Ложусь спать с внутренним эмоциональным оцепенением, так и не найдя в себе сил написать мужу, за что проклинаю себя. Но что я ему скажу?

Но вдруг дверь в комнату тихо открывается и я слышу тихий шаг. Внутри все ухает вниз, а я ощущаю напряжение и одновременно, облегчение. Он вернулся.

Позади проседает матрас и прохладная рука ложится на мое плечо, не накрытое одеялом.

- Прости меня, маленькая, - слышу надтреснутый шепот над головой.

Его ладонь приносит спокойствие и я тут же ощущаю, как привычно меня отпускает. Но ведь до этого я даже не находила в себе силы написать ему.

Выдохнув я потянулась к светильнику на столике у кровати и включив свет, развернулась к мужу.

Дан был разбит. Это было заметно не только по тяжелому мрачному взгляду, но и по бледному лицу. Даже уголки губ, что всегда тянулись вверх, чтобы улыбнуться, сейчас были опущены.

Не мне одной было плохо. Было непривычно и крайне некомфортно видеть любимого мужа таким.

Но попытавшись что-то сказать, я поняла, что вновь не могу. Я еще не приняла решения, которое утроило бы нас. Потому что как только вернулась к тому, на чем остановилась, то тут же в сознании вспорхнул ворох из кучи мыслей, где я все еще мучительно перебираю варианты с наименьшими потерями.

Выдохнув, я на миг прикрыла глаза, потому что вместе с мыслями пришли слезы, хотя я была уверена, что еще больше плакать уже физически не смогу. Но нет, вот он рядом со мной муж, подавленный и такой родной, смотрит на меня почти потухшим взглядом и у меня внутри все болезненно щемит.

- Давай спать, Давиан, - произношу тихо, - потому что пока мне нечего тебе сказать.

Муж при моих словах ощутимо напрягается, даже желваки на лице ходят, но он не спорит, лишь кивнув, как-то тяжело поднимается и снимает одежду.

Я же, развернувшись к нему спиной, тянусь к светильнику и погружаю комнату во мрак.

Очень быстро, матрас за мной снова прогибается и под одеяло пробирается прохладный воздух вместе с мужем.

А спустя несколько секунд, муж придвигается ко мне всем своим большим телом и осторожно опускает руку мне на ребра. Его мягкие губы касаются голой кожи между лопаток, а спиной я чувствую его дыхание.

Внутри, от его прикосновений знакомо поднимает голову желание, которое тут же смывает холодной волной страха и неприятия, из-за которого днем мне впервые хотелось побыть одной, без него.

Я уже собираюсь сказать, что сегодня это лишнее, как понимаю, что муж не предпринимает никаких попыток зайти дальше, он просто лежит, обнимая меня со спины и прижавшись лбом к моему плечу.

Поэтому, я тоже молчу и пытаюсь гнать из головы любые мысли. Я слишком вымотана, да и поздно уже, завтра пары и стоило бы поспать.

И видимо мой вымотанный организм слишком быстро снимает щиты, потому что буквально через пять минут меня ощутимо тянет в сон и пригревшись в объятиях мужа, засыпаю.

К сожалению, на утро напряжение между нами никуда не уходит. Мы почти все время молчим, собираясь, завтракая, но тем не менее, Дан как и прежде держится рядом, даже за руку берет, пока идем в столовую. Он по-прежнему хмурый и мрачный и я даже сомневаюсь, а спал ли он, ведь выглядит еще хуже, чем вчера вечером. Даже одногруппники заметив, подшучивать начали. Правда они были крайне далеки от реальной причины его возможной бессонницы, потому что их варианты больше склонялись к чему-то пошлому, либо к варианту нашей ссоры, ведь наш минимальный контакт тоже бросился в глаза. Но муж не был в настроении, поэтому пару раз рявкнув даже на друзей, он добился для нас хоть какого-то спокойствия.

На паре у Майна, я продолжила крутить мысли, и хоть это наиболее неподходящее место для того, чтобы это делать, они все равно возвращались.

