И тебя с праздником

Прочитано моментально. Не знаю, что дёргает и заставляет сфотографировать кружку в руке и отправить ему. В ответ получаю небольшой стол, накрытый на одного — пара салатов, явно покупных, одинокая свечка, сосновая лапа в пустой бутылке. Он точно не ждёт ответа, а я не собираюсь отвечать, но чувствую, что прямо сейчас я не одна.

Лев приезжает второго. Румяный, с ворохом бумажных пакетов и запахом мороза. Я в эти дни из дома не выходила, так и валялась перед телевизором и уж точно не ждала гостей. К тому же, он приехал не один — с сестрой. Подавляю раздражение, не понимаю, зачем она-то приехала⁈ Выразительно смотрю на Льва, пока Ульяна разувается и проходит в комнату, подтягиваю вниз свитер, сбившийся на бёдрах.

— Прости, — говорит одними губами. — Она очень просила взять с собой. Сказала, что хочет поздравить.

Мог бы предупредить, я хотя бы прибралась немного. Хотя захламить ничего не успела, но скомканный плед, тарелки и кружки на столе перед диваном выглядят не слишком празднично.

— Так и знала, что ты киснешь в одиночестве! — бесцеремонно заявляет Ульяна и ставит на кухонный стол несколько пакетов. — Сейчас будем отмечать, и не думай отказываться!

Скрестив руки на груди, наблюдаю за ней и не нахожу слов. Многочисленные контейнеры из ресторана занимают всё пространство, к ним присоединяются бутылки с вином.

— Она скоро уедет, — шепчет Лев, становясь за спиной и кладя руки на плечи.

Хочется сбросить их и выгнать обоих. Ненавижу наглых людей, и если во время съёмки поведение Ульяны казалось оправданным, то сейчас ей тут совершенно не место. Но не закатывать же скандал, пусть настроение слегка подпорчено. Дам ей шанс, только один.

— Я знаю, — торжественно говорит Ульяна, дружелюбно улыбаясь, — что ты меня не ждала, а я припёрлась. Но Лев устроил мне такой разнос, что я просто не могла не объясниться за те слова в студии.

— Какие? — спрашиваю холодно.

— Лёв, накрой пока на стол, а мы тут девочками пошушукаемся, — выталкивает она брата в комнату. Тяжело вздохнув, виновато смотрит на меня из-под чёлки.

— Я ничего против тебя не имею, — начинает тихо, отводит глаза и кусает губу. — Просто… У меня, кроме брата, никого ближе нет. А ты…

— Увидела во мне соперницу? — понимающе усмехаюсь. — Зря. Я на твоё место не претендую.

— Не в этом дело! — восклицает Ульяна с досадой. — Не только в этом, — добавляет тише. Косится на дверь. — Я его не узнаю, и мне страшно. Он же с детства меня защищал, выслушивал, оберегал. А сейчас постоянно в мыслях о тебе. Глупо, конечно, звучит, но я ревную!

Мне даже в чём-то её жаль: избалованный ребёнок, который испугался, что потеряет свою любимую игрушку. Но почему я должна её утешать и успокаивать? Мы — взрослые люди, можем сами разобраться, что будет дальше.

— Я должна тебя успокоить? — приподнимаю бровь.

— Просто скажи, что не причинишь ему боль.

— Я не могу отвечать за чужие чувства. И обещать то, чего не смогу выполнить, тоже не буду.

— Ты же не любишь его!

А вот это уже смешно. Тут самой бы в своих чувствах разобраться, не обсуждать их с малознакомой девчонкой. Сейчас слишком отчётливо видна разница в возрасте, пусть это несколько лет, но кажется — пропасть. Что Ульяна может знать о любви, боли и серьёзных отношениях? Подозреваю, не слишком много.

— Прости, но это не твоё дело.

— Моё! — восклицает с неожиданной злостью. Делает шаг ко мне. — Я не считаю тебя плохой, Диан. Даже наоборот, мне кажется, ты для него слишком хороша.

— Потому что он бабник? Ты уж определись: кто кому разобьёт сердце, и за кого именно ты переживаешь.

Ульяна с досадой вздыхает, рассеянно стучит по краю мойки, вздыхает снова.

— Не знаю. Со мной такое впервые. Может, я чувствую за него ответственность, может, боюсь, что он совсем перестанет проводить со мной время.

— Но когда-нибудь это случится. Ты же не можешь цепляться за него вечно.

