Слова обжигали, как признание собственного поражения. Я видел, как она намеренно отворачивается, когда я вхожу в комнату, как замирает, услышав мои шаги.

— А с гитарой тема не прокатила? — Макс, как всегда, невозмутим.

Я провел рукой по лицу, вспоминая вчерашний вечер. Как стоял под ее окном под проливным дождем, как пальцы цепенели на струнах, как играл нашу песню до тех пор, пока не лопнула самая тонкая струна.

— Нет. Она лишь раз в окно выглянула и тут же исчезла.

Голос мой звучал хрипло. На другом конце провода наступила пауза. Я слышал, как Макс шумно вдыхает, верный признак того, что в его буйной голове рождается очередная безумная идея.

— Беда, — наконец произнес он. — А может, мы тебе ноги сломаем?

Я замер.

— Что?

— Ну знаешь, классика жанра! — его голос зазвенел неподдельным энтузиазмом. — Она с жалостью будет за тобой ухаживать. Что думаешь?

Я стиснул зубы, чувствуя, как по спине пробегает знакомая дрожь ярости.

— Может, тебе что-нибудь сломать? — прошипел я.

Макс лишь рассмеялся, заразительно, бесстыдно, как всегда.

— Ладно, ладно. Думаем дальше.

Я закрыл глаза. В голове была пустота. Все мысли, все слова, все признания все уже было сказано. И все равно не сработало.

— Да нет у меня идей, — признался я наконец, и это прозвучало как приговор.

Повесив трубку, я швырнул телефон на кровать. Он подпрыгнул и упал на пол с глухим стуком. Мне было все равно.

Я сидел в кабинете отца, бесцельно перебирая бумаги, когда снизу раздался оглушительный грохот — будто в парадную дверь врезался грузовик. Сердце екнуло: а вдруг это Лида... Вдруг что-то случилось...

Выскочив в коридор, я услышал знакомый голос.

— Эй, осторожнее я сам!

Спускаясь по мраморной лестнице, я увидел Макса, который с размаху ввалился в холл, волоча за собой огромный кожаный чемодан с наклейками разных стран. Его рыжие волосы торчали во все стороны, а на лице красовалась та самая бесшабашная ухмылка, которая всегда означала неприятности.

— Что за черт? — спросил я, чувствуя, как начинает болеть голова.

Макс размахнул руками так, что едва не задел античную вазу.

— Экстренная ситуация, дружище! В моей квартире травят тараканов! Жить негде!

Я скрестил руки на груди:

— У тебя пентхаус на Рублевке.

— Ну и что? — Макс уже расхаживал по холлу, разглядывая интерьер с преувеличенным восхищением. — Тараканы тоже любят роскошь! О, смотри-ка! — он остановился перед картиной Малевича. — Очередной черный квадрат, который стоит как моя машина!

Я хотел ответить, но в этот момент из гостиной вышла Лида. Она замерла на пороге, увидев незнакомца. Солнечный свет из высоких окон падал на ее стройную фигуру в простом синем платье, делая ее почти нереальной. Макс застыл с открытым ртом.

— День добрый! — наконец выдавил он, делая театральный поклон. — Макар, а что это за богиня украшает твой дом?

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Знакомься, — сказал я, делая шаг вперед. — Это Лида, моя... - я запнулся, — сводная сестра. Лида, это Макс, мой друг.

Макс стремительно закрыл расстояние между ними и схватил Лидину руку.

— Очарован! — он поднес ее пальцы к губам с такой театральностью, будто мы находились в придворном театре XVIII века.

Лида широко раскрыла глаза. Я видел, как она колеблется, улыбнуться этому безумному приветствию или отпрянуть.

— Вы знакомы с детства? — осторожно спросила она, выдергивая руку.

— С пеленок! — воскликнул Макс, не обращая внимания на мой убийственный взгляд. — Мы с Макаром...

— Макс, — я резко перебил его, — Ты же хотел осмотреть свою комнату?

Но мой друг уже увлек Лиду в гостиную, размахивая руками и рассказывая какую-то невероятную историю про наш "подвиг" в Оксфорде, который на самом деле закончился ночью в полицейском участке.

Я стоял в дверях, наблюдая, как Лида сначала скептически поджимает губы, потом невольно улыбается, а затем и вовсе смеется над какой-то глупостью, которую выпалил Макс.

