— Что всё?

— Всё!

Он встал, потянулся и начал методично выдергивать вещи с вешалок.

— Этот Givenchy? Выбрось. Этого Balenciaga? Сжечь. Этот Dolce Gabbana? Отдать бомжам.

— Ты издеваешься?

— Нет.

Он швырнул в меня футболкой, которая стоила как чей-то месячный заработок.

— Ты хочешь, чтобы она тебя заметила? Тогда забудь, кто ты.

Я закусил губу.

— Хорошо.

Я отправился на рынок, чтобы купить себе вещи. Я стоял перед ларьком и чувствовал себя шпионом на вражеской территории.

— Молодой человек, вам помочь? — продавщица, загорелая, с ярко-красным маникюром, оценила меня взглядом.

— Да. Мне нужно... - я растерялся. — Ну, как одеваются обычные парни?

Она засмеялась.

— Ну, джинсы, футболка, кроссовки.

— Какие джинсы?

— Ну, обычные. Не рваные. — она показала мне джинсы.

Я потрогал материал, грубый, жесткий.

— А футболки?

— Вот, с принтами.

Я выбрал одну с надписью "Just do it" (но без логотипа Nike, что меня смутило).

— А кроссовки?

— Вон те, белые.

Я примерил, подошва тонкая, ногам неудобно.

— Они жмут.

— Разносятся.

Я вздохнул.

— Ладно, беру.

Дома я впервые надел дешевые джинсы, они скрипели на сгибах, футболка пахла химией, кроссовки давили на мизинцы. Я посмотрел в зеркало.

— Боже, я выгляжу как студент-первокурсник.

Макс зашел в комнату, увидел меня и захохотал.

— Да ты гений!

— Ты думаешь, сработает?

— Если ты еще и волосы приведешь в беспорядок — точно!

Я подошел к зеркалу. Мои идеально уложенные волосы, за которые я платил стилисту бешеные деньги, теперь казались мне неестественными. Я запустил в них пальцы, взъерошил. Потом слегка намочил и снова помял.

— Теперь ты выглядишь так, будто только что встал с дивана после ночи в обнимку с пивом, — одобрил Макс.

— Отлично.

Макс сказал, что обычные люди ездят на автобусе, вот только это было сложнее чем вещи. Я стоял на остановке, сжимая в руке мелочь впервые в жизни я видел железные монеты, и чувствовал, как потеют ладони.

Автобус подъехал, скрипя тормозами, я зашел, сунул деньги в приемник.

— Молодой человек, не хватает пять рублей, — сухо сказал водитель.

— Что?

— Пять рублей.

Я порылся в карманах.

— У меня нет.

— Тогда выходи.

Я покраснел.

— Да ладно, мужик, пропусти парня, — сказал кто-то сзади.

Водитель фыркнул и захлопнул дверь, я сел на свободное место, чувствуя, как на меня смотрят.

Вот так. Теперь ты обычный. Теперь у тебя есть шанс.

Я достал телефон, старый, который купил специально для этого и открыл чат с Максом.

"Я в автобусе. Чувствую себя дерьмом. Надеюсь, оно того стоит."

Он ответил мгновенно:

"Если она наконец посмотрит на тебя — да."

Я глубоко вдохнул.

Лида, теперь ты меня увидишь.

Полгода назад

Макар

Я стоял за углом кафе, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, и считал секунды. Через три минуты Лида должна была выйти. Гитара в чехле дешевая, купленная в подземном переходе неудобно давила на плечо, зачем я вообще ее купил. В руке — стопка тетрадей, которые я одолжил у друзей.

Ровно в 21:30 дверь кафе распахнулась, она вышла, поправляя сумку на плече. Белые волосы, собранные в небрежный хвост, поблескивали под уличным фонарем.

Идиотский план! Идиотский! Но другого выхода нет.

Я глубоко вдохнул и шагнул вперед. Расчет был точным — мы столкнулись ровно под фонарем. Тетради вылетели из моих рук, гитара грохнулась на асфальт.

— Ой, извините! — Я нарочно сделал голос чуть выше, неувереннее.

Присел на корточки, делая вид, что торопливо собираю бумаги. Сердце колотилось так громко, что, казалось, она должна его слышать.

— Вот, держите.

