«М-м-м, знакомый аромат, — прозвучал в голове ленивый голос Феликса. — От неё пахнет не силой, а отчаянием. Она так боится повторения того „припадка“, что готова напасть первой, лишь бы никто не заметил, как у неё дрожат коленки. Хочешь, я напомню ей, каков на вкус настоящий страх?»

— Нет, Феликс, — прошептала Джесс.

Элен прищурилась, заметив её странное движение губ.

— Что ты там бормочешь? Опять свои провинциальные заговоры? Послушай меня: не над той ты смеяться вздумала! Пара звонков куда надо — и ты не только из университета вылетишь, но и работу потом не найдешь, даже официанткой. Тебя даже уборщицей не возьмут! Твоя репутация сейчас стоит меньше, чем кофе в пластиковом стакане, а что станет потом…

Джессика почувствовала, как ее сверлят взглядом десятки пар глаз. Шепотки вспыхнули с новой силой, и в них уже не было сочувствия — только холодное любопытство. Ей казалось, что стены холла начинают давить, лишая кислорода…

Именно в этот момент из бокового коридора вышел Стивен. Он замер на секунду, оценивая обстановку, но увидев, как блондинка буквально вжимает Джессику в стену своим напором, медленно подошел к ним, засунув руки в карманы брюк. На его лице не было ни капли сочувствия к Элен — только легкая, почти ленивая скука, которая била по самолюбию больнее любого оскорбления.

— Какое громкое возвращение, Элен, — произнес он, остановившись ровно между девушками. — Я слышал твой голос еще у лифтов. Ты всегда так старательно кричишь, когда тебе нечего сказать по существу?

Элен осеклась. На ее светлом лице появился нездоровый румянец.

— Стив! Ты защищаешь её? После того, что она со мной сделала?

— Я знаю только то, что ты не справилась со своими нервами, — Стивен чуть склонил голову набок, и его голос стал холодным, как арктический лед. — И если ты думаешь, что своими криками отыграешь назад утерянную репутацию, то ты ошибаешься. Оставь Джессику в покое. Держи свои детские обиды при себе, иначе мне придется разговаривать с тобой по-другому…

Он повернулся к подруге, и его взгляд мгновенно потеплел, хотя в глубине его души всё еще тлела ярость.

— Пойдем, Джессика. Здесь слишком душно от чужих амбиций. Нам нужно сменить обстановку.

Лэнгфорд не стал дожидаться ответа Элен. Он просто взял Джессику за руку — его ладонь была горячей и надежной — и уверенно повел её прочь через расступающуюся толпу студентов.

«М-м-м, интересно! — хмыкнул Феликс, невидимой тенью следуя за ними по перилам. — Наш принц сегодня в ударе. Видела лицо блондинки? Она сейчас выглядит так, будто проглотила лимон целиком. Вкусно. Очень вкусно».

Но подопечная почти не слышала демона. Она чувствовала только ритм шагов Стива и то, как постепенно разжимается ледяной обруч в её груди. Никто раньше не заступался за нее в случае спора, даже на работе. Кроме отца, разумеется…

Лэнгфорд уверенно вел подругу по лабиринтам переходов, пока шум толпы и эхо голоса Элен не стихли окончательно. Они остановились в тупиковом крыле у мирно гудящего в тишине старого автомата с напитками. Одна за другой звякнули монеты. Стивен нажал на кнопку, и две жестяные банки с грохотом выкатились в лоток.

— Держи, — он протянул ей ледяную колу. — Приложи к ладоням, у тебя пальцы совсем белые.

Джессика послушно обхватила банку. От прохлады мысли стали постепенно проясняться. Перепалка с Элен осталась позади, паника на душе тоже утихла.

Блондин открыл свою банку с характерным щелчком и сделал глоток, прислонившись спиной к стене.

— Ты в порядке, Джессика? — он внимательно посмотрел на неё. — Тебя трясет. Она что-то успела сделать до того, как я подошел?

«Она пыталась съесть твой мозг, но подавилась собственной желчью», — раздался в голове Джесс язвительный голос Феликса. Кот сидел на крыше автомата, свесив хвост прямо перед лицом Стивена, но тот лишь отмахнулся от «сквозняка». — Скажи ему, что ты в норме. Или позволь мне всё-таки уронить что-нибудь на голову змеюке Сент-Клер. Обещаю, это будет выглядеть как несчастный случай».

