Макар

Я шел по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ее слова все еще звенели в ушах, как навязчивый дождь за окном: "Давай скажем им позже".

Как будто от наших слов что-то изменится. Как будто родители станут меньше любить друг друга, узнав правду. Да черт возьми, какая им вообще разница, что происходит между мной и Лидой? Мы же не родственники по крови, мы...

— Эй, Ромео?

Дверь слева распахнулась, и оттуда высунулась рыжая голова Макса.

— Ну как? Помирились?

Я только фыркнул в ответ, но друг уже схватил меня за рукав и потащил в свою комнату. Комнату, которая, к слову, выглядела так, будто здесь взорвался магазин спортивного инвентаря — гантели, кроссовки, какие-то странные тренажеры...

— Так почему "нет"? — Макс уселся на кровать, закинув ноги на тумбочку.

Я начал шагать по комнате, не в силах усидеть на месте.

— Потому что она считает, что наши отношения нужно держать в тайне, чтобы не огорчать родителей.

Макс поднял бровь.

— Бред какой-то.

— Вот и я так думаю! — я ударил кулаком по стене. — Но она говорит, что ее мама постоянно твердит, будто я теперь ей брат. Сводный.

— Брат, значит... - глаза Макса вдруг загорелись тем самым опасным блеском, который обычно предвещал неприятности.

Я насторожился.

— Что?

Макс вскочил, схватил со стола яблоко и с хрустом откусил.

— А ничего, что ты целовал свою "сестру" вчера так, что у нее до сих пор губы опухшие? — он ухмыльнулся, жуя. — Или что ты провел у нее всю ночь? Или что...

— Заткнись, — я бросился на него, но Макс ловко увернулся.

— О, так вот как братья себя ведут? Интересно...

Я зарычал и схватил подушку, чтобы запустить ему в голову, но в этот момент дверь приоткрылась, и в проеме показалась горничная.

— Макар Викторович, вас отец... - она замолчала, увидев нашу сцену.

Мы замерли — я с подушкой над головой, Макс, прижавшийся к шкафу, его рот, полный яблока...

Горничная покраснела и быстро ретировалась. Макс выплюнул жвачку в урну и хлопнул меня по плечу.

— Расслабься, принц. Если она хочет тайну, сделаем ей тайну. Самую сексуальную, самую запретную тайну в этом дворце.

Я хотел возразить, но вдруг осознал, а почему бы и нет? Если Лида хочет играть в прятки, мы сыграем.

И когда она поймет, как сложно скрывать то, что рвется наружу. Может быть, тогда она наконец перестанет бояться.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета отца и замер на пороге. Комната, обычно строгая и упорядоченная, напоминала сейчас эпицентр свадебного торнадо. По всему полу, на диванах, даже на подоконниках были разбросаны глянцевые журналы. Одни с платьями, другие с кортежами, третьи — с какими-то дурацкими голубями в сердечках. В центре этого бумажного шторма, заваленный каталогами, сидел отец, железный человек, перед которым трепетали министры, и сосредоточенно изучал фотографию букета, будто от этого зависела судьба мира.

— Ты меня звал? — спросил я, переступая через стопку брошюр с заголовком "1001 идея для идеальной свадьбы".

Отец даже не поднял головы.

— Да. — Он перелистнул страницу, задумчиво почесав подбородок. — Хочу, чтобы ты мне помог.

Я подождал продолжения, но его уже затянуло в очередной журнал. На обложке сияла невеста в платье, стоимость которого могла бы покрыть мой год обучения в Оксфорде.

— Помочь с чем? — напомнил я, сдерживая раздражение.

Отец вздохнул, отложил журнал и наконец посмотрел на меня. Его глаза были уставшими, а на лбу залегли непривычные морщины.

— С ремонтом гостевого домика. — Он провел рукой по лицу. — Мы не успеваем, даже организатор уже с ума сходит.

Я почувствовал, как во рту пересохло.

— Я в этом ничего не понимаю, — пробормотал я, отводя взгляд.

Отец встал, обходя стол, и неожиданно положил руку мне на плечо.

