— Давай.

Я толкнул дверь, и перед нами открылось большое, уютное пространство. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные окна, освещая паркетный пол, потертый временем, но все еще крепкий. В воздухе витал запах старого дерева и слегка затхлый аромат, домик давно не использовали.

— Отец хочет обновить здесь все, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. — Полы, стены, мебель...

— Да, я знаю, — Лида прошла дальше, осматривая гостиную. — Мама говорила, что здесь будут оставаться гости после свадьбы.

Я кивнул, наблюдая, как она проводит пальцами по каминной полке, оставляя след на слое пыли.

— Здесь красиво, — неожиданно сказала она.

Я подошел ближе.

— Да. Уютно.

Наши взгляды встретились, и на мгновение показалось, что время остановилось. В этом тихом, заброшенном домике, вдали от глаз родителей, слуг, всего этого поместья, мы снова стали просто Макаром и Лидой.

— Вот здесь, — я показал на стену, — Нужно заменить обои. Отец хочет что-то светлое.

— Может, кремовое? — она подошла ближе, и я почувствовал легкий аромат ее духов.

— Да, возможно.

Мы продолжили осмотр, обсуждая детали ремонта, но с каждой минутой напряжение между нами росло. Она то и дело касалась руки, когда указывала на что-то, наши плечи случайно соприкасались, а в моменты молчания воздух будто становился гуще.

— Спальни там, — я кивнул на дверь в конце коридора.

Лида заколебалась, но затем направилась туда. Комнаты были небольшие, каждая с двуспальной кроватью под покрывалом и окном, выходящим в сад.

— Здесь нужно поменять шторы, — сказала она, но голос ее дрогнул.

Я подошел ближе.

— Лида...

Она обернулась, и в ее глазах читалось то же, что я чувствовал сам смесь желания и страха.

— Мы не должны... - начала она, но я перебил.

— Я знаю.

Тишина.

Где-то за окном пролетела птица, тень мелькнула на стене.

— Но я не могу притворяться, что ты для меня просто сводная сестра, — сказал я тихо.

Ее губы дрогнули.

— Пожалуйста…

Я сделал шаг вперед и поцеловал её.

Её губы дрожали под моими, словно она боялась сделать этот шаг, но не могла остановиться. Я начал осторожно, едва касаясь её рта своими, давая ей возможность отступить, передумать, убежать. Но вместо этого её пальцы впились в мои волосы, притягивая меня ближе с такой силой, что боль пронзила кожу головы, смешавшись со сладким головокружением.

— Лида... - моё дыхание смешалось с её, горячее, прерывистое.

Я чувствовал, как её грудь прижимается к моей, как учащённо бьётся её сердце. Она ответила мне без слов, открыв рот под моими губами. Её язык — горячий, влажный, с привкусом утреннего кофе и чего-то неуловимо сладкого — коснулся моего, и в тот же миг мои руки сами нашли её талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовал каждую линию её тела через тонкую ткань платья: рёбра, изгиб позвоночника, мягкие бёдра.

— Мы не должны... - она прошептала, но её бедра уже прижались к моим, и я ощутил её тепло даже через слои ткани. Её дыхание стало неровным, губы покраснели от поцелуев.

Я разорвал поцелуй, чтобы снять с неё платье. Ткань соскользнула на пол с шуршащим звуком, открывая бледную кожу, покрытую мурашками. Она стояла передо мной в одном только белье — простом белом хлопковом, не в кружевном. От этого становилось ещё жарче — она не ждала этого. Не готовилась. Это было спонтанно, искренне, по-настоящему.

— Ты уверена? — я провёл пальцем по её ключице, чувствуя, как она дрожит под моим прикосновением.

Моя рука скользнула ниже, обводя контур её груди поверх тонкой ткани лифчика. В ответ Лида толкнула меня на кровать. Пружины скрипнули под моим весом, когда она взгромоздилась сверху, её колени сжали мои бёдра с силой. Её пальцы дрожали, расстёгивая оставшиеся пуговицы на моей рубашке.

