— Это метафора, Ваше Величество, — быстро вставила я. — Обозначение потенциального роста активов.

— Врешь! — взвизгнул Свиньин. — Дьяк купленный!

— Молчать! — Царь хлопнул в ладоши (вилочка звякнула). — Свиньин, ты уволен. С формулировкой «утрата доверия, вкуса и совести». А ну, стража! Упакуйте этого любителя позолоты! С полной конфискацией имущества в пользу… хм… в пользу развития аграрного сектора!

Двое гвардейцев подхватили обмякшего Боярина под руки. Свиньин пытался что-то кричать про свои права, но ему быстро заткнули рот его же собственным бархатным кушаком.

— Так, с административным ресурсом разобрались, — я выдохнула, подходя ближе. — Ваше Величество, у нас тут еще одна проблема. Токсичный актив биологического происхождения.

Я указала на Савельева-Лихо. Монстр, прижатый к земле тяжелой лапой Ивана, всё еще пытался шипеть и плеваться черной слизью, но силы его покидали.

— Фу, какая гадость, — Царь прикрыл нос надушенным платком. — Это что, местный фольклор?

— Это Лихо Одноглазое в теле бывшего купца Савельева, — пояснила я. — Несанкционированное слияние человека и нечисти. Требуется утилизация по высшему разряду.

Царские маги, стоявшие в охране, неуверенно переглянулись.

— Ваше Величество, — подал голос старший маг, — оно фонит некротикой. Мы такое только в книжках видели.

Вперед вышел Велемир. Он всё еще был в облике «консультанта Велимира» — в синем кафтане, заляпанном грязью, но с осанкой императора.

— Позвольте, — он слегка поклонился Царю. — Я знаю, как консервировать подобные… отходы.

Велемир подошел к лежащему монстру. Лихо, увидев его, зашипело:

— Холод… Ты… предатель вечности…

— А ты — ошибка природы, — холодно ответил мой «консультант».

Он сделал сложный пасс рукой. Воздух вокруг Савельева сгустился и затвердел. Черная слизь, пытавшаяся вытечь из тела купца, мгновенно замерзла, превратившись в обсидиан.

— Нужен контейнер, — Велемир повернулся к царским магам. — Свинцовый, обитый серебром изнутри. И руны стазиса. Я покажу, как начертить.

— Сделайте, как он говорит! — махнул рукой Царь, которому явно не терпелось перейти к десерту. — И выпишите этому… существу штраф за загрязнение окружающей среды. Пусть отрабатывает на урановых рудниках! Или где у нас там самое гиблое место?

— В бухгалтерии, — мрачно пошутил Крючкотвор, но быстро осекся под взглядом монарха.

Пока маги упаковывали обездвиженное Лихо (которое теперь напоминало жуткую ледяную статую) в кандалы, Царь уже семенил к теплице.

— Мария Викторовна, — он галантно (насколько позволяло пузо) предложил мне локоть. — Ведите. Я хочу видеть это чудо. Мой омлет с утра был безвкусным, как подошва, и вся надежда на вас.

Мы вошли в «Зимнюю Сказку».

Несмотря на разбитые стекла и следы битвы, внутри всё еще сохранялась магия тепла. Запах клубники ударил в голову, как шампанское. Царь замер на пороге, его глаза расширились.

— Божественно… — прошептал он. — Лето. В феврале. Крючкотвор, пиши указ!

Он подошел к ближайшей грядке, где на уцелевшем кусте висела крупная, спелая ягода. Царь сорвал её, поднес к носу, вдохнул аромат и отправил в рот.

Я видела, как меняется его лицо. Блаженство, разлившееся по его физиономии, стоило всех моих нервов.

— М-м-м… — простонал самодержец. — Это… это стратегический ресурс Империи!

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал серьезным.

— Мария Викторовна. Я назначаю вас Министром Ягодных Дел. Вы переезжаете в столицу. Мы построим вам оранжерею прямо в Зимнем Дворце. Вы будете Поставщицей Двора с эксклюзивными правами!

— Ваше Величество, — я склонила голову. — За честь спасибо. Статус Поставщицы принимаю. Но в столицу не поеду.

— Это почему же? — Царь нахмурился. — Отказываешь государю?

— Оптимизация логистики, — я обвела рукой свои владения. — Здесь — уникальная геомагнитная зона. «Офшор», если хотите. Морозко тут… сговорчивый. В столице ягода расти не будет, она зачахнет от интриг и смога. Производство останется здесь.

