Я уехала в восемь.

Мама дала мне с собой банку огурцов, кусок тёмной ноги, половину пирога, литр компота. Ну и вдогонку еще 2 сумки, которые я, по ее словал, уже разберу дома. Антон проводил меня до машины с ленивой усмешкой и сказал «пиши, не пропадай, мелкая». Папа обнял один раз — крепко, без слов.

Барсик не вышел провожать. Он спал в кресле и считал, что моё прибытие и убытие — это рутина, не стоящая его рыжего внимания.

На полпути в Москву мне пришло сообщение от Евы.

Ева: Ну?

Я: Жива.

Я: Папа всё знает.

Я: При этом я ему ничего не сказала.

Я: Это была магия.

Ева: Я тебя предупреждала. Папы видят сквозь очки.

Ева: Антон что-то про Артёма знает?

Я: Видел его один раз на форуме. Описал так, что у меня желудок сжался.

Ева: Полина.

Ева: Это хорошо или плохо?

Я: Я не знаю, Ева. Я в эту секунду не знаю ничего.

Ева: Хорошо, что не знаешь.

Ева: Кто знает — тот точно влип.

Ева: А кто не знает — у того ещё есть шанс.

Я: Ева.

Я: А если уже знаешь, но делаешь вид, что не знаешь?

Ева не ответила.

Она писала. Я видела три точки. Потом точки исчезли. Потом снова появились. Потом снова исчезли.

Через две минуты она написала одну строчку.

Ева: Полина, ты меня сейчас доведёшь до того, что я приеду к тебе сегодня с двумя бутылками вина.

Я: Приезжай.

Я: Я хочу вина.

Я: И я хочу тебя.

Ева: Уже еду.

Я ехала по тёмному шоссе. Москва впереди светилась длинной жёлтой полосой. У меня в машине пахло мамиными пирогами. На пассажирском сиденье стояла банка огурцов. У меня в голове звучала фраза папы.

«Если это человек — приведи».

Я смотрела вперёд. Я не очень понимала, что я делаю с этой фразой.

Но я её, кажется, уже не забуду.

Глава 7. Когда деньги странно пахнут — это уже не деньги

В понедельник утром мой холодильник был полон.

Мама дала мне с собой так много, что я в воскресенье вечером не смогла донести всё одним подходом — мне пришлось спускаться к машине трижды. Тёмная нога, картошка, огурцы, пирог с яблоками, пирог с капустой, литр компота, и почему-то отдельной банкой — варенье из крыжовника, которое я не просила, но мама сказала«ну вдруг тебе понадобится» . Маме всегда казалось, что варенье из крыжовника может понадобиться в любой момент. Это, я думаю, одна из её базовых жизненных гипотез.

Я заварила чай. Я открыла варенье из крыжовника. Я съела ложку. Я задумалась о том, насколько прав был папа, когда вчера на веранде сказал мне«если это человек — приведи» , и насколько я была неправа, когда ему почти кивнула в ответ.

«Это человек» былне человек. «Это человек» был мой начальник, у которого был начальственный взгляд, начальственная подпись на моих документах, и моя — выясняется — слабость, о которой я никогда никому не говорила.

Привести к папе слабость я была не готова.

Не сегодня.

Не в этой жизни.

К одиннадцати утра я добралась до своего рабочего ноутбука.

Дима пробежал мимо с шоколадкой — видимо, я опять выглядела как «новый сеньор, которого надо подбодрить». Соня уже была на своём месте, изучала какую-то таблицу. Я открыла почту.

В почте двести семнадцать непрочитанных. Большая часть — рассылки, информационные письма, корпоративные напоминания о том, что надо подтвердить визит к стоматологу по ДМС.

И одно письмо, на которое я споткнулась глазами.

Тема:Предложение о сотрудничестве — конфиденциально .

Отправитель:Сергей Зимин, старший партнёр, «Зенит-Капитал» .

Я нажала.

Письмо было длинное, корректное, написанное человеком, который явно знал, как писать письма. Он представлялся: «Зенит-Капитал» — инвестиционный фонд, специализирующийся на финтех и AI-проектах. Они следили за моими работами в Берлине. Они в курсе моего перехода в холдинг.

