Артём медленно поднял голову. Посмотрел на меня.

Серые глаза.

В них было что-то новое, я это увидела.

Не страх. Не сомнение. Что-то очень спокойное. Очень глубокое. Очень внимательное.

Он не сказал ничего.

Я тоже.

Он очень медленно отстранился.

Я очень медленно села.

В кабинете было тихо.

Только моё дыхание.

Только его дыхание.

Только тиканье часов на стене.

Я начала одеваться.

Молча.

Артём смотрел на меня. Не отводил глаз.

Он тоже молча начал одеваться.

Я застегнула брюки. Я надела блузку. Я заметила, что две пуговицы — те, которые он сорвал — лежали на полу. Я подняла их. Я положила их к себе в карман.

Я пригладила волосы рукой — резинки у меня не было, я её потеряла где-то по дороге сюда.

Я повернулась к двери.

— Полина.

Я остановилась.

Я не повернулась.

— Что, Артём?

— Я не знаю, что сказать.

Я смотрела на дверь.

Я тоже не знала, что сказать.

— И я не знаю, Артём.

— Хорошо.

— Хорошо.

Я повернула ключ в замке.

Я открыла дверь.

Я вышла.

Я закрыла за собой дверь.

В коридоре было пусто.

В коридоре было тихо.

В коридоре пахло обычным офисом, кофе, и моим парфюмом, который я в этот день надела чуть гуще, чем обычно.

Я дошла до своего кабинета.

Соня в нём была — она работала, не подняла головы.

Я села за свой стол.

Я открыла ноутбук.

Я очень профессионально начала проверять рабочую почту.

В эту секунду Соня, не поднимая головы, очень тихо сказала:

— Полина.

— Да, Соня?

— У тебя блузка наизнанку.

Я посмотрела вниз.

У меня действительно блузка была наизнанку.

Я очень профессионально кивнула.

Я очень профессионально встала.

Я очень профессионально пошла в туалет переодеваться.

Соня не задала ни одного вопроса. Соня самый умный человек в этом офисе. Соня уже давно поняла, что вопросы здесь лишние.

Через час я написала Еве.

Я: Ева.

Я: Это была плохая идея.

Я: И лучшая идея.

Я: Одновременно.

Ева: Полина.

Ева: Ты что-то сделала?

Я: Я сделала ВСЁ.

Ева: …

Ева: ПОЛИНА.

Ева: ПОЛИНА, ТЫ ШУТИШЬ?

Ева: ПОЛИНА, КОГДА?

Ева: ПОЛИНА, ГДЕ?

Ева: Полина, я еду к тебе.

Ева: Завтра. Утром. С вином.

Ева: С двумя бутылками.

Ева: И ты мне расскажешь ВСЁ.

Как же хорошо, что у Евы сегодня важное мероприятие и я смогу хоть немного привести свои мысли в порядок.

Я положила телефон.

Я смотрела в монитор. Я делала вид, что я работаю.

У меня в кармане лежали две пуговицы. От моей блузки. Я их потом не выбросила. Я их положила в шкатулку у себя дома, где лежали мои серьги от бабушки.

Я в эту секунду понималаодну вещь.

После такого — обратной дороги нет.

Никакой.

Никогда.

И — самое страшное — я этому совершенноне была против.

Глава 13. Утро добрым не бывает. Особенно когда оно после ТОГО

Я проснулась в шесть утра.

Я лежала на спине. Я смотрела в потолок.

Я очень спокойно сказала самой себе одну простую фразу:

— Полина. Ты дура.

Потолок не возразил.

Я хочу зафиксировать факты, по пунктам, как взрослый человек, который умеет признавать свои ошибки.

Пункт первый: я спала со своим начальником.

Пункт второй: я сделала это на его рабочем столе.

Пункт третий: я сделала это в одиннадцать часов утра. В пятницу. В офисе. У меня в рабочем расписании. Между совещанием в десять и обедом в час.

Пункт четвёртый: я этого хотела всю неделю и ходила вокруг него с лицом женщины, которая делает вид, что она профессиональна.

Пункт пятый: я в его кабинете оставила две пуговицы.