— Тебе будет помогать Лида. — Его пальцы слегка сжали мою мышцу. — Сын... пожалуйста.

Я поднял глаза и увидел то, чего не замечал раньше, в уголках его глаз собрались мелкие морщинки, губы были слегка поджаты. Он выглядел уязвимым. Таким я его не видел с тех пор, как в детстве он пришел ко мне в больницу после моей аварии на велосипеде.

— Ладно, — выдохнул я. — Я согласен.

Отец улыбнулся, не своей обычной деловой улыбкой, а по-настоящему, и вдруг обнял меня. Крепко, по-мужски, похлопав по спине.

— Спасибо!

Когда я выходил из кабинета, в голове крутилась только одна мысль: "Лида".

Мы будем работать вместе. А значит, у меня появится шанс доказать ей, что скрывать нам нечего.

Я вернулся в комнату Макса, все еще находясь под впечатлением от разговора с отцом. Дверь была приоткрыта, и я вошел без стука, обнаружив друга в странной позе, он лежал на полу, упираясь ногами в стену, с телефоном в руках.

— Ну что, папаша нагрузил тебя чем-то? — Макс не отрывал глаз от экрана, пальцы быстро печатали сообщение.

Я плюхнулся на его кровать, чувствуя, как пружины скрипят под моим весом.

— Хочешь посмеяться? — я провел руками по лицу. — Отец хочет, чтобы я занимался ремонтом гостевого домика.

Макс перевернулся на живот, подпер подбородок руками, глаза блестели как у кота, увидевшего банку со сметаной.

— И кто будет тебе "помогать", как я догадываюсь?

Я молча кивнул.

— О-хо-хо! — Макс вскочил, начал ходить по комнате, потирая руки. — Это же идеально! Ты понимаешь, что это идеально?

— Что идеально?

— Да все! — он размахнулся руками, едва не задев лампу. — Ты будешь с ней наедине…

— Я понял, — резко оборвал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Нет, ты не понял! — Макс схватил меня за плечи. — Это твой шанс доказать ей, что скрываться последнее дело.

Я отстранился.

— И как, по-твоему, я должен это сделать?

Макс принял задумчивый вид, почесал подбородок, затем лицо его озарилось улыбкой.

— Мы устроим маленький спектакль.

— Что?

— Слушай, — он сел рядом, понизив голос. — Я "случайно" скажу паре слуг, что видел, как ты и Лида ссоритесь у гостевого домика. Они разнесут слух.

— И зачем это?

— Чтобы все думали, что вы ненавидите друг друга, — его глаза сверкали. — А потом, когда вы вдруг окажетесь там вместе...

Я начал понимать.

— Они подумают, что мы там ругаемся.

— Именно! — Макс хлопнул меня по колену. — Никто не станет лезть, никто не будет подслушивать. У вас будет полная свобода.

Я задумался. План был... безумным. Но в нем был смысл.

— А если она не захочет?

Макс ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, как ее убедить.

В его глазах читалось столько неприкрытого веселья, что я не выдержал и рассмеялся.

— Ты гений и одновременно идиот.

— Это мое обаяние, — он поклонился. — Так что, начинаем?

Я вздохнул, представляя, как отреагирует Лида на весь этот цирк.

Но другого выхода у меня не было.

— Начинаем.

Макар

Я стоял у двери гостевого домика, сжимая в руках чертежи и смету, которые мне вручил отец. Утро было прохладным, но ладони у меня заметно потели. Где-то за спиной щебетали птицы, а вдали слышался смех садовников, все в этом поместье жили своей обычной жизнью, не подозревая, что для меня этот момент значил куда больше, чем простая проверка ремонта.

Дверь скрипнула, и я обернулся.

Лида шла по дорожке, слегка нахмурившись. Она была в простом голубом платье, волосы собраны в небрежный хвост, а в руках блокнот и карандаш. Выглядела так, будто шла не на встречу со мной, а на самую обычную, рутинную работу.

— Привет, — сказала она, останавливаясь в паре шагов от меня.

— Привет, — я кивнул на дверь. — Заходим?

Она взглянула на домик, потом на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое.