось проводить обряды очищения и сжигать трупы, и то, что дело проходило в городе, скорее, все усложняло. Но благодаря разлитой там энергии, я наконец смог перешагнуть третий шаг четвертой ступени и немного приблизиться к четвертому.

Ещё одной важной новостью стала Мару: она официально возглавила один из павильонов, который получил название Павильон Дальних Песков, и туда вошли выходцы из дома Роддей, которых оказалось намного больше, чем мы рассчитывали. Намного больше…

Вначале они прибывали совсем небольшими группками по пять-десять человек, причем приводить их приходилось через Бескрайний лес, чтобы они не тратили недели или даже месяцы на путешествие. Но когда внезапно пришло сообщение о том, что объявилось почти пять сотен воинов, желающих присягнуть молодой главе дома Роддей, я понял, что дело запахло жаренным, и вмешался.

Относиться к столь большому отряду хорошо подготовленных бойцов легкомысленно я не собирался, особенно когда с войной было покончено, и наступил долгожданный мир для нас.

Дом Роддей был в первую очередь домом наемников. Они содержали крупнейшую армию третьего витка и зарабатывали тем, что сдавали своих бойцов в аренду всем, кто мог заплатить. Радриф кормился войной, война была вписана в саму культуру того места. Турнир Драконьей Ярости, который я имел «удовольствие» посетить лично, служил не столько развлечением, сколько рекламной витриной для потенциальных заказчиков. Мол, смотрите, какие у нас сильные бойцы, нанимайте, и по той же причине к чемпионскому месту относились столь трепетно.

И даже после уничтожения города большая часть этой армии все ещё находилась разбросанной по третьему и частично четвертому витку. И те пять сотен, о которых говорилось, это лишь маленькая часть той армии, которая потенциально могла вступить в ряды моего дома, но это, в свою очередь, приводило и к некоторым опасениям.

Мой дом, несмотря на силу и влияние в провинции, довольно маленький. Если собрать всех воинов павильонов, то на данный момент наберется тысячи две человек, и даже если больше, то ненамного. Усилить свой дом павильоном, в котором пять сотен воинов, среднее возвышение которых заметно превосходит моих воинов, значит очень сильно изменить расклад сил.

Вокруг Мару тоже начало кружиться довольно много «стервятников», бывшие аристократы Радрифа теперь набивались в советники. Их интерес мне не до конца был понятен, в конце концов, сейчас Мару пусть и наследница, но не имеет доступа к наследству дома Роддей. То было, скорее всего безвозвратно, потеряно вместе с городом. И тем не менее, выходцы из третьего витка крутились вокруг девушки, втягивая её в свои политические сети.