— Я… я в порядке, Стив, — Джесс открыла банку и сделала глоток. Колючие пузырьки газа приятно обжигали горло, прохлада напитка дарила желанное сейчас облегчение. — Просто она так внезапно появилась. И эти её угрозы… Она ведь не успокоится, пока не выживет меня отсюда.

Стивен поставил свою банку на край автомата и подошел на шаг ближе. Его присутствие ощущалось как плотный, теплый кокон, защищающий от всего внешнего мира.

— Она может угрожать сколько угодно, Джесс. Но в Эденберге слова стоят ровно столько, сколько за них готовы заплатить. А за её истерики сейчас никто не даст и цента, — блондин ободряюще похлопал подругу по плечу. — Она пытается вернуть свою идеальную репутацию, вот и всё. Не давай ей этой радости. Просто делай то, что у тебя получается лучше всего — будь умнее их всех.

Джессика кивнула и облегченно улыбнулась.

— Спасибо, Стив. За то, что вмешался.

— Брось. Мы ведь друзья, помнишь? — он отсалютовал ей банкой. — Ладно, мне пора на семинар. Профессора не прощают опозданий даже Лэнгфордам. У тебя тоже занятие?

— Да, — пожала она плечами. — Осталось только дойти до нужной аудитории и не привлечь лишнего внимания.

— Тебя проводить?

— Нет, не надо, — отмахнулась Миллер. — Я справлюсь.

Стив прищурился, словно почувствовал подвох в ее словах, но виду не подал.

— Хорошо. Если Элен снова к тебе пристанет — просто напиши мне.

— Договорились.

Джессика проводила блондина взглядом и, выбросив пустую жестянку в урну, направилась в сторону нужной аудитории. Странная смесь облегчения и щемящей пустоты на мгновение засела в ее голове: казалось, вместе с другом ушла и та невидимая броня, которую он так легко воздвиг вокруг неё.

Она шла по коридору, стараясь слиться со стенами. Лучше сейчас никому не попадаться на глаза лишний раз.

«Любит этот белоручка портить всю малину, — лениво проурчал Феликс, материализовавшись на перилах лестницы прямо перед её носом. — Ты так на него смотрела… Знаешь, твое обожание на вкус, как пересахаренный сироп. Тошнотворно».

— Я не смотрела на него «так», — прошипела Джессика, не поворачивая головы. — Он просто помог мне. Это называется вежливость, Феликс. Тебе, как я вижу, это слово незнакомо.

«Вежливость в Эденберге — всего лишь смазка для капкана, — кот спрыгнул на пол и пошел рядом, задрав хвост. — Но не волнуйся. Пока я здесь, ни один капкан не захлопнется без моего разрешения. Кстати, в той аудитории, куда ты идешь, сейчас сидит Элен. Я чувствую её ярость даже через две стены. Будет весело».

Джессика замерла перед закрытой дверью. Простая с виду железная ручка сейчас казалась ледяной, словно она вела не в учебную аудиторию, а в камеру пыток. Рука так и тянулась к отделению в сумке, где лежал телефон, но гордость оказалась сильнее страха. Толкнув дверь, она вошла внутрь и огляделась. Все студенты судачили о своем, и никто не обратил на только что вошедшую одногруппницу внимания. Только Элен в окружении свиты подруг злобно пожирала ненавистную «мышь» взглядом.

Джессика нашла место в самом конце зала, стараясь стать как можно незаметнее. Профессор начал занятие, и на какое-то время в аудитории воцарилась рабочая тишина, нарушаемая только скрипом ручек и шелестом бумаги.

Но Феликсу было скучно. Чтобы развлечься, он под вуалью теней нагло гулял по столам под носом у учеников и хихикал, если те вдруг чихали от прикосновения к лицу его хвоста.

«Смотри, как старательно твоя блондинка выводит буквы, — пронеслось в её голове. — Бьюсь об заклад, она записывает не лекцию, а план твоей казни».

Джесс увидела, как черная тень метнулась под столами. Через секунду со стороны ряда, где сидела Элен, раздался грохот. Огромный стакан с латте, стоявший на столе рядом с Хлоей, внезапно опрокинулся.

— О боже! Прости! — взвизгнула девушка, вскакивая.

Элен подпрыгнула в надежде спасти свою юбку от кофейной лужи, но в этот момент её собственная ручка — тяжелый золотой «Паркер» — сама по себе покатилась по наклонной столешнице и с тихим «дзинь» исчезла в щели между половицами.