На какое-то время я теряю связь с реальностью, но пульсирующая боль быстро возвращает обратно.

Фокусируюсь на бледном лице мужа. В его глазах ужас и паника, надо мной склонились еще люди. Слышны голоса, кто-то называет адрес, говоря по телефону и рассказывая диспетчеру, что девушку сбила машина и у нее голова в крови.

Тянусь той рукой, что не пострадала к виску, ощущая под пальцами горячую липкость.

- Не трогай, Ксюш, - дрожит голос Дана и вижу, как он снимает с себя футболку, прикладывая к моей голове.

В ушах начинает звенеть, и мне хочется закрыть глаза, абстрагироваться. Боль в руке уже не такая адская, она будто ушла в фон. В том же фоне кто-то истерично орет, чтобы муж не трогал мою голову. Слышу голос охранника, слышу, как Дан на кого-то рычит.

- Нет-нет, маленькая, не закрывай глаза, - чувствую касание к щеке и с трудом открываю глаза. Меня начинает подташнивать.

Скорая приезжает, как мне кажется, очень быстро и все это время мне не дают закрыть глаза, хотя очень хочется.

Теперь надо мной склоняются сосредоточенные лица фельдшеров. Меня осматривают прямо на месте, фиксируют руку, грузят на носилки, потому что шевелиться не разрешают, в случае внутренних повреждений. Это все проносится словно мимо меня, потому что мне очень больно и все время клонит в сон. Но я остаюсь в сознании все время, пока меня везут на скорой и пока сдают врачам в приемном покое.

Множество манипуляций, осмотры, рентгены, снова осмотры, уколы, капельницы и наконец, спасительная темнота.

Когда открываю глаза, понимаю, что нахожусь в палате, чувствую, что мое тело деревянное, а правая рука плотно зафиксирована и сама она, словно неподвижная, отекшая. Но попытавшись посмотреть, что там, нахожу лишь повязки и ортез, плотно фиксирующий мою руку. Шевелю пальцами, и мне это удается сделать, но с трудом.

И если травмы хотя бы понятны и что с ними делать, тоже очевидно, то холод в душе и осознание, что я страдала глупостями, словно ребенок перебирая, не перекрыть ничем.

И вот она, причина моей глупости. Переживания в глазах отца, что сам с трудом передвигается, но ежедневно ездит ко мне и проводит некоторое время рядом. Муж, что буквально живет в моей палате и на которого страшно смотреть. Он весь будто посерел. Его губы улыбаются обадривающе, лицо участливо, а вот глаза, там такая тяжесть и вина, что мне становится тошно. Ну почему я не согласилась на предложение Стаса? Он ведь хороший парень и сейчас, вместо того, чтобы лежать в больнице и думать, что делать, я бы скромно тупила глазки, краснея и бледнея из-за того, что у меня второй муж. Уж с этим бы я точно разобралась. Пора взрослеть. Потому что я действительно поступила как ребенок.

Всю первую неделю, проведенную в больнице я много сплю, то ли стресс, то ли еще что, но днем меня часто клонит в сон. Относительно травм у меня не так все плохо, ссадины, перелом предплечья, сотрясение мозга. Именно из-за последнего я и нахожусь тут, но по прогнозам, меня скоро выпишут.

Вот только, что тогда? Выйду, и мне на голову свалится кирпич? Прямо с дерева, чисто случайно, потому что злополучная статистика снова меня настигла? А если не выйду, что тогда? Поскользнусь на плитке, когда пойду в туалет?

Это мучительно. Но как ни странно, еще мучительнее видеть вину в глазах мужа, с которым мы будто интуитивно не поднимаем эту тему.

Так и потекла вторая неделя и сегодняшний день не должен был ничем отличаться. По крайней мере, я на это надеялась, ведь стабильность, пусть и такая, это было в моем случае хорошо.

Проснувшись утром, я как обычно осмотрелась, ища глазами мужа. Вот только мой взгляд выцепил совсем иную фигуру, которую, я тут ну никак не рассчитывала увидеть.

Майн.

Он сидел на стуле около моей кровати, опустив голову и оперевшись локтями в колени, а ладони сцепив в замок. Он был таким же, как и раньше. С бледной кожей, будто за месяц так и не вышел на солнце и одет в синюю футболку и джинсы.

Муж тоже нашелся стоящим у окна с задумчивым видом, спиной к нам.

Но я возвращаю свое внимание преподавателю.

