Все ещё удерживая это чувство, я превратил Копье Пустыни в копье, сплел вокруг него странную смесь из мелодии пространства и стихии молнии, закрутил их вместе, используя как основу Пронзающий громовой вихрь, и метнул оружие.

Сангранир выставил перед собой Пожиратель душ, плашмя, блокируя атаку, но копье пронзило черную проклятую сталь насквозь, а затем и сердце демона. Тот выпучил глаза и рухнул на колени, заливаясь темной кровью.

— НЕЙТ! Это что сейчас было⁈ — не понял Рю.

А я и сам не мог объяснить. Я просто совместил технику и… не технику.

Правда, тут уже пришлось мне упасть на колени и сплюнуть кровь. Все внутренности горели, по меридианам словно лава текла, скручивая их в тугой узел. Так и сжечь все недолго, несмотря на третью закалку…

И тем не менее, я всё равно поднялся из последних сил. Истекающий кровью Сангранир со всё ещё торчащим из груди копьем и мечом, который буквально покрывался струпьями и сочащимся гноем, тоже стоял он не очень крепко.

— Ты силен, человек, признаю…

— Да, ты тоже, и тем приятнее тебя будет прикончить, — осклабился я полубезумной улыбкой.

Сангранир рыкнул и взмахнул мечом, я же взмахом руки вернул себе копье. Оно просто исчезло из груди демона, вернувшись мне в руку. Я рванул прямо на Сангранира, тот ударил мощной алой волной, и даже несмотря на то, что я увернулся, до меня донеслись отголоски чужой боли и агонии.

Я почти домчался до него, как вдруг в схватку вмешался Айвилк, который большую часть времени старался держаться подальше от демона. Он возник у его самого плеча и в прыжке вонзил кинжал тому в глазницу. Сангранир взревел, попытался отмахнуться, но тут уже подоспел я. Чужая боль все ещё цепкими пальцами хватала меня за руки и за ноги с намерением уронить на землю и заставить сжаться от неё, но я слишком много раз умирал, слишком много раз терпел страдания и боль, чтобы сейчас это меня остановило.

Сангранир рыкнул, ударил меня Пожирателем вблизи, а я встретил его Копьем пустыни в форме меча, да ещё усиленным Громовым мечом принца драконов. И без того сильно поврежденный и пораженный гнилью Пожиратель просто не выдержал, разлетевшись на кусочки, а Копье Пустыни двинулось дальше. Я вогнал её прямо в уже открытую рану в груди, только в этот раз меч ещё и расширил, чтобы открыть доступ к сердцу.

Сангранир схватил меня за горло своей огромной рукой, сдавил, и наверное, не будь он в шаге от смерти, этой хваткой мог бы и убить. Но не сейчас. Сейчас та была крепкой, но вполне терпимой, так что, несмотря на это, я дернулся вперед, отзывая меч, и запихнул руку ему прямо в грудь, одним движением вырывая сердце.

Хватка тут же ослабла. Его туша стала безвольной, но демон все ещё был жив, смотрел на меня стекленеющим и неверящим в реальность взглядом. А я сдавил сердце, направляя в него свою духовную энергию и сжигая плоть, оставляя лишь камень души, большой и темный.

Сангранир ещё несколько мгновений смотрел на меня, а потом завалился на бок, испуская дух. Но у меня осталось ещё одно дело…

Я повернулся к мечу, что лежал рядом с ним. Пожиратель душ был словно разумен, я чувствовал его страх и боль. Он почти визжал от ярости и страха передо мной, когда я занес Копье пустыни.

Один мощный удар с вложенной в него стихией, и меч рассыпался, обращаясь черным прахом, смешанным с вонью гнили.

Только что я рассчитался с ещё одним старым долгом.

— Как же хочется сейчас зарыться в пышные груди Белиды или Арулай… — мечтательно протянул Айвилк. — Чтобы их песни ласкали мой слух, а пряное вино из пиал приятно щипало язык…

Он рухнул на траву прямо неподалеку от меня, только в гораздо лучшем состоянии. Я-то, казалось, ещё немного, и просто отключусь, но по какой-то причине этого не происходило. А жаль, хотелось бы провалиться в забытье, а не слушать мечтательные завывания демонического лиса о женщинах и вине.