Вечером отец устроил официальный ужин. Лида сидела напротив меня, тщательно избегая моего взгляда. Макс, облаченный в смокинг, развлекал всех историями, которые на 90 % состояли из вымысла.

— А вот в Тибете, — вещал он, размахивая вилкой, — Меня научили есть палочками левой рукой.

Размашистый жест — и ваза династии Мин, к счастью, та самая подделка, которую отец купил на аукционе, полетела на пол с душераздирающим звоном. Тишина. Затем Света нервно захихикала. Лида прикрыла рот ладонью. Даже отец скрывал улыбку за салфеткой.

— Пятьсот лет истории, — мрачно сказал я, глядя на осколки.

— Зато теперь у вас есть повод купить новую! — невозмутимо парировал Макс.

Утром я проснулся от громкого стука в дверь. "Семь утра", — мелькнуло в голове, когда я увидел на часах 6:58. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Макс с подносом, на котором дымились какие-то странные шарики.

— Завтрак в постель, ваше высочество! — провозгласил он, ставя поднос мне на колени. — Рецепт моей бабушки!

Я осторожно понюхал.

— Это... пельмени в шоколаде?

— Инновационная кухня! — Макс уселся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели. — Кстати, сегодня у нас насыщенная программа.

Я закатил глаза и упал на кровать. Если первый вечер казался хаотичным, то теперь дом окончательно превратился в филиал цирка.

Макс "случайно" нашел отцовский дрон для гольфа.

— Смотрите, я научился им управлять! — крикнул он со двора.

Я только успел выглянуть в окно, как дрон со свистом пронесся мимо, врезался в хрустальную люстру в гостиной и устроил импровизированное световое шоу. Осколки дождем посыпались на пол, а Макс стоял посреди комнаты с пультом в руках и глупейшей улыбкой. Лида, наблюдавшая эту сцену, вдруг рассмеялась — звонко, безудержно. Это был первый искренний смех, который я слышал от нее за последнее время.

А потом Макс проник на кухню, под предлогом "показать фирменный рецепт" и за два часа превратил храм высокой кухни в забегаловку. Когда я зашел проверить, что за запах доносится снизу, передо мной предстала сюрреалистичная картина: главный повар с красным от злости лицом жарил бургеры, а помощники наперебой требовали "еще того соуса, как у Макса".

— Что происходит? — спросил я.

— Демократизация питания! — объявил Макс, размахивая шумовкой. — Лида, попробуй!

Он протянул ей мини-бургер с золотой фольгой вместо сыра. Лида колебалось секунду, затем откусила и зажмурилась от удовольствия.

Лида

Я сидела с книгой в саду, вдруг уловив странный запах, плывущий из распахнутых кухонных окон. Что-то жареное, дерзкое, совершенно неуместное в этом стерильном дворце. Любопытство пересилило.

Я вошла на кухню и застала сюрреалистичную картину: Макс, засучив рукава дорогой рубашки, стоял у плиты, окруженный кухонной челядью. Шеф-повар Арман с пунцовым лицом что-то яростно жарил, а молодые поварята толпились вокруг, как голодные птенцы.

— Лида! — Макс заметил меня первым. — Как раз вовремя!

Он ловко перевернул котлету, брызги масла весело запрыгали по плитке. В его руках появился миниатюрный бургер, булочка блестела от масла, листик салата свежо зеленел, а вместо сыра...

— Это съедобное золото, — торжественно объявил Макс, — как в тех дурацких ресторанах. Только мой вариант вкуснее.

Я колебалась. В этом доме я забыла, что такое есть руками, чувствовать вкус, а не статус блюда. Первый укус обжег губы. Второй душу.

Котлета оказалась идеальной — сочной внутри, с хрустящей корочкой. Соус щипал язык, напоминая уличную еду. А эта дурацкая золотая фольга хрустела на зубах, как тончайший вафельный лист.

— Ну как? — Макс наблюдал за мной, как фокусник за зрителем.

Я не успела ответить.

Дверь распахнулась, и в кухню вошел Макар. Он замер, озирая хаос: Арман, покрасневший от ярости, но увлеченно жарящий бургеры; кухонные мальчики, выстроившиеся в очередь; я с полуобгрызенным бутербродом и жирными пальцами.