— Феликс?! Ч-что за… Какого… Где Джессика?!
— Опусти свою зубочистку, пекарь, — хрипло и слабо пророкотал де Валуа, кривясь от боли в плече и удерживая человеческую маску из последних сил. — Если бы я захотел, от твоего дома осталась бы только горстка пепла.
Лиам медленно опустил монтировку, но его пальцы по-прежнему до белизны в суставах сжимали холодный металл. Тяжелое, прерывистое дыхание Бэйкера эхом отдавалось от полуразрушенных стен гостиной. Разум отчаянно отказывался принимать то, что увидели глаза. Парнишка, которого он считал эксцентричным европейским мажором, оказался… чудовищем. Монстром из кошмаров!
— Кто ты такой?.. — хрипло, едва узнавая собственный голос, выдавил Лиам и сделал осторожный шаг назад. — Где Джессика?! Что ты с ней сделал?!
Феликс, с трудом удерживая блик «кузена», глухо застонал и повалился на диван. Он зажал раненое плечо ладонью, сквозь пальцы которой тут же проступила густая, неестественно темная кровь. Человеческое лицо демона исказилось от боли, а в янтарных глазах на секунду проступил вертикальный зрачок.
— Избавь меня от своих допросов, смертный, — слабо пророкотал де Валуа, и в его тоне даже сейчас сквозило привычное, бритвенно-острое высокомерие. — Мое настоящее имя — Фелинор. И если бы я хотел причинить вред Миллер, поверь, ты бы сейчас не монтировкой махал, а собирал её молекулы по всему Эденбергу.
Лиам инстинктивно сделал шаг вперед. Внутри него на мгновение взыграла простая человеческая жалость — парень не привык оставлять раненых в беде, пусть даже если тот оказался исчадием ада. Но в следующую секунду Бэйкер взял себя в руки и резко замер, покрепче перехватив монтировку. Жалость жалостью, но этот монстр наверняка виноват в исчезновении Джессики.
— И что ты тогда здесь делаешь?
Будучи больше не в силах удерживать человеческий облик, Фелинор превратился в кота и лег на диван, поджав одну лапу.
— Скажем так, в своем родном мире я должен был стать правителем легиона, но меня нагло предали и отправили в изгнание. Твоя подружка по счастливой случайности вызволила меня из заточения, и теперь мы связаны.
— Что тебе от нее нужно? — процедил сквозь зубы Бэйкер. — Хочешь завладеть ее душой, да?
Феликс по-кошачьи фыркнул и картинно уткнулся мордой в диван. Какой все-таки прилипчивый смертный, этот мучной рыцарь…
— Меня ее душа не интересует. Несколько месяцев назад я спас ей жизнь, и плата за спасение — всего лишь ментальная энергия эмоций. Такова природа моей силы…
— «Ментальное» что? Не пытайся вешать мне лапшу на уши!
— Хах, даже сейчас я чувствую, как от тебя воняет страхом, хоть ты и пытаешься храбриться и казаться сильным… — усмехнулось отродье. — Ну да ладно, играйся дальше, только не смей мешать мне. Я собираюсь найти Миллер и живьем сжечь ее похитителей — своих врагов.
Лиам резко перевел взгляд на пол, где среди перевернутого кофейного столика сияли осколки хрупкого стеклянного домика — его рождественского подарка, который Джесс так бережно водрузила на каминную полку. Глухая, бешеная ярость, закипевшая в его груди, начисто заглушила первобытный страх перед демоном.
— Ты втянул её в это! — Лиам сделал шаг вперед, и его медовые глаза потемнели, налившись свинцовой тяжестью. Казалось, еще немного, и он точно нанесет удар. — Если бы не ты, она жила бы спокойно! Куда её забрали? Говори, или я ответы из тебя выбью!
Феликс выдавил из себя слабую, измученную усмешку и даже не попытался уклониться от угрозы.
— Радует, что у тебя есть зубы, пекарь. Но умерь свой пыл, твое железо для меня — не опаснее зубочистки, — кот тяжело вздохнул, и шипы на его ошейнике блеснули в полумраке комнаты. — Если бы не я, она была бы мертва еще после праздника в честь первокурсников… Миллер точно жива, я бы почувствовал, как обрывается ее жизнь. Мои враги явно задумали что-то посерьезнее, чем простое убийство, а вот что именно — нужно выяснить. Так что, будь добр, заткнись и не мешай мне придумывать план. Можешь принести лишнюю пиццу, если хочешь — не откажусь.