Схватка для меня прошла неоднозначно. С одной стороны, я за один бой перемахнул сразу на второй шаг четвертой ступени. Даже преграду ступени не заметил. Ещё бы пара узлов, и смог бы вообще третью взять. Подозреваю, что это из-за того, что узел Истинного начала, воплощающий силу Костяного Палача, полакомился Пожирателем душ. Когда я уничтожил тот жуткий проклятый меч, в меня как раз хлынул мощный поток жизненной энергии, но в тот момент у меня не было сил смотреть, что там и как.

Айвилк тоже без ран не остался. Ему сломало руку, и я вначале даже не понял, как это случилось. Это уже когда Ютатос помогал мне дойти до двери, которую я призвал сюда, он рассказал, что не смог полностью уклониться от одного из ударов Сангранира, когда тот крушил скалы ущелья.

Отец Юл же пока взял камень души Сангранира и отправился ковыряться с ним и маскировкой в мастерскую, так что мы с лисом просто лежали и отдыхали, любуясь голубым небом, порожденным убежищем.

— Тебе лишь бы о Павильоне цветов… — вздохнул я.

— Ну а что, я одинокий мужчина. Это вокруг тебя вьются три красавицы.

— Не три, а одна, — не согласился я с ним.

— Ну да, ну да, — съязвил лис. — И скажешь, что вторая при этом не носит под сердцем ребенка, а третья не посматривает постоянно на тебя, строя глазки?

— Ты о Мейли, что ли?

— Ну конечно, о госпоже Сэн. На мой взгляд, фигурка у неё костлявая, да и у всех твоих барышень жирка не хватает.

— Айвилк, тебя что, ещё и по голове ударили?

— Да вроде нет.

— Тогда с чего вдруг такие глупости несешь?

— Да просто. Завидно немного. Я-то за свои удовольствия плачу и подозреваю, что моя морда кажется им омерзительной. А вот твоя троица тебя искренне любит, каждая по-своему и настолько, что они каким-то чудом не выцарапывают друг другу глаза и не выдирают волосы. Как ты вообще это делаешь?

— Тебе кажется, я ничего не делаю.

— Вот от этого завидно ещё сильнее. Ты ведь даже не понимаешь, как тебе повезло.

Я задумался над его словами. Повезло? Может быть…

— Да это я к тому, что видал я любовниц Рамуила и нескольких его генералов. Это такие змеи, что их коварства хватит на сотню убийц вроде меня. Они готовы сожрать соперниц, порой буквально, кстати. Помню, Тахэйрани убила Фадонию, заказав убийце доставить её тело, а после…

— Может, хватит? — раздраженно буркнул я.

— Ладно-ладно. Но история правда занимательная.

— Мне не сильно интересно, кто кого сожрал.

— Понял-понял. Хотя я опять же немного не то хотел сказать. Вам повезло именно с госпожой Юл. Она порой кажется такой слабой и хрупкой, нежной и робкой, но чем больше я за ней наблюдал, тем больше убеждался в обратном. Говорят, что жена должна быть опорой мужу, и она действительно ваша опора.

— Вот тут ты прав…

Мысли о Юл заставили меня улыбнуться. Юл Эй — единственная причина, по которой тьма Костяного Палача до сих пор не сожрала меня целиком. Двести лет ада выжгли из меня почти всё человеческое, но Юл каким-то чудом одним своим существованием возвращает то, что я считал утраченным навсегда. И даже сейчас мысли о ней теплом отдавались в моем, казалось, омертвевшем сердце.

И вместе с теплом пришло беспокойство. Наша связь, кажется, окрепла за последние месяцы, и в прошлый раз, когда я оказался на краю гибели, она это почувствовала. Чувствует ли она сейчас, что я серьезно ранен? Я очень надеюсь, что нет.

Не хотелось чтобы, она чувствовала мою боль. Она и так несла на своих плечах слишком много, и если сейчас к этому добавится ещё и тревога за меня… Нет.

— Ты там не сдох, глава?

Столь бесцеремонное обращение заставило меня превозмочь себя и приподняться. Я тут о своей дорогой супруге думаю, а он издевается.

— Тебе вторую руку сломать, Айвилк?

— Спасибо, мне и с одной сломанной хорошо.

— Вот и помолчал бы.

Поморщившись, я опять плюхнулся на траву. Мы сейчас на моем любимом месте: на пригорке, с которого открывается отличный вид на джунгли. Они точная копия тех, в которых я провел три года во время испытания и где сражался со зверями-хранителями, полностью лишенный духовной энергии и техник. «Веселое» было времечко, хотя, с другой стороны, всё было просто. Был я, были три страшных зверя, которых я должен убить хитростью и смекалкой.