Ее пальцы, тонкие, с коротко подстриженными ногтями без лака протянули мне тетрадь. Я поднял взгляд — ее лицо было так близко, что я различал веснушки на переносице.

— Спасибо.

Я нарочно уронил одну тетрадь, развернулся и сделал несколько шагов.

— Артем!

Я замер. Черт. Черт. Черт. Какой к черту Артем?

Она догнала меня, протягивая последнюю тетрадь.

— Вот еще ваша.

Я взял ее, чувствуя, как под курткой на спине растекается холодный пот.

— Спасибо вам большое, — голос звучал неестественно в моих ушах.

Взглянул на тетрадь, там было большими буквами написано имя друга, ВОЛКОВ АРТЕМ. Черт!

— Вы так поздно одна, к друзьям?

— Нет, я с работы.

Я сделал удивленное лицо:

— И одна? О, так давайте я вас провожу?

— Не стоит, спасибо.

Ее пальцы нервно теребили ремешок сумки.

— Да нет, вы же мне помогли, — я нарочно замялся, изображая застенчивость. — Я... я обязан проводить вас. Уже темно.

Она посмотрела на меня — долгим, оценивающим взглядом. Я видел, как она взвешивает варианты.

— Ладно, — наконец сказала она. — Только до остановки.

Я кивнул, сглотнув комок в горле. Первая ступенька пройдена.

Каждый день в 21:25 я уже стоял у выхода из кафе, пряча руки в карманы потрёпанной ветровки и стараясь выглядеть непринуждённо. Ветер шевелил мои теперь уже неидеальные волосы, а под ногами хрустели опавшие листья. Я будто заново учился дышать этим осенним воздухом — густым, пахнущим кофе и дымом.

И вот дверь распахивалась.

— Артем, опять ты?

Она выходила, закутавшись в тоненький плащ, вечно не по погоде, и поджала губы, но я уже научился замечать, как дрожат уголки её рта, сдерживая улыбку.

— Ну я же живу в том же районе! — говорил я, делая вид, что это просто совпадение.

Ложь.

Я жил за городом, в доме с панорамными окнами, где утром подавали завтрак на террасе, а вечером зажигали камин. Но сейчас всё это казалось каким-то далёким, ненастоящим. Настоящим был только этот тротуар, её усталые глаза после смены и мой дурацкий свитер, который уже начал скатываться на локтях. Первые дни она не подпускала меня ближе, чем на метр.

— До остановки и всё, — говорила она, крепче сжимая сумку.

Я кивал и шёл рядом, стараясь не смотреть на неё слишком открыто. Но иногда, краем глаза, замечал, как она украдкой разглядывает мои руки, мои кроссовки, мою тень на асфальте, которая казалась такой же обычной, как у любого другого парня.

Потом границы размылись, однажды она вдруг сказала:

— Ладно, проводи до подъезда.

И я чуть не споткнулся от неожиданности, а потом появилась та самая лавочка.

Старая, с облупившейся краской, рядом с её домом. Мы садились на неё, и она рассказывала о своих сменах, о капризных клиентах, о разлитых латте, о том, как однажды уронила целый поднос с десертами.

— Представляешь, крем был везде — даже на люстре! — она закидывала голову назад и смеялась, а я смотрел, как свет фонаря играет в её белых волосах, и думал: Боже, я готов слушать эти истории всю жизнь.

Я делал вид, что понимаю.

— Да уж, чаевые, наверное, в тот день были плохие, — кивал я, хотя понятия не имел, каково это — ждать эти жалкие бумажки от чужих людей.

Но она верила, и вот уже её плечо иногда касалось моего, когда она смеялась. Вот уже она оставляла мне последний кусочек шоколадки, которую приносила из кафе. Вот уже её пальцы, холодные, всегда холодные, иногда задерживались на моей ладони на секунду дольше, чем нужно.

И я ловил себя на мысли, что никогда, ни в одном из своих дорогих ресторанов, ни на одной вечеринке с шампанским я не чувствовал себя таким настоящим, как сейчас.

Я рылся в интернете, как одержимый.

«Куда водят девушек без денег?»

«Дешевые свидания»

«Как выглядеть бедным, но романтичным»

Макс ржал:

— Ты серьезно? Ты — Макар Лужков, наследник половины города — гуглишь «бесплатные фонтаны для поцелуев»?

— Заткнись.