На утро я уже была около палаты отца. А перед самой палатой, неожиданно заробела. Что я ему скажу? Смогу ли поддержать, а не расстроить?

Но потом через стекло я увидела, что отец, который ранее спал, или быть может отдыхал, открыл глаза, его голова с трудом повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах я увидела радость узнавания и легкую улыбку на губах, в то время как я растянув губы в широкой улыбке, все же разревелась.

- Папочка, - шепчу сдавленно, усаживаясь на колени около головы отца. Я боялась его трогать, не хотела, чтобы он делал лишних движений, но все же аккуратно смогла взять его большую шершавую ладонь в свои руки.

- Все хорошо, котенок, мы все равно прорвались, правда? – смеется тихо, его голос хриплый, но такой родной.

- Правда, пап, - произношу тихо, поглаживая отца по более менее не травмированной брови.

- Не плачь, моя девочка. Все и правда хорошо, - произносит отец и с трудом, но вытянув руку, гладит меня по голове, как в детстве, так, как он это делал всегда.

После его слов, я каменею. Неужели ему не сказали о том, что он скорее всего больше не встанет на ноги?

Подняв голову, я поняла, что у меня перехватило дыхание. Я не знаю, как сообщать ему подобное и стоит ли это делать. Но он ведь поймет сам?

- Я говорил с врачом, Ксюш. Я знаю, - произносит с ласковой улыбкой, но в глубине глаз я вижу печаль.

Всхлипнув, я прижалась лбом к его руке.

- Мы обязательно найдем лучшего реабилитолога, пап, и он обязательно поставит тебя на ноги.

- Обязательно, котенок, - произносит ласково отец.

Мы еще говорим немного, но я вижу, как отцу тяжело это дается, но тем не менее, наш разговор сворачивает к тому, что я не в академии, на что отец категорично и бескомпромиссно отправляет меня обратно в академию, сказав, что теперь мы можем созваниваться, а мне все же стоит быть защищенной, за стенами академии.

Я слушаюсь, хоть мне и не просто дается это решение.

Выйдя из палаты, я попадаю в руки Кощея, в прямом смысле. Он придерживает меня за локти, потому что я даже не заметила, куда шла, погруженная в раздумья.

- Мы возвращаемся в академию, - произношу тихо, подняв на него взгляд.

- Хорошо, Ксения. Идемте собираться, - произносит как всегда спокойно, и легонько подтолкнув меня под спину ладонью, последовал за мной к машине.

Путь в академию мы провели в молчании. Мне оказалось неожиданно печально уезжать из дома своего преподавателя. Я привыкла к этой обстановке, привыкла к этой заботе, к самому Майну. Это было странно осознавать. Но в академии меня ждал Давиан, по которому я жутко скучала.

- Ксюша, - раздается счастливый голос Дана, как только я прохожу тяжелые кованые ворота академии.

Я видела его еще тогда, когда мы подъезжали. Дан стоял по ту сторону и смотрел на наш приближающийся автомобиль. Сейчас было время пар, а значит, он прогуливал. Надеюсь, ему за это не влетит.

Меня резко подхватывают под попу, и я взлетаю, успев лишь зацепиться за шею руками. На мои губы обрушивается страстный, такой горячий и желанный поцелуй и я на миг забываю обо всем, даже о том, что рядом был Майн, что нес мою сумку.

Но меня ставят на ноги, все еще не позволяя отодвинуться. А мне и не хочется. Рядом с Даном так хорошо, надежно. И я так сильно соскучилась. Уткнувшись лбами, мы смотрели друг на друга.

- Ты прогуливаешь, - шепчу тихо.

- Я отпросился – произносит Давиан, - здравствуйте, Мирослав Алексеевич, - произносит Дан с улыбкой, повернув голову к Майну.

- Здравствуйте, Рагдар, - произносит как всегда холодно. Даже непривычно.

- Спасибо, - Дан забирает из рук Майна мои вещи, на что Кощей лишь кивает и бросает короткий взгляд на меня.

- Спасибо Вам, за все, - произношу, глядя на мужчину. Как ни странно, даже в стенах академии я теперь едва ли смогу воспринимать его как постороннего. Слишком многое произошло рядом с ним за эти дни.

- Всего хорошо, Ксения, - произносит Майн в своей манере, но более мягко, так, как он обращался именно ко мне.

