Диана

После разговора с Русланом остался слишком неприятный осадок. Но самое обидное оказалось в том, что он прав. Во всём, в каждом обвинении, брошенном в лицо. Когда предлагала встретиться, была искренне уверена, что это ради его же блага, а оказалось — унизила. Наши ссоры с Русланом в браке были редкими и почти всегда заканчивались быстрым примирением. Оба попросту не могли долго злиться друг на друга. Насколько сейчас он зол? Даже представить не могу.

Проходят дни, а чувство вины не уходит, наоборот, становится сильнее. К тому же, вижу, как нервничает Лев, но не могу спросить о ходе расследования. Об этом мы вообще больше ни разу не говорили, но тень Руслана постоянно маячит между нами. Его стало слишком много в моих мыслях, последние слова постоянно звучат в голове. Невозможно быть хорошей для всех, но и понимать, что Руслан теперь меня презирает, оказалось слишком больно.

— Ты далеко, — замечает Лев, поглаживая плечо. Мы лежим на его огромной кровати, но я не могу до конца расслабиться. Это не честно по отношению ко Льву, ведь он не виноват, что я сейчас постоянно думаю о бывшем муже. Как он, что с ним, насколько погрузился в дело, которое может оказаться ему не по зубам? Если честно, после слов Льва тревожно. Не было видно, чтобы он шутил. Впервые задумываюсь, какой именно он человек. Не только вечный праздник, улыбки и золотая пыль в глаза. Ещё он расчётливый холодный бизнесмен, к тому же определённо удачливый. По скольким головам прошёл ради своего дела? Да, Руслан во многом прав — такие люди не останавливаются на пути к цели. Он добивался меня и добился. Если захочет добиться того, чтобы дело закрыли, а карьеру Руслана уничтожили, подозреваю, тоже добьётся без труда.

Больше не могу смотреть на него по-прежнему, как ни пытаюсь. За красивым фасадом всё чаще проглядывает что-то хищное, безжалостное. Ну, не с бандитом же я связалась, в самом деле! А что, если Лев попытается использовать нашу связь против Руслана? Вдруг попытается как-то давить? Голова кругом. Я просто хотела тишины, покоя и новой жизни, в итоге слишком сильно стала переживать за старую.

Чем ближе двадцать третье февраля, тем больше ломаю голову над тем, что подарить Льву. У него и так всё есть, кроме себя подарить нечего, но и я уже его. Перебираю все возможные подарки, но в голове белый шум. А он вообще служил? Руслан любил повторять, что этот праздник общий — и для мужчин, и для женщин, но никак не для маленьких мальчиков и тех, кто не был в армии или не стал врачом, потому что они и так все военнообязанные. Я всегда с ним соглашалась, теперь вот думаю, поздравлять или нет?

Решение приходит накануне: никаких подарков, поздравлю на словах и надену один из роскошных комплектов белья. Банально, конечно, но это единственное, что у меня есть. Дарить подарки лишь бы было не умею.

Приезжаю к нему вечером двадцать второго. Завтра выходной, проведём время вдвоём. Лев давно сказал код от двери и даже пытался всучить ключ, но я пока отказываюсь. Некуда спешить. Он открывает, прижимая телефон к уху, скупо улыбается и уходит, оставляя одну. Судя по голосу, разговор не из простых — периодически Лев срывается на раздражённые ноты. Я стараюсь не прислушиваться, но против воли начинаю следить за разговором.

— Нет! Я сказал: нет! Успокойся, ничего непоправимого пока не случилось. Уля! Ты слышишь меня? Всё под контролем!

Неприятный холодок проходит по спине, отчего-то думаю, что речь идёт о Руслане и его расследовании, хотя мало ли, какие у них с сестрой дела?.. Натягиваю улыбку, когда он входит в гостиную. Стол накрыт, свечи горят, но в его глазах оседает раздражение, которое он тщетно пытается заглушить.

— Всё в порядке? — спрашиваю спокойно.

— Почти, — он криво улыбается и проводит по затылку, ероша короткие волосы. — Знаешь, наверное, мне всё же придётся попросить тебя о помощи. Наш следователь всё-таки засунул любопытный нос туда, куда лучше не лезть.

Замираю. Я ведь так и не сказала, что мы с Русланом уже поговорили. Сглотнув ставшую вязкой слюну, виновато смотрю на него.

— Не думаю, что он остановится, — говорю после паузы.

