— Что... - его голос сорвался, — что здесь происходит?

— Революция! — провозгласил Макс, размахивая шумовкой.

Я не стала дожидаться продолжения. Отложила бутерброд и выскользнула через черный ход, оказавшись в саду. Яблоня, встретила меня шелестом листьев.

— Лида!

Он нашел меня, конечно же нашел. Я не оборачивалась, но слышала, как он осторожно приближается. Чувствовала его дыхание у себя за спиной.

— Я... - он начал и замолчал.

Ветер донес из кухни смех Макса и тот самый дерзкий запах жареного мяса. Запах свободы. Запас настоящей жизни.

— Уходи, — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Но в глубине души знала, он не уйдет, я надеялась что он не уйдет.

— Лида… — Его голос прозвучал прямо за спиной, ближе, чем я ожидала. Теплое дыхание коснулось моей шеи, заставив мурашки пробежать по коже. — Пожалуйста!

Я застыла, не оборачиваясь. Слышала, как он осторожно опускается на скамейку рядом, как его колено почти касается моего. Как он глубоко вздыхает, прежде чем заговорить. В саду пахло яблонями.

— Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, — начал он, и в его голосе была такая боль, что мне захотелось обернуться. Но я лишь сильнее вцепилась в кофту. — Но я...

— Зачем? — резко перебила я, внезапно обернувшись к нему. Голос дрожал, но это уже не имело значения. — Зачем ты пришел? Чтобы снова солгать? Чтобы…

Мои слова оборвались, когда я увидела его лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Губы, пересохшие от нервов. И эти глаза красные, опухшие, будто он не спал несколько ночей подряд. Таким уязвимым, настоящим я не видела его.

— Я пришел, потому что больше не могу, — его голос сорвался на полуслове. Он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. — Потому что эти дни без тебя... Лида, я умираю без тебя!

Сердце бешено заколотилось, но я сжала губы. Нет. Не снова. Не после всего что он сделал.

— Ты выбрал свой путь, — прошептала я, глядя куда-то мимо его плеча. — Ты выбрал врать. Врать мне.

— Нет! — он внезапно схватил мои руки, и его ладони были такими теплыми, такими знакомыми. Они дрожали. — Я знаю, что виноват. Знаю, что разрушил все. Но прошу тебя... - его голос прервался, — Прости меня. Дай мне шанс все исправить.

Я подняла глаза и увидела слезы. Настоящие. Они медленно стекали по его щекам, оставляя блестящие дорожки. Я никогда не видела, чтобы Макар плакал.

В этот момент из распахнутых кухонных окон донесся дикий хохот Макса и звон разбитой посуды. Запах жареных котлет и специй все еще висел в воздухе, напоминая о той простоте, которую мы когда-то делили.

Я медленно поднялась. Его пальцы скользнули по моим ладоням, пытаясь удержать, но я вырвалась.

— Лида... - он вскочил вслед за мной.

Но я уже шла прочь, не оборачиваясь. Каждый шаг отдавался болью в груди, но я продолжала идти.

Я захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать, вцепившись пальцами в волосы. В груди все сжималось от боли, а перед глазами стояли его глаза, красные, мокрые, полные отчаяния. Как он смел? Как он мог после всего плакать, смотреть на меня так, будто это я разбила ему сердце?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он лгал. А теперь пришел с теми самыми глазами, от которых у меня перехватывало дыхание.

— Четр! — я швырнула подушку в стену.

И в этот момент дверь распахнулась. Я вздрогнула, даже не успев подняться. В проеме стоял он, волосы растрепаны, рубашка помята, грудь тяжело вздымалась, будто он бежал сюда через весь дом.

— Ты? — голос мой дрогнул. — Что ты тут делаешь?

Он вошел, захлопнув дверь за спиной. Глаза горели.

— Нам нужно поговорить, — его голос звучал хрипло, будто он неделю не пил воды. — Я не могу больше делать вид, что ничего не было.

Я вскочила с кровати, отступая к окну.

— Мы расстались! — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он шагнул ко мне. Еще шаг.

— Я не хочу с тобой расставаться.