Дальше шло предложение.

Они хотят встретиться. Лично. Со мной.Не с холдингом . Со мной. Чтобы обсудить «возможные форматы сотрудничества», которые могут быть «взаимовыгодными для меня лично».

Я перечитала это место три раза.

Я отложила варенье из крыжовника, которое я по инерции пронесла с собой в офис и поставила на стол.

Я очень спокойно встала. Я очень спокойно подошла к Сониному столу.

— Соня.

— Да?

— Подойди ко мне на минуту.

Соня подняла глаза от ноутбука. Соня посмотрела на меня. Соня всегда видела.

— Что-то случилось, Полина?

— Не знаю. Может быть. Посмотри со мной.

Соня прочитала письмо.

Соня читала медленно. Соня всегда читала медленно, она говорила, что быстрое чтение — это «когда не успеваешь думать о словах». Я ей завидовала. Я читаю быстро. Я часто пропускаю важное.

Соня дочитала. Положила руку на мышку. Подняла глаза.

— Полина. Этоне нормальное письмо.

— Я знаю. Что именно тебя беспокоит?

— Первое: тема, — Соня показала на экран, — это не оборот серьёзного фонда. Серьёзные фонды пишут так:«предложение о сотрудничестве с указанием бенефициара» . Это формальный язык. А тут — слово«конфиденциально» как намёк.

Я подхватила.

— Второе: они пишут, что хотят сомной лично. Но я разработчик в команде. Большие фонды так не делают — они приходят к управлению, не к разработчику. Это либо они меня лично хотят перекупить — что странно, потому что я не звезда индустрии — либо они хотят что-то другое.

— Мне это не нравится.

Я смотрела на Соню.

— Соня.

— Да?

— Что бы ты сделала на моём месте?

— Я бы позвонила. Послушала. Не соглашалась бы ни на что. Просто послушала.

— Хорошо.

Соня — двадцать три года, тёмные очки, две косички — иногда говорила такие вещи, что я начинала чувствовать себя младшей.

Соня вернулась за свой стол.

Я подняла трубку и набрала номер.

Сергей Зимин взял на втором гудке.

— Полина Александровна. Я очень рад, что вы перезвонили.

Голос былтёплый . Слишком тёплый. Я уже знала несколько типов мужских голосов в бизнесе, и тёплый — это не голос человека, который привык вести переговоры. Это голос человека, который привык продавать. Разница тонкая, но она есть.

— Сергей Аркадьевич, добрый день. Я получила ваше письмо.

— Очень рад. И что вы думаете?

— Я думаю, что я ничего конкретного не услышала, и хотела бы услышать больше.

— Полина Александровна, я не люблю обсуждать конкретику по телефону. Давайте встретимся. Я приглашаю вас на обед в среду в«Турандот» . В двенадцать. Без вашего руководства, без вашего PR, без согласований. Просто вы и я. Никаких обязательств.

Я моргнула.

«Турандот» — это очень дорогой ресторан в центре. Туда не приглашают на обед, чтобы поговорить ни о чём. Туда приглашают, чтобы произвести впечатление.

— Сергей Аркадьевич.

— Да?

— Почему без моего руководства?

— Полина Александровна, это деликатный вопрос. Поверьте, мне будет проще объяснить лично.

— Это часть стандартного формата ваших переговоров?

— Это часть нашего отношения к талантливым людям. Мы считаем, что талантливый специалист имеет право принимать решениясам . Без чужих советов. Если он, конечно, талантливый.

Я улыбнулась в трубку.

Это был стандартный приём — лесть с лёгким намёком на «решайте сами, вы достойны».

— Сергей Аркадьевич, я подумаю.

— Полина Александровна. Среда. Двенадцать. «Турандот». Я буду ждать вас, придёте — обсудим. Не придёте — ничего не случится. Звоните в любой момент.

— Спасибо.

Я положила трубку.

Я очень долго смотрела в стол.

Соня смотрела на меня через комнату молча, со своей обычной серьёзностью.

— Что? — спросила я, не оборачиваясь.

— Полина, я бы не пошла.