— Это не плесень, маманя, это премиальное позиционирование, — отрезала я, не глядя на неё. — Белый медведь в средней полосе — это эксклюзив. Знак того, что наш холдинг находится под личным патронажем высших сил. А теперь — к делу. Мне нужно сетевое оборудование.

— Чего тебе нужно? — Маманя испуганно икнула.

— Блюдо, маманя. Самое большое, самое чистое серебряное блюдо, которое вы прячете в сундуке под тремя слоями панталон с начесом. Тащите сюда. У меня входящий вызов на печати, а я не могу ответить — экран маловат.

Матушка запричитала, что «реликвия», что «бабушкино наследство», но под моим взглядом, в котором сейчас читалась готовность провести немедленную налоговую проверку её совести, сдалась быстро. Через минуту на столе, выскобленном до белизны, лежало массивное блюдо.

— М-да, — я брезгливо ткнула пальцем в темное пятно на ободке. — Окисление. Маманя, у вас видеокарта барахлит! Картинка же будет пикселить и фонить. Настя, неси песок и золу. Будем проводить полировку интерфейса.

Следующие пять минут мы с Настей яростно терли серебро. Настя старалась изо всех сил, явно воспринимая это как подготовку к важному обряду. Иван-медведь из своего угла наблюдал за нами с интересом, периодически пытаясь помочь и лизнуть блюдо, за что получал полотенцем по носу.

Когда серебро засияло так, что в нем отразились все грехи Мамани одновременно, я достала ледяную печать Велемира. Она вибрировала в кармане так сильно, что у меня начал дергаться бок.

— Ну, Фитолампа, посмотрим, какой у тебя тарифный план, — прошептала я.

Я положила печать точно в центр блюда.

Вж-ж-жух!

Воздух в горнице мгновенно стал сухим и колючим. Температура упала на десять градусов, заставив Маманю залезть на печку целиком, оставив снаружи только испуганные глаза. По серебряной поверхности блюда пошли радужные разводы, как на бензиновой луже, а затем из центра ударил столб холодного синего света.

В этом свете, прямо над столом, начала формироваться объемная проекция. Это было похоже на видеозвонок в 4К, только без задержки сигнала.

Я увидела Велемира.

Он стоял на фоне заснеженных пиков, где-то высоко в горах своего королевства. Его платиновые волосы развевались на ветру, в руках он сжимал посох, а глаза… Боже, в его глазах бушевала такая метель, что я невольно сделала шаг назад.

— Мария! — его голос прогрохотал в избе, заставив глиняные крынки на полках мелко задрожать. — Что у вас происходит⁈ Я чувствовал, как нити моей магии рвутся! Кто посмел коснуться моего Льда гнилью Лиха⁈

— Велемир, не ори, у тебя микрофон фонит! — крикнула я в ответ, упирая руки в бока. — Сбавь обороты пафоса, у меня тут дом деревянный, резонанс пойдет — крыша сложится!

Велемир в проекции на секунду осекся, его брови поползли вверх. Гнев в его глазах сменился искренним недоумением.

— Ты… ты мне указываешь, как звучать в моем собственном канале связи? — прошипел он, но тон сбавил. — Я видел пламя факела. Я видел толпу смертных. Я едва успел перенаправить поток ветра, чтобы их не разорвало на куски вместе с твоим… огородом.

— Спасибо за своевременное вмешательство, партнер, — я подошла ближе к блюду. — Но техподдержка твоя — дырявое корыто. Лихо вскрыло твой «Вечный Лед» как консервную банку. У меня в погребе был синий экран смерти! Черные вены, скрежет… Пришлось лечить систему народными методами.

— Чем? — Велемир прищурился, разглядывая меня сквозь магическую призму. — Я чувствую на тебе запах… едкий. Моя магия от него чихает.

— Чесноком, Велемир. И соком твоих же ягод. Чеснок — это лучший фаервол против болотной нечисти. Но нам нужно серьезно поговорить о безопасности данных. Мне нужен root-доступ к артефакту.

— Рут… чего? — Велемир окончательно запутался в моей терминологии. — Мария, ты говоришь на языке, который не знают даже древние камни. Но я вижу… — он перевел взгляд за моё плечо. — Это что? Это Иван? Почему он… полярный?

Медведь-Иван, услышав своё имя, важно поднялся и выдал короткий, басовитый «гав-хрюк», мол, «здравия желаю, Ваше Сиятельство».