И тогда он сделал это. Быстро закрыл расстояние между нами, схватил меня за лицо и притянул к себе. Его губы накрыли мои, горячие, влажные, отчаянные. Я замерла, шокированная, но...

Но тело мое помнило его.

Помнило, как он целовал меня. Как его пальцы дрожали, когда он впервые дотронулся до меня. Как его дыхание сбивалось, когда мы теряли голову в темноте нашей маленькой квартиры.

И я ответила.

Сначала едва заметно, губы сами приоткрылись под его натиском. Потом сильнее, когда его язык коснулся моего. Руки сами потянулись к нему, вцепились в его растрепанные волосы, притягивая ближе.

Он пах чем-то таким родным, что у меня перехватило дыхание. Его руки скользнули по моей спине, прижимая к себе так сильно, что ребра заныли. Но я не хотела, чтобы он отпускал. Никогда.

Мы дышали в унисон, губы слились в одном безумном, горьком, страстном поцелуе. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей ладонью — часто, неровно.

И вдруг... Я вспомнила. Вспомнила, как увидела его в ресторане, совсем другого Макара. Как он врал мне притворяясь совершенно другим человеком.

Я резко оттолкнула его.

— Нет... - прошептала я, отступая.

— Лида... - он потянулся ко мне, глаза полные боли.

— Нет! — я сжала кулаки. — Ты не можешь просто прийти и... и...

Но он снова поцеловал меня. Мягче теперь. Медленнее. Как будто просил прощения каждым прикосновением губ. И я...

Боже! Я снова ответила!

Потому что ненавидела его.

Потому что любила.

Когда его пальцы запутались в моих волосах, а губы шептали мое имя между поцелуями, я поняла одно — я проиграла.

Его губы оторвались от моих, но лоб остался прижатым ко мне. Мы дышали тяжело, как после долгого бега, наши сердца бились в унисон громко, бешено, будто пытаясь вырваться из груди и слиться воедино.

— Лида... - его голос был хриплым, прерывистым.

Я не ответила. Не могла. Вся дрожала, как осенний лист на ветру. И тогда он обнял меня крепче, прижал к своей груди, я почувствовала, как сильно бьется его сердце.

— Прости меня, — прошептал он, и его пальцы осторожно вплелись в мои волосы, гладили их, как что-то хрупкое, драгоценное. — Прости, пожалуйста...

Я закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди.

— Я был идиотом, — продолжал он, его губы касались моих волос, когда он говорил. — Я не смогу без тебя!

Я подняла глаза и увидела его лицо, такое близкое, такое родное. В его глазах стояли слезы, и это ранило сильнее любых слов.

— Я больше никогда так не сделаю, — он провел пальцами по моей щеке, смахивая мои собственные слезы. — Ты веришь мне?

Я хотела сказать "нет". Хотела оттолкнуть его, убежать, спрятаться. Но...

Но когда он смотрел на меня так, честно, беззащитно, как тогда, в самом начале, я не могла лгать.

— Я не знаю, — прошептала я.

Он прижал мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем.

— Ты чувствуешь? Оно бьется только для тебя! Всегда!

Его слова обожгли. Я хотела злиться. Хотела ненавидеть. Но вместо этого мои пальцы сжали его рубашку, притягивая ближе.

— Ты причинил мне боль, — сказала я, и голос мой дрогнул.

— Знаю. И я буду заслуживать твое прощение каждый день, если ты дашь мне шанс.

Он наклонился и осторожно прикоснулся губами к моему лбу, затем к носу, к щекам, как будто заново узнавая каждую черту.

— Ты мое все, Лида! Моя жизнь! Моя душа!

И когда его губы снова нашли мои, уже нежно, почти несмело, я поняла, что бы ни было в прошлом, я не готова отпустить его. Не сейчас. Не когда он смотрит на меня так, будто я весь его мир.

Я ответила на поцелуй, чувствуя, как что-то теплое и светлое разливается в груди.

Лида

Его губы не отпускали меня ни на секунду. Тот первый поцелуй у двери перерос в нечто большее жадное, властное, заставляющее забыть обо всем. Я чувствовала, как теряю контроль, когда его пальцы впились в мои бедра, прижимая к себе так плотно, что через тонкую ткань платья я ощущала каждую линию его тела.