Я: Какая?

Ева: Он тебя выбрал.

Ева: И теперь он считает, что у него есть на тебя право.

Ева: А ты — ты пока ещё не решила, есть оно у него или нет.

Ева: Решай быстрее. Иначе он решит за тебя.

Я отложила телефон на одеяло.

Я смотрела в потолок.

Я думала оСергее Зимине , с тёплым голосом и предложением, которое мне не должно было быть сделано.

Я думала обАртёме , с серыми глазами, в которых сегодня впервые промелькнула боль.

Я думала осебе , которая сегодня впервые задала вопрос, на который я не хотела узнать ответ.

В этой историичто-то было не так.

И я очень-очень не знала, как мне сделать так, чтобы оно стало так.

Глава 8. Крашеный павлин с разрешения мамы

Прошла неделя.

За эту неделю в офисе у нас с Артёмом установилсяледниковый период . Не в смысле «ничего не происходит». В смысле «всё происходит ровно так же, как раньше, но при минус двенадцати градусах вокруг».

Он заходил в мой кабинет ровно один раз в день. Не для разговора — для проверки рабочих документов. Он стоял в дверях. Я отвечала на его вопросы. Он кивал. Он уходил.

В переговорной — тот же протокол. Конкретные вопросы. Конкретные ответы. Никаких комплиментов. Никаких «Полина». Только «Полина Александровна». Только короткое «спасибо» в конце.

Соня молчала, но я видела по её косичкам, что она следит за ситуацией так, как следят за обвалом графика. Дима подходил ко мне с шоколадкойдва раза в день. Он почему-то решил, что у меня что-то очень не так, и хотел поднимать мне дух при помощи углеводов. Это было трогательно. И почти работало.

Я не отвечала Артёму. Артём не отвечал мне. Мы оба делали вид, что между нами никогда никакого «сейчас — да» не было.

И именно это «никогда не было» было самой невыносимой частью.

В четверг Ева позвонила мне в обед.

— Полина.

— Ева.

— В субботу у вашего холдинга приём.

— Я знаю.

— Не корпоратив, а приём. С парами. С танцами. С шампанским до утра.

— Я знаю, Ева. Я там работаю.

— Полина.

— Да?

— Я иду с тобой.

Я моргнула.

— Ева. Я туда не иду.

— Полина.

— Что?

— Ты идёшь. Я с тобой. Это уже решено.

— Кем решено?

— Мной.

Я открыла рот.

Я закрыла рот.

Я очень хорошо знала Еву. Я знала, что если Ева приняла решение, единственный способ выиграть — это убедить её, что она приняла это решениене сама. А для этого нужно было либо время, которого у меня сейчас не было, либо хорошее настроение, которого у меня тоже не было. Поэтому я сдалась.

— Ева, я не уверена, что я хочу идти.

— Полина, ты идёшь не для себя. Ты идёшь для меня. У меня уже неделя в моей жизни без серьёзных событий, и я хочу шампанского, мужчин в костюмах, и одной маленькой драмы.

— Драмы?

— Полина. У меня к этому событию большие планы. Я хочу увидеть Артёма. Я хочу посмотреть на него своими глазами.

— Ева, не вздумай к нему подходить.

— Полина, я не идиотка. Я подойду к Кириллу. Кирилл, как мне кажется, безопасный объект.

Я в эту секунду должна была её остановить.

Я в эту секунду должна была сказать «Ева, нет. Не к Кириллу. К Кириллу — особенно не надо».

Я этого не сказала.

Я устала. У меня была неделя ледникового периода. У меня хотелось шампанского. И я подумала: что плохого может произойти, если Ева подойдёт к Кириллу. Кирилл — он же безобидный. Кирилл шутит. Кирилл флиртует. Они посмеются и разойдутся.

Это была — я хочу подчеркнуть —очень глупая мысль с моей стороны. Я её до сих пор не могу себе простить.

В субботу к восьми вечера Ева была у меня.

В этот раз она пришла без двенадцати платьев. В этот раз у неё были свои планы — она пришла в чёрном смокинге.

