Макар

Черный Mercedes плавно скользил по идеальному асфальту загородного шоссе, словно корабль по гладкой воде. Я нарочно выбрал самую роскошную машину из отцовского гаража с раздельным салоном, тонированными стеклами и кнопкой, поднимающей звуконепроницаемую перегородку между нами и водителем.

Моя рука лежала на ее колене, пальцы слегка сжимали тонкую ткань ее платья. Она сидела, стиснув зубы, глядя в окно на мелькающие сосны.

— Макар... - она бросила на меня предупредительный взгляд, но я только улыбнулся, проводя большим пальцем по внутренней стороне ее бедра.

Ее ноги резко сомкнулись, отбрасывая мою руку.

— Что? — я нарочно говорил громко, хотя перегородка была поднята, и водитель ничего не слышал. — Мы же брат с сестрой. Разве нельзя?

Она отвернулась, но в отражении в стекле я видел, как ее щеки горят, как губы слегка дрожат.

"Элит-Мебель" оказался огромным шоу-румом с хрустальными люстрами и консультантами в костюмах. Нас встретили как королевских особ с шампанским и каталогами в кожаном переплете.

— Гостевой домик требует полного обновления, — заявил я главному менеджеру, чувствуя, как Лида напряглась рядом. — Нам нужно пять диванов, десять кроватей и столько же матрасов.

Она чуть не поперхнулась шампанским.

— Особое внимание главной спальне, — продолжал я, наслаждаясь ее реакцией. — Кровать должна быть очень прочной. Чтоб не скрипела.

Лида резко кашлянула, ставя бокал на столик.

— Вам нездоровится? — менеджер бросил обеспокоенный взгляд.

— Душно, — она прошипела, сжимая сумочку так, что пальцы побелели.

Я продолжил, разглядывая каталог.

— Матрасы средней жесткости. Чтобы... высыпаться.

Ее рука вдруг впилась мне в запястье, ногти оставляя полумесяцы на коже.

— Хватит, — шепот был резким, но я видел, как дрожит ее нижняя губа.

Я наклонился к ее уху.

— Ты сама начала эту игру, сестренка.

Мы выбрали кровать королевского размера, из массива редкого эбенового дерева, с резным изголовьем. Когда менеджер отошел оформлять заказ, я прижал Лиду к стенду с образцами шелковых тканей.

— Представляешь, как мы ее опробуем? — мои губы коснулись ее уха.

Она резко выскользнула, поправляя платье.

— Ты невозможен.

Но когда она отвернулась, я видел ее пальцы дрожат, а дыхание сбивчиво.

— Нам нужно проверить качество перед покупкой, — прошептал я, и моя рука скользнула по её талии, чуть ниже, чем следовало бы.

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул огонь не гнев, нет. Жажда.

— Ты сумасшедший! — её голос был тихим, но в нём дрожала та же нотка, что и вчера, когда она молила меня не останавливаться. — Здесь же камеры…

Я медленно поднял взгляд. Да, камеры висели под потолком, их красные огоньки мерцали, словно предупреждая. Но прямо перед нами стояла гардеробная-трансформер, дубовые двери с резными ручками, зеркала в золотых рамах, мягкий свет, льющийся из скрытых светильников. Выставочный образец. Идеальное место.

— Там их нет, — я ухмыльнулся, и мои пальцы сжали её запястье.

Она не сопротивлялась. Её дыхание стало прерывистым, губы слегка приоткрылись, а когда я потянул её за собой, она лишь прошептала.

— Мы не можем…

— Можем.

Я притворился, будто показываю ей внутреннюю отделку, и уже через секунду дверь закрылась за нами с тихим щелчком.

Пространство было небольшим, но продуманным до мелочей: зеркала со всех сторон, отражающие наши силуэты, бархатные пуфы для примерки, вешалки из чёрного дерева. И главное полная звукоизоляция.

Я прижал её к зеркалу, и холодное стекло заставило её вздрогнуть. Мои губы нашли её шею, зубы слегка сжали кожу, и она застонала, когда мои руки подняли подол её платья.

— Ты помнишь, как было вчера? — я целовал её плечо, чувствуя, как её тело выгибается навстречу. — Как ты кричала?

Она не ответила, но её бёдра сами приподнялись, когда мои пальцы скользнули под кружевное бельё. Она была уже мокрой вся эта игра, мои намёки, опасность быть пойманными…

— Тише… — прошептала она, но её голос сорвался, когда я расстегнул ремень.