Лиам на секунду замер. Слова о спасении демоном его подруги ударили по нервам похлеще электрического разряда. Перед глазами пролетел образ Джессики — её робкая улыбка, их приветливые беседы в «Crust Crumb», совместные прогулки и чаепития… И теперь она невесть где один на один с монстрами похуже Феликса.
— Куда нужно идти? — резко спросил Лиам. Так уверенно и громко, что Феликс, обратившийся снова в человека, приподнял бровь от удивления.
— Тебе? Смертному? — де Валуа иронично хмыкнул и кривился от очередной вспышки боли в раненом плече. — Ты с ума сошел, пекарь. Мои сородичи разорвут тебя одним взмахом, даже пискнуть не успеешь.
— Мне плевать, — Лиам подошел вплотную к дивану и навис над раненым принцем Синдерии. Его широкие ладони крепко сжались в кулаки. — Я не оставлю Джессику погибать. И если для того, чтобы вытащить её, мне придется спуститься в этот твой ад или заключить сделку — я это сделаю.
Фелинор долго и изучающе смотрел на парня. Силой своего дара он просканировал ауру смертного, и к своему глубокому демоническому удивлению, не обнаружил там ни капли фальши или паники. Только чистую, концентрированную и пугающе мощную верность. Ту самую редкую эмоцию, которая ценилась в Ашхейме дороже любого золота.
— Что ж… — Феликс тяжело поднялся с дивана, едва удерживая равновесие, и на его губах снова заиграла та самая хищная, опасная улыбка. — Похоже, углеводный рыцарь действительно готов пойти за возлюбленной хоть на край света. К душе Джессики привязана часть моей сущности. Я мог бы попробовать ощутить, где она находится, но в последней битве меня неплохо потрепало. Придется потратить какое-то время, чтобы зализать раны…
— …а времени у нас как раз и нет, — Лиам жестко перебил демона, не сводя с него тяжелого, решительного взгляда. — Каждая минута промедления может стоить ей жизни. Лечи свои раны как хочешь, Феликс, но спасать ее нужно прямо сейчас!
Демон на секунду опешил от такой дерзости, но тут же хищно оскалился. Эта безумная, чисто человеческая отвага молодого пекаря начинала ему даже нравиться.
— А ты упрям, Бэйкер, — хрипло пророкотал де Валуа и медленно убрал окровавленную ладонь от рассеченного плеча. — Что ж, раз ты так настаиваешь, заняться спасением Миллер можно и сейчас. Но соваться к врагам в моем состоянии — глупо. Однако мои раны можно исцелить, причем достаточно быстро. И ты можешь помочь мне в этом.
Смертный сжал кулаки и, стиснув зубы, решительно посмотрел на Феликса. В любой другой ситуации он ни за что не согласился бы помогать чудовищу, но одна лишь мысль об испуганной Джессике заставила его передумать.
— Что я должен сделать?
— Эмоции, смертный. Весь твой гнев, вся твоя ярость и решимость… Мне придется пропустить их через себя и забрать часть твоей жизненной энергии, чтобы исцелиться и восстановить силы. Ты готов заплатить эту цену, смертный?
«Я… Умру?» — промелькнуло на мгновение в мыслях парня, хоть он и не подал виду.
— Нет, не умрешь, — ответил на его немой вопрос Фелинор. — Помучаешься слабостью несколько дней, может небольшие провалы в памяти будут, но ты, скорее всего, проживешь полноценную человеческую жизнь… Так что, по рукам?
Лиам без тени сомнения разжал кулаки и уверенно протянул демону свою широкую, мозолистую ладонь.
— Забирай сколько нужно. Главное — верни мне Джессику!
Едва Лиам произнес эти слова, как воздух в гостиной мгновенно стал тяжелым и густым, словно перед сильнейшей грозой. Прямо на глазах у парня силуэт демона начал стремительно расширяться и расти, пока перед ним снова не возник монументальный двухметровый Фелинор. Его гигантские кожистые крылья с шорохом расправились, задев книжную полку, а его тело окутал шлейф черно-фиолетового дыма.
— Смотри мне в глаза, смертный. И думай о ней, — низким, рокочущим басом приказал Фелинор, и его вертикальные зрачки хищно сузились. — Вспомни все хорошее, что ты помнишь о ней. Вспомни каждую секунду, когда этот мир пытался сделать ей больно. Вспомни свой гнев. Отдай его мне!
