— Потчуйся, ягодка! Откушай, Марфушенька! — пропела она, выставляя на стол стопку блинов, от которых валил пар. — С пылу, с жару, на маслице сливочном, как ты в детстве любила… до того, как в лес ушла и по-латыни заговорила.
Я села, чувствуя, как тело Марфуши, наконец-то отдохнувшее в родных стенах, довольно потягивается.
— Доброе утро, глава департамента питания, — я потянулась к столу и взяла блин. — Вижу, вы осознали важность утреннего калорийного вброса для руководства. Настя где?
— Так в погребе она, — Маманя всплеснула руками. — Каждую ягодку, как ты велела, пересчитывает. Кузнец-то Микула уже у калитки топчется, мужиков привел. Говорят, готовы на лесоповал идти, лишь бы им ту сладкую траву показали, что из короба светилась.
Я кивнула, жуя блин. Качество продукта было на высоте — Маманя в страхе за свои активы готовила как шеф-повар мишленовского ресторана. В этот момент «ледяная печать» Велемира, лежавшая на столе рядом с солонкой, мягко пульсировала голубым светом. На гладкой поверхности льда начали проступать буквы, медленно складываясь в корявую, но вполне читаемую фразу: «ПРОСНУЛАСЬ? РАБОТА КИПИТ?».
Я усмехнулась, коснувшись печати пальцем.
— «Свети ярче, партнер, — прошептала я в ледяную гладь. — У нас сегодня заливка фундамента и расширение штата. Не экономь на люменах».
Печать ответила коротким вспыхом — видимо, мой «удаленный CEO» был удовлетворен графиком работ.
— Так, акционеры, слушаем вводную, — я встала, вытирая руки полотенцем. — Маманя, вот тебе бюджет на закупку крупы и сала. Кормить будем всех, кто на стройке. Но! — я подняла палец. — Вводим систему двойной записи. Каждая ложка каши должна быть обоснована вбитым гвоздем или принесенным бревном. Настя!
Сестра вынырнула из люка погреба, обдавая горницу запахом земляники и лесного холода.
— Я тут, Марфушенька! Ягоды в порядке, Вечный Лед их словно в колыбели держит.
— Отлично. Бери блокнот… то есть бересту. Идем на площадь. Нам нужны кадры, которые не разбегутся при первом же «Ух!» от лешего.
Выход во двор стал настоящим испытанием для моих нервов и валенок. Благодаря оттепели, которую спровоцировал Велемир своим внезапным омоложением, наш двор превратился в филиал болота «Гнилые Топи». Снег стал серым, рыхлым и чавкал под ногами так, будто пытался проглотить меня целиком.
У забора, под бдительным оком Ивана-медведя, стоял купец Савельев. Вид у него был такой, будто его только что пропустили через центрифугу для отжима белья. Волосы всклокочены, кафтан в пятнах дегтя, а в руках он судорожно сжимал ржавую пилу.
Иван-медведь, прислонившись к новой калитке, деловито ковырял в зубах когтем, периодически выдавая низкочастотное «Хр-р-р-р», от которого у Савельева подкашивались ноги.
— Доброе утро, генеральный подрядчик Савелий Иванович, — я остановилась на крыльце, уперев руки в бока. — Вижу, вы уже ознакомились с правилами внутреннего распорядка. Иван, как дисциплина в коллективе?
Медведь важно кивнул и ткнул лапой в сторону кучи досок. Судя по всему, Савельев пытался незаметно отползти к лесу, но был перехвачен силовой структурой в меховом исполнении.
— Иван, слушай приказ, — я спустилась в грязь. — Если Савелий Иванович положит в карман хотя бы один казенный гвоздь или решит, что пилить бревна — это ниже его купеческого достоинства, проводишь процедуру дисциплинарного взыскания. Метод «легкого прикусывания за филейную часть» разрешаю. Савельев, для тебя Иван — это твой живой KPI. Если он рычит — значит, твоя эффективность стремится к нулю, а шансы пойти на корм лешим растут. Понял?
— Понял, барыня… — просипел купец, вжимая голову в плечи. — Пилить так пилить… Мы ж люди подневольные…
— Ты не подневольный, ты — штрафник на общественных работах. Пили, Савелий, пили. Золото из тебя не вышло, так хоть опилки будут полезными.
Мы с Настей направились к деревенской площади. Путь лежал через центральную улицу, которая теперь больше напоминала русло реки. Деревня гудела. Слух о том, что Марфутка вернулась с медведем на поводке и мешком живой клубники, разлетелся быстрее, чем сплетни о внебрачных детях воеводы.