— Почему? — Лев хмурится. — Думаешь, он не прислушается к тебе?

— Нет, — качаю головой. — Когда речь идёт о службе, он слушает только себя и интуицию.

— Ты же сказала, что попытаешься.

Снова сглатываю и тихо говорю:

— Уже.

— Что?

— Я уже попыталась с ним поговорить, он не стал слушать. Он не остановится, понимаешь?

— Ты сделала «что»? — угрожающе тянет Лев, нависая надо мной, тяжело опираясь о стол. Хлопок, с которым ладонь опускается на поверхность столешницы, заставляет подпрыгнуть от неожиданности и испуга. — Я же сказал, что попрошу, только если будет необходимость! Какого хрена, Диана⁈ Какого хрена ты полезла туда, куда не просили⁈

— Я хотела как лучше! — тоже повышаю голос. — Думаешь, мне нравится происходящее⁈ Ты ничего не говоришь, он сказал, чтобы не лезла! Для вас обоих это дело стало личным только из-за меня! Тебе не кажется, что я заслуживаю больше подробностей?

— Я не могу тебе ничего сказать, — цедит он, отводя глаза. — Лучше тебе не знать.

— Конечно, — бросаю горько. — Мне лучше просто постоять в стороне, пока два дорогих мужчины пытаются друг друга уничтожить, да?

— Два дорогих? — Лев щурится. — До сих пор не отпустила его?

— Ревнуешь? — он закипает, а я, наоборот, успокаиваюсь. Поднимаюсь, чтобы быть вровень с ним, а не смотреть снизу вверх.

— Не должен? Моя женщина переживает о другом мужчине, считаешь, это нормально?

— Я не твоя женщина. Мы вместе, это так, но я тебе не принадлежу.

— Надо же, как ты заговорила, — цедит Лев, расправляя плечи. — Я, получается, для тебя никто? Временная замена?

— Я не понимаю, что именно ты хочешь услышать, — начинаю уставать от разговора, настроение испорчено, вечер — тоже. — Мы прожили вместе семь лет, а с тобой знакомы несколько месяцев.

— Да уж, — Лев скрещивает руки на груди, — Ульяна говорила, что ты — та ещё сука, а я не верил.

— Я не виновата в том, что не оправдала твои ожидания, — отвечаю холодно и обхожу стол, беру сумку.

— Конечно. Они же были только мои, — бросает он вслед и идёт за мной к двери. Я успеваю надеть пальто, когда он хватает за локоть и резко разворачивает к себе. — К нему поедешь?

— Какая разница? — вырываю руку. — К нему или к кому-то другому, я же та ещё сука, да?

— Прости. — Он вдруг сдувается. — Прости, я сорвался. Не уходи.

— Не надо, Лев. Сейчас нам обоим лучше остыть.

— Не уходи, — повторяет с нажимом и с силой сжимает плечи. — Если ты сейчас уйдёшь…

— Что тогда? Будешь угрожать, что навредишь Руслану? Хочешь, чтобы я осталась с тобой ради него?

Его глаза опасно сверкают, мне вдруг становится страшно. Хочется бежать отсюда, бежать как можно скорее.

— Пусти, — стараюсь не выдать нарастающую панику.

— Не пущу, — он сильнее сжимает пальцы.

— Пусти, Лев.

— Иначе что? Закричишь? — он улыбается и склоняется к моим губам. Едва успеваю увернуться, изнутри начинает колотить.

— Ты правда хочешь, чтобы было так? — шепчу с горечью. Глаза против воли заполняются слезами, которые всеми силами пытаюсь сдержать. Лев смотрит долго, словно взвешивает «за» и «против», и за эти секунды я успеваю прийти от отчаяния к смирению. Что я смогу сделать, если он решит всё не в мою пользу?

— Уходи, — выдыхает он и распахивает дверь. — Уходи! — кричит, и я выскакиваю из квартиры, пробегаю между лифтов к пожарной лестнице. Сердце колотится, слёзы катятся по щекам, состояние близкое к истерике накрывает с головой. Выбежав на улицу, лихорадочно достаю телефон. Домой ехать страшно, вдруг он передумает и решить приехать? Набираю Руслана, не думая, и от звука его голоса слёзы текут сильнее. Пока жду такси, постоянно смотрю на двери подъезда, вздрагиваю каждый раз, когда она открывается. Три минуты ожидания такси растягиваются в вечность. Только закрыв дверь и откинувшись на сиденье, выдыхаю.