Девушка сделала большой глоток горячего какао, позволяя теплу окончательно вытеснить тревогу. Здесь, в окружении запахов пепперони и шоколада, проблемы недавних дней отошли на второй план. Да, Стивен уехал, но ведь он вернется и скоро все прояснится. Элен да, поворчала, но, раз никакого приказа об отчислении еще нет, значит ее слова оказались всего лишь угрозой. Главное — стараться не провоцировать ее, и подружек тоже, тогда ничего не случится.
Феликс молча наблюдал за поведением подопечной и грациозно умывал морду лапой. Пусть Миллер ничего не говорила вслух, но он чувствовал ее мысли. На удивление ее чувство облегчения и уверенности, сменившие собой страх и волнение, оказались вкуснее, чем он рассчитывал. Еще ему перепал небольшой кусочек пиццы. Вокруг много народу, прилюдно кота не угостишь, но Джессика украдкой спрятала под стол четвертинку треугольника. Уминая угощение, Фелинор на мгновение задумался, что это на смертную нашло. Улыбается сидит, угощает ег и даже не ворчит!
«Ну прямо святая простота, — кот лениво дернул ухом и слизнул с усов крошку жирной колбаски. — Она всерьез поверила, будто буря миновала, лишь потому, что небо на пару часов затянуло облаками. Элен не лает, Стивен "спасает семью"… Ох, смертная, если бы ты знала, что не все бывает так просто…».
Демон перевел взгляд на Лиама, который за стойкой виртуозно упаковывал очередную пиццу в коробку. От парня исходило такое ровное, раздражающее своей чистотой свечение, что у Фелинора зачесались клыки.
«А этот "мастер теста и скалки" смотрит на неё так, будто она — последний кусок хлеба в голодный год, - подумал Фелинор. - И ведь ни капли фальши. Скучно. Смертельно скучно… хотя, признаю, его вера в неё придает её эмоциям приятную терпкость. И выпечка у него тоже ничего».
Постепенно гул в кафе начал стихать. Последние охотники за скидочной пепперони покинули заведение, оставив после себя лишь крошки на столах и запах сытого довольства. Лиам перевернул табличку на двери надписью «Закрыто» и с облегчением выдохнул, развязывая фартук.
— Фух, ну и денек, — он вытер руки полотенцем и повернулся к Джессике. — Кажется, я перевыполнил план по пепперони на год вперед. Ты как, не заснула с какао в руках?
Джессика улыбнулась и качнула головой.
— Нет, здесь слишком уютно, чтобы спать.
— Ну, тогда идем? — Лиам кивнул на дверь. — Посуду помоет Джейкоб, а мне жизненно необходим свежий воздух. И, кажется, тебе тоже. Подождешь немного на улице? Я скоро выйду.
Второй паренек за стойкой одобрительно кивнул.
Через несколько минут Эденберг встретил двух друзей прохладой и оранжевым светом старых фонарей.
— Пойдем к набережной? — предложил Лиам. — Там сейчас тихо, только вода шумит. Самое то, чтобы выкинуть из головы всё лишнее.
Джессика кивнула. Феликс тенью скользнул следом за ними, прыгая по крышам припаркованных машин. Он чувствовал, что сейчас начнется кое-что интересное…
Друзья шли по узкой мостовой, и звук их шагов гулким эхом отражался от стен старых кирпичных зданий.
Лиам шел чуть поодаль, стараясь не нарушать её молчание. Он видел, как Джессика то и дело сжимает пальцами ремешок сумки, и как её взгляд замирает на темной глади залива. Парень поймал себя на мысли, что при первой встрече она была совсем другой — громкой, смешливой. Эденберг словно выпил из неё краски, оставив лишь бледную тень. Нужно срочно как-то ее приободрить…
— Знаешь, — паренек остановился у старого чугунного фонаря, свет которого дрожал в лужах, — в моем родном Блэквуде жизнь шла иначе. Там не было таких шпилей и пафосных колонн, как в Эденберге. Только бесконечный лес и запах свежих опилок.
Джессика подняла на него взгляд. В оранжевом свете фонаря лицо Лиама казалось высеченным из камня, но взгляд его оставался теплым и по-своему родным.