У колодца собралась толпа. Мужики в рваных тулупах хмуро обсуждали погоду, бабы шептались, поглядывая в нашу сторону.
— Так, граждане соискатели! — я встала на край колодца, чтобы меня было видно всем. — Работает отдел кадров агрохолдинга «Снежная Клубника»! Нам нужны пять крепких мужиков для расширения производственных площадей. Требования: наличие собственного топора, отсутствие тяги к несанкционированным возлияниям в рабочее время и готовность работать с магическими материалами. Оплата — серебром по факту сдачи объекта и ягодными дивидендами по первому урожаю.
Толпа замерла. Вперед вышел Кузьма — местный умелец, славившийся тем, что мог построить избу за неделю, но при условии, что в этой неделе будет не меньше пяти праздничных дней с медовухой.
— Слышь, Марфут… Мария, значит, — он почесал бороду. — А не врешь про серебро-то? Савельев вон говорит — ты бесов в теплице заперла, они там огонь жрут, а людей в лед превращают.
— Савельев сейчас под надзором медведя проводит инвентаризацию опилок, — отрезала я. — А насчет бесов… Кузьма, у тебя в резюме — три запоя за прошлый квартал. Индекс вредных привычек зашкаливает. Не проходишь по критериям стрессоустойчивости. Следующий!
Кузьма обиженно засопел, а я перевела взгляд на высокого, молчаливого парня по имени Митяй.
— Митяй, почему глаза бегают? Планируешь промышленный шпионаж в пользу конкурентов? Или просто боишься, что медведь тебя за халтуру отоварит?
— Не боюсь я, — буркнул Митяй. — Топор вон, вострый. Работать умею.
— Берем. Настя, записывай: Митяй — старший по возведению каркаса. Еще четверо! Кто не боится магической оттепели — шаг вперед!
Через полчаса у нас была сформирована бригада «Ягодный спецназ». Я выдала им по куску бересты с четким планом работ и повела к нашему двору.
Стройка закипела. Звуки пил и топоров смешивались с хлюпаньем грязи. Я наблюдала за процессом, стоя на сухом островке у крыльца. Из-за оттепели логистика внутри двора стала настоящим кошмаром. Мужики вязли в жиже, бревна скользили.
— Проблема последней мили, — пробормотала я. — Нам нужен транспорт повышенной проходимости.
Я свистнула, и из сарая, довольно похрюкивая, вылетели Дебет и Кредит. Свиньи-вездеходы, почуяв свободу и грязь, пришли в неописуемый восторг.
— Так, копытные! — я припахала свиней таскать «грязевые сани» с камнями для фундамента. — Это вам не курорт, это лечебные ванны для техники! Кредит, левее! Дебет, не тормози на виражах!
Свиньи в грязи напоминали маленькие розово-шерстяные танки. Мужики-строители сначала крестились, глядя на это зрелище, но быстро оценили мощь «хрюкающего привода». Работа пошла в три раза быстрее.
К полудню у забора появилась Агафья-солоношница. Она стояла, кутаясь в три шали, и её нос, красный от мороза и любопытства, подозрительно подергивался.
— Здорово, соседушка, — медовым голосом пропела она, заглядывая через дыру, которую Савельев еще не успел заколотить. — Гляжу, хозяйство-то расширяешь? Ох и пахнет у тебя… Прямо слаще, чем на боярском пиру. Неужто и правда ягода?
— Ягода, Агафья. Исключительного качества, — я подошла к забору. — Хотите сделать предзаказ?
— Да какой заказ, Марфушенька… — она хитро прищурилась. — Я вот думаю — тяжело тебе одной-то. Вокруг вон сколько завистников. Савельев-то, хоть и пилит, а зубы точит. Может, объединимся? Я тебе свои кадушки с огурцами, ты мне — рецепт полива. Я ж тетка надежная, «крышу» обеспечу…
— Агафья, — я улыбнулась ей так, как улыбалась конкурентам перед их полным поглощением. — Мой рецепт защищен авторским правом и магическим блокчейном. В нем зашифрована ДНК самого Морозко. Хотите сотрудничать — подавай заявку в письменном виде на имя начальника моей службы безопасности. Вон он, за бревном сидит.
Я указала на Ивана-медведя. Тот как раз в этот момент решил зевнуть, продемонстрировав пасть, в которую легко поместилась бы кадушка с огурцами вместе с хозяйкой.