Царь пожевал губу, раздумывая. Потом снова посмотрел на надкушенную ягоду.

— Ладно. Твоя взяла. Но с одним условием: каждое утро, к моему завтраку, на столе должна быть свежая корзина. Я хочу, чтобы мой омлет пах так же, как эта грядка!

— Будет исполнено. Организуем экспресс-доставку на свиной тяге, — я улыбнулась.

Царь вышел из теплицы, сияя как начищенный самовар. И тут его взгляд упал на угол двора, где Избушка на курьих ножках скромно чистила перышки, пытаясь притвориться сараем.

— А это что за… архитектурная форма? — Царь поправил монокль. — Какая аутентичность! Какой этно-стиль! Живая?

— Кхм… — я увидела, как Яга в окне в ужасе натягивает на голову горшок. — Это… наш партнер по ландшафтному дизайну. Аниматроника. Новейшие технологии.

— Потрясающе! — хлопнул в ладоши Царь. — Хочу такую же беседку в Летнем саду! Чтоб ходила и чай разносила!

— Бабуля, покажите царю прайс-лист! — крикнула я Избушке.

Избушка сделала неуклюжий книксен, чуть не раздавив остатки забора. Царь пришел в неописуемый восторг.

— Ну, Мария Викторовна, порадовали! — он полез в карету. — Крючкотвор оставит вам верительные грамоты и аванс. Работайте! Россия в вас верит!

Кортеж, уже с привязанными к задней телеге пленными (унылым Свиньиным и замороженным Лихом), тронулся в обратный путь. Толпа деревенских, которые всё это время наблюдали из-за плетней, разразилась криками «Ура!» и «Слава Марфутке!».

Но я не стала кланяться или праздновать. Как только карета скрылась за поворотом, улыбка сползла с моего лица.

— Велемир! — крикнула я, бросаясь к центру двора. — Где Настя⁈

— Она там, — тихо сказал консультант, указывая на сугроб возле крыльца, где всё еще лежало маленькое тело, прикрытое моим тулупом.

Я подбежала и упала на колени в снег.

Настя лежала неподвижно. Её лицо было белее мела, губы посинели. Но самое страшное — на груди, там, где ударил черный шар Лиха, расплывалось пятно. Не крови. Это была чернота, похожая на ту, что я выжигала из льда в погребе. Она пульсировала, расползаясь паутиной по шее и рукам.

Иван-медведь лежал рядом, уткнувшись носом в её руку. Он скулил. Тонко, жалобно, совсем не по-звериному. Белый свет его шкуры начал тускнеть, становясь серым, как пепел.

— Настя! — я схватила её за холодную руку. — Ассистент! Очнись! Это приказ! Мы выиграли! Мы всех победили!

Она не отвечала. Дыхания почти не было.

Велемир опустился рядом на одно колено. Он провел рукой над грудью Насти. Его лицо, обычно невозмутимое, исказилось болью.

— Это скверна Лиха, Мария, — его голос звучал глухо. — Прямое попадание. Она приняла удар, предназначенный для светлой души Ивана. Эта чернота… она выпивает жизнь. Я могу заморозить процесс, но это лишь отсрочит конец. Она уснет и станет льдом.

— Нет! — я вцепилась в лацканы его кафтана. — Ты же бог! Сделай что-нибудь! Ты растопил свои цветы, растопи и эту дрянь!

— Я — холод, Мария. Я могу сохранить, но я не могу вернуть жизнь, которую отравила Смерть. Здесь нужна другая магия. Магия жертвы. Магия абсолютной, чистой любви, которая сильнее страха.

Я посмотрела на Ивана. Медведь поднял голову. В его глазах стояли слезы. Он всё понимал.

— Мы выиграли войну за рынок, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Мы получили статус, деньги, власть. Но если я потеряю её… Велемир, мне плевать на указы! Мне нужна реанимация! Любой ценой!

Иван вдруг поднялся. Он шатаясь подошел к Насте и лизнул её в черное пятно на груди. Пятно зашипело. Медведь дернулся от боли, но не отстранился.

— Он хочет забрать это себе, — тихо сказал Велемир. — Но в облике зверя он не выдержит. Ему нужно… чудо.

— Значит, мы устроим чудо, — я вытерла слезы. — Плевать на законы магии. Ваня, не отходи от неё. Велемир, держи купол. Я не отдам её Бездне. Я вытащу её, даже если мне придется переписать устав мироздания!