В ответ я получаю упрямый взгляд, но Ульяна не успевает ответить — заходит Лев с кучей моих пустых тарелок и парой кружек. Дружелюбно улыбается:

— Нашушукались?

Интересно, он вообще понимает причину, по которой Ульяна так настойчиво пытается меня от него отвадить? Или в его глазах её любовь — сестринская, и только? Вообще лезть в эти тонкости не хочется, как и играть радушную хозяйку. Но Ульяна действительно уезжает буквально через полчаса, оставляя нас наедине.

— Что она тебе наговорила? Как я уже сказал, дели всё на два, а лучше на десять.

— Ничего особенного. Просила не разбивать тебе сердце.

— Даже так? — он весело хмыкает. — Даже если ты это сделаешь, богиня, я переживу, не волнуйся.

— Ни капли в этом не сомневаюсь.

— Но ты же этого не сделаешь? — спрашивает Лев и сгребает в охапку. Усаживает на колени и утыкается носом в шею. Бормочет: — Я очень хочу склеить твоё. Правда.

Разбито ли моё сердце? Не знаю. Боль, которую причинил Руслан, не сравниться с той, в которой пришлось вариться после потери малыша, наверное, поэтому факт его предполагаемой измены я пережила гораздо проще.

— Я потеряла ребёнка, — говорю тихо, глядя поверх его головы. Лев дёргается, чтобы посмотреть в глаза, но я удерживаю его, не давая выпрямиться. — Руслана ранили, я перенервничала и… Случилось то, что случилось. Мы так и не смогли пережить потерю, поэтому расстались.

— Прости. Я не знал, — говорит Лев растерянно.

— Конечно не знал, я же не говорила.

Он долго молчит. Бережно поглаживает по спине, но не находит слов, да и откуда им взяться.

— Ладно, — вздыхаю наконец, — это в прошлом.

И это тоже пора отпустить. Боль и сожаления навсегда останутся внутри, но впереди, и я в это верю, ждёт то, что перекроет эту потерю.

Январь пролетает в вихре праздников, толпах посетителей в магазине и приятной усталости вечерами. Иногда остаюсь на ночь у Льва, иногда он приезжает ко мне, но пока наши отношения остановились на стадии свиданий, я учусь привыкать. На работе уже никто не удивляется, когда Лев заезжает за мной, не каждый день, но часто. Мы с ним давно не новость дня, сейчас девочки с интересом следят за очередной драмой, разыгравшейся между Камиллой и Марком. Вот уж кто любит эмоциональные качели! Недавно она залепила ему при нас пощёчину и в ответ получила возмущённое:

— Истеричка!

И громкий хлопок дверью. Марк не появляется уже неделю, и наша начальница ощутимо загрустила. Сегодня она в очередной раз закрылась в кабинете и не выходит, пока мы сами разбираемся с поставщиком. Лев задерживается. Смотрю на часы — до конца моей смены осталось пятнадцать минут, обычно он уже на месте. Появляется в последний момент, встревоженный, всклокоченный. Хмуро здоровается, открывает дверь в машину, садится сам. Вздыхает, смотрит на часы.

— Прости, что задержался.

— Ничего страшного. Ты не обязан приезжать секунда в секунду.

— Просто… — он снова тяжело вздыхает, поджимает губы. — Один из моих магазинов ограбили.

— Что-о⁈ — глаза сами собой распахиваются.

— Да, — цыкает он, нервно тарабаня по рулю. — Завтра вызывает следователь. Сука! Всегда думал, что со мной этого не случится!

— Большой ущерб?

— Не маленький. Конечно, почти всё застраховано, но…

— Почему «почти»? Разве в таких салонах не страхуют весь товар?

Лев бросает быстрый взгляд, криво улыбается.

— Не на все камни у меня есть сертификаты. Хочешь жить — умей вертеться.

Я в этом не разбираюсь, но, судя по всему, дело не в сумме, которую потерял.

— К чёрту, прорвёмся! — восклицает он, натянув улыбку. — Не сильно устала, богиня? Не хочешь покататься по городу?

Завтра выходной, могу себе позволить, да и Лев явно не расположен сегодня к светским разговорам, поэтому до ночи мы колесим по Москве, а потом прощаемся, целуясь в машине. Вижу — Лев от меня далеко, поэтому к себе не зову, выскальзываю на улицу, ёжась от холодного ветра. Даже не знаю, чем могла бы помочь, как успокоить, и нужна ли ему моя помощь.