Её губы обожгли мою грудь, зубы слегка сжали сосок, заставив меня застонать. Я впился пальцами в её бёдра, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Она двигалась сверху, как будто танцевала — её тело изгибалось в плавном ритме, когда она снимала с себя лифчик, сбрасывала его на пол.

Я перевернул её, прижав к матрасу. Наши взгляды встретились.

— Макар... - она прошептала моё имя, и оно прозвучало как молитва.

Мои пальцы скользнули по её животу, зацепились за резинку трусиков. Я снял с неё последнюю преграду, и вот она — вся передо мной. Она прикрыла глаза, когда мой палец прошёлся по её складкам, обнаружив, насколько она уже мокрая.

Когда я вошёл в неё, мы оба застонали. Она была такой тёплой, такой узкой, обжигающе горячей внутри. Её ноги обвили мою спину, пятки впились в поясницу, притягивая меня глубже.

— Боже... - она закинула голову назад, обнажив шею.

Я не удержался и впился зубами в нежную кожу, оставляя красный след. Начал двигаться медленно, но она подняла бёдра навстречу, требуя большего. Её ногти впились мне в спину, оставляя царапины.

— Не надо беречь меня, — прошептала она, и в её голосе звучала какая-то отчаянная решимость.

После этого всё стало горячее, быстрее. Кровать стучала о стену в такт нашим движениям, её стоны смешивались с моим дыханием. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, лизал наши тела — её грудь, подпрыгивающую в ритме наших движений, мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, наши соединённые тела.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, её внутренние мышцы начали ритмично пульсировать. Её пальцы впились в простыни, срывая ткань.

— Я... я... - она не могла говорить, её тело выгнулось в дугу.

— Да, — прошептал я, ускоряя движения, — Давай, я с тобой...

Её крик, когда она кончила, был самым прекрасным, что я когда-либо слышал. Её тело содрогалось подо мной, внутренние стенки сжимали меня так сильно, что через мгновение и я потерял контроль, погружаясь в неё до конца, пока мир не взорвался миллионом искр.

Мы лежали, сплетённые, покрытые потом, пытаясь отдышаться. Её сердце бешено стучало у меня под ладонью. Я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, как расслабляются мышцы её спины.

— Это было... - начала она, но я прикрыл её рот своим пальцем.

Её кожа под моими губами была тёплой, слегка солоноватой от пота. Я целовал её лоб, веки, кончик носа, чувствуя, как она прижимается ко мне всем телом. В воздухе витал её аромат.

Её пальцы рисовали круги на моей груди, обводя шрамы, родинки, следы от её же ногтей. Мои руки не могли перестать касаться её, скользили по влажной спине, цеплялись за рёбра, сжимали бёдра. Будто проверяя: реальна ли она? Действительно ли это произошло?

Я поймал её губы снова, уже не спрашивая, не сдерживаясь. Этот поцелуй был другим, требовательным, голодным. Моя рука скользнула между её ног, обнаруживая, что она всё ещё мокрая.

— Нам пора, — она прошептала, но её бёдра сами приподнялись навстречу моим пальцам.

— Мы осмотрели ещё не все спальни, — я провёл языком по её шее, чувствуя, как пульс под кожей учащается.

Она застонала, когда я перевернул её на живот. Мои губы прошлись по её позвоночнику, вниз, к самой пояснице. Её кожа здесь была особенно нежной, почти прозрачной. Я укусил её за ягодицу, оставив красный след, и она вскрикнула.

— Тише, — прошептал я, — А то услышат.

Она обернулась, и в её глазах читался вызов.

— Пусть слышат.

Эти слова стали последней каплей. Я ввёл в неё сзади, одним резким движением. Она вскрикнула, ногти впились в простыню.

— Да... вот так... - её голос сорвался, когда я начал двигаться.

Теперь я видел всё, как её спина выгибается, как мышцы спины напрягаются, как капли пота стекают между лопатками. Мои пальцы впились в её бёдра, оставляя следы.

Солнце уже почти село, окрашивая её кожу в золотисто-розовые тона. Комната наполнилась звуками, шлёпаньем наших тел, её приглушёнными стонами, скрипом кровати. Я почувствовал, как она снова приближается, её внутренние мышцы начали сжимать меня.

— Макар... я...