В остальном же полет прошел достаточно спокойно. Я большую часть времени просто медитировал, а Мейли скучала, и когда эта скука доходила до некоторого пика, она начинала доставать меня. Правда, у неё был ещё один способ скоротать время за чтением одного из своих любимых романов.

— Мы скоро прибудем на место, госпожа, — сообщил капитан, и Мейли поспешила наводить марафет. Если всё пройдет как задумали, то ещё до заката мы прибудем в дом Сэн. Правда, как там встретят меня, было большим вопросом, вряд ли хорошо.

Корабль потихоньку стал снижать высоту, и вот мы уже летели достаточно низко, чтобы без труда видеть землю. К слову, тут движение воздушных судов было даже более активным, чем в промышленном поясе. Целый небольшой поток тек параллельно улицам на высоте нескольких десятков метров.

Мейли высунулась в окно и покрутила головой, затем нахмурилась.

— Что-то не так? — заметил я её реакцию.

— Не знаю. Какие-то незнакомые районы. Возможно, меня не так поняли и мы прибываем совсем не в тот порт, о котором я говорила.

— И впрямь странно. Это сулит проблемы?

— Если это просто ошибка, то…

Мейли осеклась потому что мы резко повернули и направились в сторону гигантской, монструозной пагоды, которая своими размерами превышала Гаруд. И чем ближе мы были к ней, тем бледнее становилось её лицо. Что-то шло не по плану.

Судно явно поддало ходу, потому что приближались мы к зданию стремительно, и нас однозначно ждали. На одном из этажей оказалось что-то вроде массивных дверей, аккурат таких, чтобы прошло судно.

— Нам нужно бежать Нейт! — воскликнула Мейли. — Мы на территории дома Йондей!

Йондей? Что-то знакомое… Часом не они ли напали на Мейли, когда мы летели на воздушном корабле?

Сегодня в Небесном дворце, месте, где сосредоточена вся власть этого огромного мира, было на удивление тихо. Лорд Справедливости уже и не помнил, когда в последний раз это место было таким умиротворенным.

Прямо сейчас он, сложив руки за спиной, стоял перед Небесным престолом — массивным каменным троном, испещренным миллионами сложнейших символьных конструкций. И большая часть тех, кто видел его вживую, даже не догадывались, что Небесный престол — нечто большее, чем каменное сидение. По сути, этот артефакт занимал большую часть Небесного дворца, уходя в самые дальние коридоры закрытых помещений. Но ныне это почти не имело значения.

Тысячелетия назад, до Войны Небес и Мрака, когда на престоле восседал Небесный царь, он был величайшим оружием, сильнейшим артефактом, способным влиять на само мироздание. Пусторожденные использовали его, чтобы сместить витки и устроить глобальный коллапс, но им помешали, а сам артефакт превратился в символ нерушимого порядка, который насадил Небесный царь.

Только вот эта вещица не была создана для людей, и оттого величайший из героев Дайатан, Вечный Божественный Страж, который и стал позднее Небесным царем, со временем сошел с ума. И смерть единственного сына стала для него последней каплей, что обернулась бурей для всего мира. Это безумие настолько его захватило, что он чуть было не погрузил весь третий виток в мир мертвых, а когда и это не вышло, всерьез вознамерился уничтожить все витки за пределами первого.

Именно тогда Лорды и восстали против своего господина, решив, что мир и так пережил слишком много потрясений и нового Катаклизма просто не выдержит. Война Небес и Мрака и так привела к уничтожению Серебряной империи, единственной из старых империй, что уцелела после первого катаклизма.

Лорд отлично помнил, как впервые оказался в этом тронном зале. Тогда он был ещё совсем молодой мальчишка, безмерно талантливый, но такой же глупый.

— Арон Лай, клянешься ли ты верой и правдой служить моему делу? — спросил тогда Небесный царь. И будущий Лорд Справедливости в тот момент считал, что нет более достойного человека, чем Дайатан, Вечный Божественный Страж.

Да, в то время он был другим: добрым, щедрым и благородным, за такого даже сейчас Лорд Справедливости был бы готов умереть. И тем трагичнее было понимать, во что он превратился.