Пункт шестой: я подобрала эти пуговицы. И положила к серьгам от бабушки.

Полина Светлова, двадцать семь лет, золотая медаль, красный диплом, два года в Европе, разработчица, дочь приличных родителей, — поздравляю тебя с твоим жизненным выбором. Ты сделала всё возможное, чтобы сделать хуже было сложно. И, что характерно, у тебя получилось.

Я очень профессионально встала с кровати.

Я очень профессионально пошла в душ.

Я очень профессионально под душемвспомнила вчерашний день.

Я хочу сообщить, что профессионально вспоминать вчерашний день под душем нельзя. У меня этот душ занял двадцать минут вместо пяти. Из них пять минут я мыла волосы. Остальные пятнадцать я очень внимательно изучала свой потолок в ванной.

В машине я включила радио на полную громкость.

Это, я хочу подчеркнуть, было моё новое жизненное правило. Если в голове крутится конкретный мужчина в чёрной рубашке, у которого ты вчера сидела на столе — лучшее средство против этой мысли — басами в район диафрагмы.

Я приехала в офис.

Я не припарковалась у крыльца. Я в это утро парковалась максимально далеко от входа. Это было моё небольшое наказание самой себе.

Я зашла в офис.

Я прошла мимо ресепшна.

Хорошенькая администраторша посмотрела на меня и подняла одну бровь.

Не две. Одну.

— Доброе утро, Полина Александровна.

— Доброе утро.

— Хороший у вас сегодня вид.

Я остановилась.

— Простите?

— Отдохнувший. Расслабленный. Хорошо выходные начинаются?

Я моргнула.

Вчера былапятница . Сегодня быласуббота .

Что.

Я в эту секунду осознала, что я в субботу приехала на работу. По привычке. Без необходимости. Просто потому что у меня в голове была мысль: «надо его увидеть».

Я очень профессионально кивнула администраторше.

— Я… забыла кое-что.

— Конечно.

— Я быстро.

— Конечно.

Я пошла к лифту.

Администраторша смотрела мне в спину. Я очень хорошо это чувствовала. Я очень хорошо знаю это чувство — когда у красивой администраторши на ресепшене начинает работать радар, и она понимает, что в её офисе сегодня кто-то облажался.

Я была этот кто-то.

Я выехала из офиса через семь минут.

Артёма в офисе не было.

Это, наверное, быллучший подарок, который этот день мне сделал.

Я вернулась домой к двенадцати.

Я припарковала свою S5 у подъезда — мне в эту субботу было всё равно, как парковаться, мне хотелось просто доехать.

Я вышла из машины.

Я подняла глаза.

У моего подъезда стоялаЕва .

В халате цвета горящей нефти, поверх него было накинуто чёрное пальто, потому что Ева всё-таки помнила, что на улице ноябрь. В лодочках. С двумя бутылками белого в руках. С лицом женщины, которая ждёт фактов и собирается их получить.

— Полина.

— Ева.

— Полина, ты вчера написала мне, что у тебя было ВСЁ. Сегодня я приехала к тебе в одиннадцать утра. Я звоню в домофон полчаса. Тебя нет. Я ждала ещё полчаса в машине. Полина, скажи мне, пожалуйста, где ты в субботу в одиннадцать утра после такой пятницы?

— Ева.

— Полина.

— Я ездила в офис.

Ева замерла.

Очень долго.

— Полина.

— Что?

— Ты в субботу утром после того, как ты в пятницу с боссом… на столе… поехала в офис?

— Да.

— Зачем?

— Я не знаю.

— Полина.

— Я подумала, я его там увижу.

Ева очень аккуратно подняла обе бутылки белого.

— Полина. Я тебя люблю. Я тебя сейчас задушу. Идём наверх.

Я открыла подъезд. Мы пошли наверх.

В лифте Ева сказала только одно:

— Полина, я тебе клянусь: если ты сейчас не расскажешь мне всё — а под «всё» я имею в видуВСЁ — я тебе больше не Ева-твоя-подруга. Я враг. Я навсегда останусь врагом, и ты в свой смертный час будешь жалеть, что не рассказала мне в эту субботу всё про этот стол.

— Ева.

— Что.

— Расскажу.