— Апгрейд системы, — гордо пояснила я. — Твоё проклятие встретилось с человеческой совестью и моей кадровой политикой. Теперь у нас элитная охрана. Но речь не об этом. Велемир, Лихо не ушло. Оно сидит где-то на границе и ждет, когда я расслаблюсь. Мне нужны ключи управления льдом. Я не могу каждый раз ждать, пока ты проснешься и соизволишь посмотреть в зеркало.

Велемир замолчал. В проекции было видно, как он медленно ходит по краю обрыва. Его фигура была настолько притягательной, что Настя за моей спиной, кажется, перестала дышать. Он выглядел молодым, сильным и пугающе одиноким на фоне этого ледяного величия.

— Передать управление моей силой смертной… — пробормотал он. — Это нарушение всех протоколов. Если ты ошибешься, Мария, ты превратишь всю округу в ледяную статую.

— А если я не получу доступ, Лихо превратит твой «золотой запас» в гнилое болото, — я ударила ладонью по краю блюда. — Выбирай, инвестор. Либо ты доверяешь моему профессионализму, либо мы оба фиксируем убытки.

Велемир остановился. Его взгляд стал мягче, в нем появилось то самое выражение, которое я видела у камина.

— Моя магия стала нестабильной, — тихо сказал он, и его голос теперь звучал не в ушах, а где-то внутри моей головы. — Раньше холод был просто холодом. Но с тех пор, как ты уехала… он стал тянуться к тебе. Блюда, зеркала, лед — всё ищет твое отражение. Я… я теряю контроль, Мария. Без твоего тепла всё замерзает неправильно.

— Это называется «зависимость от облачного сервиса», Велемир, — я почувствовала, как по телу пробежал знакомый жар. 16+ заказывали? Получите. — Привыкай. Мы теперь в одной связке.

— Хорошо, — он взмахнул посохом. — Подойди к блюду. Коснись поверхности там, где моя рука.

Я протянула руку. Изображение его ладони на серебре казалось призрачным, но стоило моим пальцам коснуться металла, как я почувствовала не металл. Я почувствовала ЖАР.

Разряд тока прошил меня от кончиков ногтей до самого сердца. Синее сияние блюда превратилось в золотое. Перед глазами замелькали странные символы, цифры, графики — вся энергосистема «Вечного Льда» развернулась в моем сознании как на ладони. Я увидела каждую «черную дыру», оставленную Лихом, и поняла, как их закрыть.

— Ключи переданы, — прошептал Велемир. — Теперь ты — Хозяйка не только грядок, но и Зимы в этом месте. Береги этот дар. И себя береги. Лихо будет искать лазейку в твоем сердце, а не в камне.

— Моё сердце под защитой квартального отчета, Велемир. Там нет места для вирусов.

— Надеюсь, — он иронично улыбнулся. — Кстати, Мария… Тот медведь. Не корми его слишком много. Он и так светится, как маяк, я его из космоса вижу.

Проекция начала мерцать. Солнце за окном ударило первым лучом в чистую слюду, и магическая связь, не выдержав конкуренции с рассветом, рассыпалась дождем искр.

Блюдо снова стало просто старой серебряной посудой. Печать остыла.

Я стояла у стола, чувствуя в себе новую, пугающую мощь. Теперь я чувствовала погреб, теплицу, даже каждую травинку под снегом. Я была «админом» этого леса.

— Ну что, акционеры, — я повернулась к Насте и медведю. Настя смотрела на меня с благоговением, а Иван одобрительно жевал красную ленточку. — Техподдержка выдала нам расширенный пакет полномочий. Но это только начало.

Я подошла к окну. Деревня начинала просыпаться. Я видела, как из трубы Савельева идет робкий дымок — купец явно забился в самый дальний угол и боялся дышать.

— Настя, слушай план, — я прищурилась. — Нам мало просто отбиваться. Нам нужно сделать так, чтобы Савельев и ему подобные сами боялись на нас косо взглянуть. Мы начинаем масштабирование. Завтра собирай всех баб в деревне. Всех, у кого есть огород и хоть капля мозгов.

— Зачем, сестрица? — удивилась Настя.

— Мы будем продавать доли в бизнесе. Франшиза «Марфушины грядки». Если у каждой бабы будет процент с продажи ягод, они сами Савельева вилами затыкают при первой же попытке диверсии. Народный капитализм — лучшая защита от рейдеров.