Майн уходит, а я ловлю вздернутую вопросительно бровь Дана.

- Он обращался по имени. Я в шоке, - ухмыляется, хотя глаза остаются серьезные.

Мне становится не по себе.

- Ну это странно, если бы мы жили в одном доме и он бы обращался ко мне по фамилии.

- Да, - произносит Дан, и мне кажется, что ему не по себе так же, как и мне.

Возвращаться в ритм академии оказалось не так уж просто, но тем не менее, я втянулась. Оставшийся месяц пролетает быстро, раз в неделю меня отпускают к отцу, но чаще, мы общаемся по видеосвязи при помощи охранника, так как отец не может даже толком удержать телефон.

И вот наконец, семестр заканчивается, сессия сдана и мы можем разъехаться по домам на целую неделю.

Отвоевать свободу на эту неделю оказывается делом сложным. Но мне позволяют выйти за ворота.

Мне заранее снимают квартиру в том же доме где живет Майн, чтобы я могла ездить к отцу и к моему удивлению, Давиан не едет домой, даже на день, он сразу вместе с вещами едет в ту квартиру где я остановилась. Мы впервые живем вместе и это, непривычно, но несомненно здорово. Теперь нам не надо прятаться, чтобы побыть вдвоем, не надо рассчитывать, что кто-то из наших соседей решит уступить комнату, чтобы мы могли позволить себе больше, чем поцелуи и объятия. Теперь, мы только вдвоем.

И как ни странно, повторяется вся та жизнь, что была у меня буквально месяц назад, только с Майном.

Самого же Кощея мы частенько видим выходящим из соседнего подъезда и порой, в такие моменты, я ощущаю легкую тоску.

Обычно я стараюсь гнать подобные мысли, ведь это предательство в отношении Давиана.

Буквально на следующий день, после того, как въехали в квартиру, мы с Даном вместе с конвоем из охраны едем в ювелирный и Дан сам покупает нам кольца, не позволив мне платить. А уже через два дня нас ждут в ЗАГСе, ведь заявление мы подали прямо из академии. Никакого торжества, никакой особенной одежды, но Дан все же дарит мне настоящий букет невесты, после чего мне остается лишь гадать, как он умудрился его купить, ведь курьеров к нам так же не подпускали, а выезжали мы исключительно вдвоем. Полагаю, он договорился с охраной, ведь сам Дан многозначительно ухмылялся и не признавался.

И вот мы входим в небольшой кабинет. Это не зал торжеств, мы обговаривали этот момент. Но я все равно чувствую эту атмосферу и жутко волнуюсь.

Я улыбаюсь своему жениху и взволновано сжимаю его руку. Вокруг нас никого, а за дверьми моя вооруженная охрана, что нервирует сотрудников ЗАГСа.

Все проходит быстро и не романтично. Но я счастлива.

До сих пор в ушах стоят заветные вопросы, звучащие поставленным женским голосом.

- Вы согласны взять в мужья…?

- Да.

- Вы согласны взять в жены…?

- Согласен, - звучал уверенный голос Дана, но я чувствовала, как подрагивала его рука.

Мы быстро поставили подписи и нас объявили мужем и женой. Нам в руки отдали свидетельство о заключении брака и я, видя в строчках свое имя, не могла поверить во все это. Да и до сих пор не могу, пока машина везет нас обратно. Он мой муж. Нам ведь всего по 18.

Страх окутывает, но я стараюсь не поддаваться, тем более вижу, что Дан не смотря на радость, будто напряжен. Он отговаривается тем, что взволнован, что не каждый день женится и имеет право нервничать. Уверяет, что все хорошо.

А после, мы вдвоем едем к отцу. Отец уже знал Дана, знал, что мы близки и конечно же то, что мы живем в одной квартире, но никто не знал о том, что мы подали заявление.

- Привет, папуль, - мы с Даном тихонько заходим в палату, где лежит отец. Его давно перевели из реанимации и теперь, он на длительном лечении. Его лицо уже не имеет следов падения, голова не перемотана. Лишь руки все еще зафиксированы ортезом. А еще…Нижняя часть его тела парализована. Кости срастаются, ему сделали еще несколько операций и все идет на удивление хорошо, без осложнений, особенно учитывая степень его травм. Но ноги… шансы, что он начнет что-то чувствовать и уж тем более, ходить, почти равны нулю.