— Рад знакомству, — выдавил я, и мои слова повисли в воздухе.

— Очень рада, — ответила Лида.

Её голос звучал так неестественно, будто она репетировала эту фразу перед зеркалом. Она опустилась на стул напротив меня, и я заметил, как дрожат её ресницы.

— А я думала вашего сына зовут Артем. — сказала Лида.

— Почему? — удивился отец.

— Не знаю даже, — прошептала она, и эти три слова прозвучали как приговор.

Мои пальцы сами потянулись к телефону. Я набрал: "Я объясню всё после."

Её телефон дрогнул, она прочитала, и я увидел, как её губы сжались в тонкую ниточку. Ответ пришел мгновенно: "Не надо."

Я чувствовал, как стены ресторана смыкаются вокруг меня. Снова набрал: "Лида, давай поговорим после? Только мы! Все объясню, правда."

Она прочитала, положила телефон на стол экраном вниз без ответа.

Отец тем временем разливал вино, его голос звенел неестественно весело. Светлана Сергеевна смеялась его шуткам, но её взгляд постоянно возвращался к дочери.

Лида сидела, словно во сне. Её вилка бесцельно водила по тарелке с фуа-гра, оставляя причудливые узоры на соусе. Она не притронулась ни к одному блюду.

Я тоже. Вино стояло нетронутым. Во рту пересохло, а в груди разливалась странная тяжесть — смесь вины и бессилия.

Снова написал: "Прости меня. Пожалуйста."

Она взглянула на экран, положила телефон в сумку, снова без ответа.

В этот момент я осознал всю глубину своего предательства. Я сидел здесь, притворяясь незнакомцем, в то время как её глаза — эти прекрасные серо-голубые глаза, в которых я тонул сотни раз — смотрели на меня с немым укором.

Самый страшный ужин в моей жизни. И самый длинный. Каждая минута растягивалась в вечность, каждый взгляд Лиды прожигал насквозь. Я готов был отдать всё, чтобы оказаться где угодно, только не здесь.

Отец поднялся со стула с той самой улыбкой, которую я видел только в его деловых переговорах — расчетливой, но обаятельной.

— Давай потанцуем? — его пальцы мягко обхватили руку Светланы Сергеевны.

Как только они отошли, я резко повернулся к Лиде. Мой локоть задел хрустальный фужер, и он закачался, оставляя на скатерти кроваво-красные круги от вина.

— Лида... - моя ладонь накрыла ее сжатый кулак, ее кожа была ледяной, несмотря на духоту в ресторане.

Она дернулась так резко, что золотой браслет на ее запястье звякнул.

— Не трогай меня, — прошептала она, и в этом шепоте было больше ненависти, чем в любом крике.

Я видел, как по ее шее пробежала дрожь.

— Я собирался рассказать тебе все вчера, но ты...

— Вчера? — ее голос внезапно стал громким, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Она понизила тон, но каждое слово било точно в сердце: — Полгода. Полгода ты водил меня за нос. Кто ты вообще? Макар? Артем? Или… - ее губы искривились в улыбке, от которой мне стало физически больно, — может, у тебя их несколько, таких девочек для развлечений?

Я почувствовал, как по спине стекает холодный пот.

— Лида, ты сама решила, что я Артем! Помнишь наше первое свидание? Ты сама так назвала меня, а я...

— И вместо того чтобы поправить, ты решил играть роль? — ее пальцы впились в край стола так, что ногти побелели. — Бедный студент, да? Ха! — ее смех прозвучал фальшиво, — Интересно, а что еще было ложью? Может, твои чувства тоже часть спектакля?

Я почувствовал, как сжимается горло.

— Квартира, работа, все это правда! Мы же вместе её снимали у бабы Раи…

— Довольно! — она вскочила так резко, что ее стул с грохотом упал на паркет. — Хорош, братик! — это слово она произнесла с такой ядовитой сладостью, что у меня похолодело внутри.

Когда она направилась к танцполу, я заметил, как дрожат ее плечи под тонкой тканью платья. Она что-то быстро сказала матери, и пошла прочь из зала.

— Что ты натворил? — отец схватил меня за предплечье так сильно, что останутся синяки. Его дыхание пахло дорогим коньяком и гневом.