Но к удивлению, меня не тронули и к доске позора не вызвали, хотя Майн и останавливал на мне свой острый прищур и точно заметил, что я летаю в облаках, вместо того, чтобы записывать лекцию. Хотя может дело в том, что он стал более лоялен к второкурсникам, ведь мы уже почти не нарушали дисциплину, всегда учили, всегда отвечали и чаще оказывались у доски именно по причине, что кто-то что-то не понял из лекции и тут стоило всегда сознаваться сразу, потому что если на практическом занятии выяснится, что лекция была не усвоена, и на вопрос Майна «Всем все понятно?» промолчишь, то потом тебя ждал полный разбор полета.

Хмыкнув про себя, что Кощей, как преподаватель и лояльность несовместимы, я тщательно старалась слушать то, что он говорил. Потому что хоть и к доске позора мы ходили в разы реже, но все-таки ходили и если обычно, я хорошо усваиваю материал, потому что Майн действительно доносит его понятно, то сейчас у меня в голове одна сплошная каша и у доски я могла бы начать тупить.

Вот только, вместо новой темы, в голову все равно лезли ненужные мысли и одной, из наиболее пугающих была мысль о том, что Майн тоже Видящий, а значит, он мог бы помочь решить нам нашу проблему.

Подобное я категорически гнала из головы, тем более я еще не приняла в голове факт того, что я согласна на такую жизнь.

Эти мысли терзали меня еще несколько дней и все это время я держусь достаточно отстраненно. Дан дает это время, закрывшись в глухую оборону. Он не трогает меня, почти не касается. Все это время он почти не улыбается. Это тяжело, жить на одной территории и чувствовать это напряжение. Без его улыбки и легкости я просто разваливаюсь. Только в этот раз, даже не смотря на то, что муж рядом, это чувство в десятки раз сильнее, чем когда мы расстались тогда, в начале отношений.

Весь этот хаос в голове рано или поздно должен был сформироваться в какое-то окончательное решение и наконец, я могла хотя бы себе сказать робкое, но все-таки конкретизированное «ДА».

К моему удивлению, хотя чему там удивляться, к концу этого времени, в голове уже плотно сидели мысли о том, что я бы хотела видеть вторым мужем именно Майна. Это было немыслимо, сумасбродно, глупо, ведь даже если принять тот факт, что Мирослав Алексеевич мне интересен как мужчина и позволить этой мысли развиться, а не гнать прочь, то во-первых, после потери невесты он едва ли желает снова ввязываться в отношения, а во-вторых, сдалась ему я, его студентка, что младше почти вдвое. И тем не менее, даже подобные мысли помогли мне примириться с мыслью о втором муже. Выходит, не настолько я категорична и дело именно в том, кто мог бы стать вторым мужем? Это пугало, вызывало страх и ускоренение пульса, вместе с приливом адреналина, но тем не менее, каждый раз я отвечала утвердительно. Я была согласна на второго мужа и наверное, это была наименьшая из проблем, потому что на повестке дня теперь будет стоять, как найти второго мужа в ближайшее время, не умереть со стыда и при этом, что-то испытывать к нему?

Но пока, мне стоило успокоить нынешнего мужа, потому что спустя этот срок, на Дана совсем уже больно смотреть и если раньше, я сама была словно в некотором вакууме и не могла заставить себя что-либо предпринять, чтобы хотя бы поделиться мыслями, успокоить Дана, то сейчас, приняв это решения, я почувствовала, что будто проснулась.

И поэтому, когда муж, как всегда последнее время, закрытый и отстраненный входит в комнату, приняв душ после спортзала, первое, что я делаю и по чему так скучала, подхожу к нему и прижимаюсь всем телом, обхватив опешившего Давиана за талию и прижавшись к мускулистой грудной клетке, где все сильнее билось сердце.

- Ксюш, - шепчет вопросительно муж, напрягшись всем телом, но все-таки, опускает свои руки мне на спину и еще через мгновение, крепко сжимает меня, будто отчаянно, - это нет? – произносит еще тише.

От его интонации и этого короткого вопроса, у меня внутри все обрывается, ведь я тоже не знала, что творилось у него в голове все это время, потому что мы почти не говорили и поэтому, я лишь крепче прижимаюсь к любимому.

- Это да, Дан, - произношу тихо и поднимаю голову, чтобы видеть лицо.

Давиан сперва смотрит неверяще и тут же следом сгребает меня в еще более крепкие объятия, а потом, резко подняв над полом кружит и такая радость у него в глазах, будто я снова согласилась за него замуж выйти, а не выбрать второго мужчину.