— Мы жили на самой окраине, неподалеку от старой верфи. У меня там было секретное место, — продолжил он, чуть заметно улыбнувшись. — В двенадцать лет я был уверен, что построю лучший плот в мире и уплыву на нем до самого океана. Я собирал доски, воровал гвозди у отца в гараже, таскал веревки целыми мотками… И был один парень из старших, который каждый день подходил и говорил, что мой плот развалится на первой же мели. Что я просто зря трачу время, и лучше бы мне идти торговать газетами, как все нормальные дети.
Лиам остановился у парапета набережной и посмотрел на темную воду, в глади которой переливались огни города.
— Я почти поверил ему. Начал сомневаться, бросил молоток… А потом мой дед сказал мне одну вещь: «Лиам, люди часто пытаются убедить тебя в твоей слабости только потому, что сами боятся твоей силы». В итоге я спустил этот плот на воду. Он проплыл всего три мили и действительно застрял в камышах, — он тихо рассмеялся, — Но я сделал его сам. И это было лучшее чувство в мире.
Он повернулся к Джессике, и его взгляд стал серьезным.
— В Эденберге полно таких «ребят с верфи», Джесс. Они будут косо смотреть на тебя, будут шептать, что ты здесь чужая или недостаточно хороша для их золотых залов. Но твой «плот» уже на воде и готов к плаванию. Не позволяй их сомнениям стать твоими.
«Ох, ну и метафоры у него. Мука, что ли, в голову ударила, — Феликс картинно зевнул, балансируя на перилах моста прямо под носом у Лиама. — Хотя… дед у него был неглуп. Жаль только, что Миллер сейчас думает явно не о силе своего духа».
Джессика коснулась холодного камня парапета. Слова Лиама попали в самую цель — туда, где еще ныла обида от взглядов Элен и пустота от неопределенности отношений со Стивеном.
— Мой «плот» сейчас кажется мне дырявым корытом, Лиам, — тихо призналась она. — Но спасибо. Мне важно было это услышать.
На обратном пути темы для разговоров сменились. Парень из пиццерии больше рассказывал о местных достопримечательностях — от легенд Часовой башни до старых подвалов набережной, — а Джессика поддерживала беседу фактами из жизни в Оук-Ридже, вспоминая тихие улочки и размеренный ритм своего маленького городка. Никто из них не думал о боли или недавних неудачах — только теплое дружеское общение двух людей, которые еще узнают друг друга.
Так они постепенно дошли до знакомых ворот с гордыми золотыми львами. Лиам замялся на секунду, а потом полез в карман куртки и вытащил небольшой бумажный сверток.
— Держи. Это твоя порция пепперони на завтрак. И еще… — он выудил из другого кармана старую, потертую медную монетку с дыркой посередине. — Это мой талисман из Блэквуда. На удачу. Не сдавайся, Джесс.
— Спасибо, Лиам. За всё, — тихо ответила она, сжав в руке талисман.
— Не стоит благодарности. Заходи, если понадобится пицца или добрый совет.
Ободряюще улыбнувшись, парень кивнул подруге и зашагал дальше по улице. Джессика провожала Лиама взглядом, пока его фигура не растворилась в темноте, и только тогда шагнула за ворота.
«Трогательно до зубной боли, — Феликс спрыгнул с забора и бесшумно приземлился прямо у ног подопечной. — Медная монетка и кусок застывшей колбасы… Истинное сокровище для будущей акулы бизнеса. Знаешь, Миллер, если бы искренность этого парня можно было продавать в бутылках, ты бы уже была миллионером. Но, увы, в этом университете валюта совсем другая».
Джессика не ответила на его сарказм, просто молча вошла в холл общежития, где царила тишина, поднялась в свою комнату и, щелкнув выключателем, положила монетку на тумбочку рядом с кроватью. Рассматривая, как медь ярко блестит на свету, она подумала о том, насколько все-таки теплой была эта встреча. Никакого пафоса! Там, на набережной, Лиам казался ей куда более «настоящим», чем все блестящие витрины этого города. А этот милый подарок… Пицца давно остыла, но она как будто чувствовала исходящее от нее тепло. Внутри свертка в зип-пакете по традиции оказалась салфетка с запиской и небольшая карточка-открытка с маяком. Видимо, местная достопримечательность.
«Верь в свой свет, и никакой "туман" Эденберга не сможет сбить тебя с пути!» — прочитав надпись, Джесс опустилась на диван и с улыбкой прижала открытку к груди. Такие простые с виду слова, но тепло пожелания подарило ей ту самую желанную надежду, что еще не все потеряно. Даже смартфон, на экране которого так и не появилось новых сообщений от Стива, больше не внушал каких-либо сомнений.