— Потом.

Я вырвался и бросился к выходу, толкая официанта с подносом. На улице ледяной ветер ударил в лицо. Лида уже садилась в такси, ее силуэт виднелся за грязным стеклом.

— ЛИДА! — мой крик разнесся по улице. Машина тронулась, оставляя за собой шлейф выхлопных газов.

Телефон дрожал в моих руках. Первый звонок — гудки. Второй — "абонент недоступен". Третий — сразу в трубку. Я открыл Telegram и увидел страшную надпись: "Этот пользователь ограничил возможность писать ему сообщения".

Полгода назад

Макар

Я сидел за столиком у окна, механически помешивая ложкой уже остывший латте. Шестой день подряд. Кофе здесь был откровенно посредственный — горьковатый, с явным привкусом пережаренных зерен. Но я возвращался снова и снова.

— Кофе — гадость, — фыркнул Макс, отодвигая свою чашку.

Я даже не взглянул на него. Мой взгляд автоматически нашел ее — Лиду. Она двигалась между столиками с грацией балерины, ее белоснежная коса покачивалась в такт шагам. Когда она наклонялась, чтобы принять заказ, из-за воротника форменного платья выбивалась тонкая серебряная цепочка — простая, дешевая, но на ее фарфоровой коже она выглядела драгоценностью.

— Здесь самый лучший кофе в городе, — пробормотал я, следя, как солнечный луч играет в ее волосах, превращая их в жидкое серебро.

Макс фыркнул, проследив направление моего взгляда.

— Ну еще бы! Кофе у них, конечно, знатный, — его губы растянулись в саркастической ухмылке.

Я отпил глоток, стараясь не морщиться.

— Да ну тебя.

— И давно ты тут полюбил этот... э-э... изысканный напиток? — Макс развалился на стуле, играя зажигалкой.

Его взгляд скользнул по моему образу: идеально сидящий Tom Ford, часы Patek Philippe, кольцо с черным бриллиантом на мизинце.

— Я приезжал к ней с цветами после закрытия, — признался я, наблюдая, как Лида ловко собирает посуду с соседнего столика. Ее пальцы — длинные, изящные, с едва заметным следом от ручки на среднем пальце — двигались с удивительной точностью. — Я уже все перепробовал. Она даже на меня не смотрит.

Макс закатил глаза.

— Нашел чем перед ней крутить. Ха! — он щелкнул пальцами перед моим лицом. — Таким, как она, деньги не нужны. Им подавай светлые чувства, романтику, честные намерения. Так что ты, дружок, в пролете.

Я нахмурился.

— Хочешь сказать, если я буду бедным студентом, она в меня влюбится?

— Угу, — Макс лениво потянулся, демонстрируя свои запястья, свободные от дорогих аксессуаров. — Вот только тебе таким никогда не стать.

— Почему?

Мой друг оценивающе оглядел меня с ног до головы.

— Брендовые шмотки, — начал он, тыча пальцем в мою рубашку. — Кольца на пальцах, — его палец переместился к моей левой руке. — На твоих волосах больше лака, чем у нее на губах помады, — он презрительно сморщил нос. — Я уже молчу о том, что твои туфли стоят больше, чем ее годовая зарплата.

В этот момент Лида проходила мимо нашего столика. Ее запах — ваниль и что-то цитрусовое — на секунду окутал меня. Она даже не взглянула в мою сторону.

Когда она скрылась за стойкой, Макс многозначительно поднял бровь.

— Ну что? Готов к перевоплощению, принц?

Я задумался, разглядывая свое отражение в зеркальной стене. Богатый мажор, наследник империи, человек, для которого мир всегда лежал у ног. И официантка, которая даже не замечала моего существования.

А что если Макс прав и ей нужен просто обычный парень?

— А давай попробуем!

Я стоял перед зеркалом в своей гардеробной, окруженный стеллажами с дизайнерскими вещами, и чувствовал себя полным идиотом.

— Ладно, Макс, допустим, ты прав. Но как, блин, выглядеть обычным?

Мой друг, развалившись на кожаном диване, презрительно осмотрел мой гардероб.

— Во-первых, убери это всё.