«Либо ты умираешь героем в зените силы и славы, либо живешь так долго, чтобы превратиться в чудовище…» — услышал он когда-то, и тогда эти слова показались ему сущей глупостью. Но сейчас, стоя перед этим троном спустя тысячи лет, Арон Лай понимал, насколько они правдивы. Он и сам превратился в чудовище. Может, не такое страшное, каким был Небесный царь, но всё же.

Но иного пути спасти мир от полного уничтожения Лорд Справедливости не видел. Если он сможет наполнить этот предмет былой силой с помощью Сферы Вечности, то сможет сделать то, чего не сумел его предшественник — запечатать Бездну. Цена у этого поступка будет велика, но Лорд был готов принести её.

— Господин, — раздался рядом голос.

Лорд отвлекся от собственных мыслей и покосился на Шангуна. Один из глав Вечной Божественной Гвардии ударил кулаком по латному нагруднику и поприветствовал владыку.

— Докладывай, — Лорд слегка повернул голову.

— Лорд Знаний ещё несколько дней назад покинул Небесную столицу. Мои воины провели обыск его мастерских, и там пусто. Судя по всему, он забрал вообще все свои игрушки, Ганум Альго не собирается возвращаться.

— Его сподвижники?

— Пока выясняем, но…

— Некоторые тоже пропали?

— Да.

— Значит, он сделал свой ход, — устало вздохнул Лорд. — Что ж… Значит, самое время мне сделать свой.

Лорд сделал шаг навстречу престолу, затем ещё несколько по ступеням, прежде чем опуститься на престол. Тот отреагировал на нового хозяина, и символы на его поверхности засияли. Да, он ещё не был завершен, не хватало самого главного компонента, но сила в нем всё-таки была.

— Слава Небесному царю! — внезапно воскликнул Шангун, опустившись на одно колено. — Пусть его правление будет вечным!

— Поднимись. Своим первым указом я объявляю Ганума Альго вне закона и лишаю всех привилегий. С этого момента он лишен титула Лорда. Я поручаю тебе, Шангун, немедленно найти его и вернуть в Небесную столицу, где он предстанет перед моим судом по обвинению в предательстве.

— Да, владыка!

Теперь назад пути нет. Небесную столицу ждет гражданская война, но это было неминуемо, как приход нового дня.

Огромная пагода Йондей все приближалась, и было очевидно, что это ловушка. Вот уж не знаю как, но враги узнали Мейли и заманили в ловушку, пользуясь беззащитностью.

— Ну раз нам туда не нужно, то и оставаться тут не вижу смысла, — я улыбнулся девушке и, подхватив её на руки, просто сиганул за палубу.

— Стойте! — послышался возглас капитана позади, но было уже поздно. Мы с девушкой оказались за бортом и падали вниз, прямиком на улицу города, и кажется, ей было весело.

Я бросил под ноги Копье пустыни в форме меча, приземлился на него ногами и заскользил по воздуху.

— А это нормально, что тебя пытаются захватить? — спросил я у неё.

— Нет. Йондей, конечно, наглецы, но чтоб настолько? Даже для них это чересчур.

И тем не менее за нами отправилась погоня. Из открывшихся ворот внутри крепости вылетели… Я даже не знаю, как обозвать эти странные артефакты. Думаю, самое близкое — это механические лошади, причем сильно меньше обычных и без ног. Каждая такая штука могла удерживать на себе одного всадника, и двигались они крайне проворно.

— Есть мысли, зачем ты им могла понадобиться?

— Есть, но их слишком много. В любом случае, я к ним в руки попадать не собираюсь.

— Я могу нас перенести в Гаруд, а затем вернуться в одиночку.

— Нет смысла тратить столько сил, лучше попробуем дойти до моего дома.

— Ты же говорила, что эти места тебе незнакомы.

— Да, до момента, пока дом Йондей не увидела. До главной резиденции дома Сэн далековато, туда мы будем даже в полете добираться очень долго, но если я правильно помню, где-то неподалеку должно быть малое отделение. Если доберемся туда, то им придется отступить, если они не захотят начать войну с моим домом.