Я вошёл в неё резко, заставив её вскрикнуть, но звук потонул в моём поцелуе. Её ноги обвили мои бёдра, каблуки впились в спину, оставляя следы.

Зеркала вокруг отражали нас со всех сторон: её растрёпанные волосы, мои руки, сжимающие её бёдра, как наши тела сливались в этом запретном месте.

— Они… могут войти… — она задыхалась, но двигалась навстречу, её ногти впились в мои плечи.

— Пусть попробуют, — я укусил её за губу, ускоряя ритм.

Её стоны становились громче, несмотря на попытки сдержаться. Я чувствовал, как она приближается, как её тело сжимается вокруг меня.

— Кончай, — приказал я, и её тело вздрогнуло, волны удовольствия прокатились по ней, заставив её вскрикнуть.

Мы едва успели прийти в себя, когда за дверью раздались шаги. Лида быстро поправила макияж, её пальцы дрожали, когда она прижимала к лицу компактную пудру. Я лишь облизал губы, смахивая следы её помады, и расправил рубашку.

— Готовы продолжить осмотр? — спросил я громко, открывая дверь.

Консультант стоял в двух шагах, с папкой документов в руках.

— Да, конечно, — ответила Лида, но её голос дрожал.

Только я видел, как дрожат её колени, как она слегка прихрамывает, возвращаясь к стенду с тканями. И только я знал, под её платьем не было белья.

Тяжелая стеклянная дверь магазина мягко закрылась за нами, отсекая блеск хрустальных люстр и запах дорогой кожи. Я шел следом за Лидой, не скрывая ухмылки, ее шаги были чуть неуверенными, ноги слегка заплетались. Моя вина. И мне это чертовски нравилось.

Она первой нырнула в салон машины, приглушенно вздохнув, когда мягкая кожа сиденья приняла ее уставшее тело.

— Домой? — ее голос прозвучал устало, но я-то видел, как ее зрачки расширились, когда я опустился рядом.

Я поймал ее отражение в тонированном стекле размытое, но такое знакомое. Эти губы, чуть припухшие после моих поцелуев. Эти ресницы, трепетавшие, когда она пыталась не смотреть на меня.

— Какое домой? — я нарочно провел пальцем по ее колену, чувствуя, как она вздрагивает. — Обои еще не выбрали. И ты ничего не ела с утра.

Она сжала клатч так, что костяшки пальцев побелели.

— Поехали в "La Luna", — бросил я водителю, не отрываясь от ее профиля.

Лида резко повернулась ко мне. В ее глазах мелькнуло что-то новое не страх, нет. Испуг. Она никогда не была в этом ресторане.

— Макар — ее голос дрогнул.

Я перебил, нарочно громко.

— Папа будет рад, что мы так ответственно подошли к ремонту.

Ее губы сжались в тонкую ниточку. Она резко отвернулась к окну, но я видел, ее шея покрылась предательскими пятнами. Моя скромница.

Машина тронулась, и я медленно, будто невзначай, положил ладонь ей на колено.

— Расслабься, сестренка... - мой голос был теплым, как мед, но пальцы сжимали ее чуть сильнее, чем нужно. — Мы же просто выбираем обои.

Она резко вдохнула этот звук, этот вздох, я слышал его вчера вечером, когда ее тело выгибалось под моими руками.

Я знал, что она слышит мое вранье. Но еще я знал другое — ей это нравится.

"La Luna" встретила нас тихим перезвоном бокалов и мягким светом свечей. Я проводил Лиду к столику у окна, наблюдая, как напряжение постепенно покидает ее плечи. Она устала и не только от сегодняшнего дня.

— Закажи что-нибудь вкусное, — я придвинул ей меню. — Ты ничего не ела с утра.

Официант поставил перед ней бокал розового вина.

— Спасибо, — прошептала она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.

Я заказал ей утиную грудку с гранатовым соусом.

Макар

На следующее утро запах свежесваренного кофе и круассанов не смог пробиться сквозь туман в моей голове. Туман был из-за нее. Из воспоминаний о том, как ее тело трепетало подо мной в гардеробной, о ее сдавленных стонах, о том, как она кусала мне плечо, чтобы не закричать. Каждая клетка моего тела гудела, требуя повторения.