Я хочу пояснить. Смокинг — настоящий. Шёлковый отворот, узкие лацканы, без блузки под пиджаком (то есть совсем без блузки — пиджак на голое тело, застёгнутый на одну пуговицу). Брюки в пол. Лодочки на тонкой шпильке. Волосы собраны в низкий хвост. Макияж мягкий, кроме одной детали:ярко-красная помада .

Я открыла дверь. Я посмотрела на Еву. Я посмотрела ещё раз.

— Ева.

— Что?

— Ты идёшь на приём моего холдинга или ты идёшь на премию «Оскар»?

— Полина, у меня в жизни «Оскара» не будет. Дай мне возможность отыграть его на корпоративе твоих боссов.

Я не нашлась что сказать.

Я надела чёрное платье, то самое, в котором я уже была на прошлом корпоративе. То самое, к которому Артём сказал «хорошее платье». Я не уверена, было ли это решение специально, или подсознательно, или вообще никак, но я надела.

Ева посмотрела на меня.

— Полина.

— Что.

— Не наклоняйся.

— Ева, ты это уже говорила в прошлый раз.

— И повторяю.

Приём проходил в каком-то особняке в центре, который я раньше никогда не видела. Высокие потолки. Лепнина. Большие зеркала. Хрустальные люстры. Камин (живой). Шампанское лилось в той ровной обильности, которая бывает только когда хозяева мероприятия не считают бокалы.

Гостей было много. Партнёры, инвесторы, серьёзные люди в костюмах с серьёзными женщинами в дорогих платьях. Я сразу почувствовала: это не корпоратив. Это событие, на котором не пьют, а выпивают. Не танцуют, а танцуют тебя.

Я взяла бокал. Ева взяла два.

— Ева, для кого второй?

— Для меня. Через десять минут.

Артём стоял в дальнем углу.

Я его увидела сразу — Артём в зале для меня был как ориентир: язнала , где он, ещё до того, как искала его глазами. Это было ужасное знание, но оно было точным.

В чёрном костюме. С галстуком (в этот раз с галстуком — событие более формальное). Без улыбки. Он разговаривал с двумя женщинами в возрасте — серьёзные дамы, серьёзные украшения, серьёзные деньги. Он кивал. Он что-то отвечал. Он не смотрел на меня.

Я уточняю — не смотрел.

Я это очень хорошо проверила.

Он не смотрел на меня все четыре минуты, пока я наблюдала. Ни одного взгляда. Ни одного даже случайного.

И именно потому, что не былони одного , я поняла — он за мной следит. Очень внимательно. Просто очень-очень внимательно делает вид, что не следит.

Я отвернулась.

Ева потянула меня за рукав.

— Полина.

— Что?

— Я вижу бар. Я иду к бару. Ты иди общайся с серьёзными людьми.

— Ева, я с тобой.

— Полина, нет. Ты тут работаешь. Ты должна общаться, кивать, улыбаться, рассказывать про свои проекты. Я тут гость. Я должна выпить и развлекаться. Это профессиональное разделение труда. Иди.

Я её отпустила.

Это было, я хочу подчеркнуть, моёвторое неправильное решение за вечер. Первое было: согласиться, чтобы Ева пришла. Второе: отпустить её одну.

Я пошла кивать серьёзным людям.

Я кивала. Я улыбалась. Я отвечала на вопросы про холдинг, про мои планы, про мою команду. Я была образцовая сотрудница. Я мысленно зарабатывала своему отделу будущие премии.

Через пятнадцать минут я повернула голову в сторону бара.

И увидела сцену, которая, я думаю, теперь со мной останется до конца моих дней.

Ева стояла у бара.

Опершись локтем о стойку. С бокалом шампанского в правой руке. С красной помадой. В чёрном смокинге. В позе, которая на людях такого роста и такой комплекции выглядит как «я вас всех видела».

Перед ней стоял Кирилл.

Кирилл был в своём фирменном виде: светлые волосы, идеальная стрижка, тёмно-синий костюм, белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, та самая улыбка, которой он, я уверена, обезоруживал девушек начиная с пятого класса. У него в одной руке был бокал. Вторая рука — была опущена и совершенно явно говорила:«я подошёл познакомиться» .

Я остановилась.

Я не вмешалась. Я не подошла. Я не подняла руку и не помахала Еве «эй, привет, познакомься, это мой босс».