- Мирррослав, Алексеевич, - произношу хрипло и Майн, резко подняв голову, переводит на меня не менее задумчивый взгляд, чем у Дана. Муж тоже поворачивается и улыбнувшись мне сковано, подходит и усаживается на кровать.

- Как вы себя чувствуете, Ксения? – спрашивает Майн отстраненно.

- Будто по мне проехались катком, - шепчу тихо, ощущая, как ноет рука.

Майн лишь поджимает губы, хмуря свои темные брови.

- Я позову Вашу медсестру, раз Вы уже проснулись. Видимо действие обезболивающего закончилось, - произносит вставая. И почему-то в каждом его действии ощущается тяжесть и какая-то усталость.

Провожаю спину Майна, облаченную в белый халат, небрежно накинутый на плечи и перевожу вопросительный взгляд на мужа.

Но Дан никак не комментирует приход преподавателя, а я не успеваю, так как приходит медсестра.

Уже знакомые манипуляции, после которых мне становится легче и когда медсестра уходит, к моему удивлению возвращается Майн. Я почему-то думала, что он просто узнал о случившемся и решил навестить, или с академии как представителя отправили и уж точно не думала, что он решит побыть около меня еще. Может, у него имелись вопросы или разговор ко мне? Мужа не спрашивала, решив, что правильнее спросить об это самого Майна, тем более, мне хотелось его задержать.

- Вам Дан сообщил…эм, обо мне?

- Нет, Ксения, - произносит тихо, подходя к окну, где недавно стоял муж.

- Значит, Вас ректор приставил к нам, да? – спрашиваю тихо и сморю на мужа, который выдавливает улыбку для меня, засунув руки в карманы, - как куратора?

Я и правда не совсем понимаю, почему он тут, хотя сердце продолжает стучать в надежде. Но это ведь не может быть правдой?

- Нет, Ксения, - Майн снова разворачивается, - я здесь, чтобы обезопасить Вас, - смотрит пытливо так, будто изучает.

Перевожу вопросительный взгляд с него на мужа. Дану будто неловко, будто он не в своей тарелке и тоже так смотрит на меня, словно что-то еще произошло. Но что могло произойти за ночь, пока мы спали?

- Что-то еще случилось? – спрашиваю, с трудом сглотнув.

- Ксюш, пока ты спала, мы провели обряд, - шепчет муж тихо, сев на стул, на котором ранее сидел Майн, - так будет лучше.

- Какой? – хмурюсь непонимающе. Хотя предположение имеется. Но ведь, это не может быть правдой? Смотрю пытливо на мужа, ожидая.

Дан лишь тяжело выдыхает и кажется, собирается что-то еще сказать.

- Тот, по которому мы теперь связаны, как тройка и благодаря которому, нет угрозы жизни и можно спокойно восстанавливать здоровье, не рискуя ничем, - произносит спокойно Майн, беря еще один стул и усаживаясь рядом.

Я лишь удивленно открываю рот, не в силах сказать. То есть…? Не может быть.

Внутри меня тут же обливает теплой волной облегчения, пусть и смешанного со смущение и волнением.

- А моего участия не надо было? – спрашиваю шокировано.

- За тебя ответ дали духи, - произносит Дан, - это быстро, Ксюш. Нас ректор соединил.

- Офигеть, - шепчу, большими глазами смотря на мужа и…на второго мужа. Сердце в груди бьется как бешеное, а саму меня все больше потряхивает от волнения. Майн, он теперь мой. И это навсегда.

- Почему Вы на это пошли? – спрашиваю у Майна.

Но Мирослав Алексеевич не спешит отвечать, будто обдумывает и я понимаю, что правда мне не понравится, но ведь он всегда говорил правду и я хочу слышать именно ее.

- Только правду, пожалуйста, - прошу тихо.

Дан берет меня за здоровую руку, целует пальцы.

- Потому что Вам это было нужно и я оказался единственным подходящим вариантом, - произносит мой преподаватель и муж номер 2.

- А как же Вы сами? – шепчу, ощутив как дрогнул голос, то что он пожертвовал своей свободой ради моей безопасности я ценю, уже ценю, но быть в союзе с нелюбимым человеком всю жизнь, без шанса на развод это страшно. Я ведь была уверена, что он тогда отказал мне мягко, сказав о возрасте и переведя стрелки, так как навернякапросто не хотел говорить о то, что между нами не может быть чувств.