— На берегу реки всегда что-нибудь можно найти полезное. Географ не соврал. Да, Каргуся? Например, лошадь и труп воина. Поздравь себя, скоро ты станешь драконом почетного рыцаря. Только доспех отмоем и сразу.

Я хотел возразить, но не смог. Снова беспамятство и настойчивые руки, что шарят по моей одежде. А потом грубые голоса.

— Оборванец! Убийца!

— Кто? Где? Папка! Это мой папка! Опять подгулял в таверне. Помогите дотащить до дома. Мать-то вся извелась. Он с вахты ехал, да вот упал. Может, на папу моего разбойники, того-сь, напали по вашему недосмотру?

У меня, что, есть сын?! И жена? Ничего не помню. Неужели и вправду я такой мерзавец, что упал спать на берегу реки?!

Агата

Три столичные ведьмы собрались в одной из оранжерей. Серебристые тени украшают собой выложенный разномастным камнем пол. Черный, как летняя ночь, шерл соседствует с небесно-прозрачным ангелитом, расползается многоцветными молниями гематит. А сквозь тонкие щелки в камнях с завидным упорством пробивается мелкая травка. Вдоль стен, словно непокорные судьбе стражи, гнездятся растения. Их так много: золотые лимоны, густая зелень темьяна, янтарные плоды неизвестного вида свешиваются вниз из синей листвы. Мелкий бисер цветков ландыша рассыпался под хрустальным куполом, которым прикрыт его небольшой надел. Зато ядовитая белладонна растет вольно, как и подобает красавице. Неперстки ее цветов опасно переливаются перламутром. Отчего-то хочется тронуть их, примерить на палец. Крупные ягоды вороньего глаза торчат из вазона, похожего на креманку. Деликатесное пирожное, если не знать, что именно оно обещает своей изысканной красотой. И даже волчье лыко выглядит здесь особенным гостем. Невзрачное, простое, несущее смерть в каждой ягодке, в каждой капельке сока, оно роняет благословенную тень на столик у кресла.

Сами же ведьмы сортируют корешки на широком столе. Здесь же, как заведенный, толчёт порошки пестик в глубокой ступке. Слышится стук и шуршание колких, сухих лепестков, густо пахнет травами, пряностями, чем-то особым. Чистота, порядок, ряды прозрачных баночек и пузырьков.

Кажется, нас не ждали. Пестик внезапно смолк, выпрыгнул из ступы, едва не опрокинув ее содержимое на стол. Рыжая ведьма едва успела перехватить непокорные артефакты, чуточку прокляла их, отчего пестик вдруг поменял цвет. Из мраморно-белого он внезапно стал розовым, ступа и вовсе налилась алым. И только теперь ведьма заметила меня и Талита.

— Госпожа Агата! Мы так рады вас видеть.

— Добро пожаловать, нужны какие-то корешки? Листья? Может быть, семена на развод?

При этих словах по столу врассыпную брызнули кругляшки репейника. Их колючки превратились в подобие крохотных ног, как у гусеницы. Они сталкиваются, слипаются, тащат друг друга в разные стороны, разделяются и слепляются вновь. На миг у меня возникло странное ощущение, что по столу перекатывается пушистый ковер. Вот он двинулся к краю, почти сорвался. Ведьма в ситцевом платье пошевелила рукой, перебрала пальцами, кругляшки репейники поднялись вверх, и один за другим нырнули в горло высокой бутыли. Там они вновь продолжили свою борьбу. А ведьмы все смотрят, глаз с меня ни одна не сводит, я же просто не знаю, с чего именно начать разговор.

— Простите, я бы хотела иметь возможность уничтожить Андрея или

— Оставьте нас с мужем наедине, я так давно мечтала об этой встрече! Приготовьте черные мешки на всякий случай или

— Я смертельно соскучилась по Андрею. Позвольте мне угостить мужа ужином. Ничего, если я перед этим соберу в вашей оранжерее немножечко ароматных трав для основного блюда и ягодок для десерта. Вороний глаз так красиво смотрится, ничего, что он ядовит смертельно. Зато красиво. Красота вообще требует жертв. Подчас человеческих. Старуха-история это не раз доказала.

Нет, яд — это слишком просто. Никакого удовольствия. Отчего-то хочется высказать бывшему мужу всё. Зачем только, не знаю. Этому чудовищу все равно ничего не удастся обьяснить. Он и сам прекрасно все понимает. Но только раскаяния у него как не было, так и нет. Но я отомщу, даже знаю, как именно. На губах заиграла нехорошая улыбка. Ведьмы переглянулись и поднялись из-за стола. Глава столичного ковена сделала неуверенное движение в мою сторону.

— Не так уж и много там было той мелованной бумаги, вы должны согласиться. Да и эльфийский пергамент всегда ценился дорого. И совсем не случайно. Тонкий, гладкий…

— Я бы даже сказала мягкий и шелковистый! — подхватила вторая ведьма, — Его хоть тысячу раз можно свернуть в трубочку, а как хорошо с него оттирается сургуч! Один свиток можно использовать множество раз, если вывести чернила при помощи магии. Но некоторые и соком золотого цитрина справляются. У нас как раз есть, — глава ковена незаметно дёрнула ведьму за складку юбки. Десяток вещиц задрожал на цепочках, пристегнутых к поясу. Ножнички, моток бечёвки, крохотный окуляр.

— И потом, мы поменяли один к одному. Я имею в виду — мелованную бумагу на эльфийский пергамент, облезлые перья на гусиные, шторы из щепочек на бархатные портьеры.

— Что вы поменяли?

Я попыталась думать. Вышло не очень. Бумагу поменяли — это я еще поняла, но все остальное? Талит издал странный звук и спрятал лицо в рукаве своего потертого плаща. Судя по звукам он плачет и хохочет одновременно.

— Не стоит так огорчаться.

Глава ковена закусила губу, взметнула взгляд на своих подруг. Один в один — школьница, которую завуч застукал за нанесением яркой помады.

— Ваш второй муж очень бережлив, делари. Я понимаю, стоило спросить перед тем, как меняться. Но бархат! Он так дорого стоит. Да и мы немного не удержались. И кресло забрали всего одно. Так хотелось узнать, как оно катается на этих колесиках. Это так необычно. И конечно же, мы перенесли туда другое. Еще удобнее! Вы ничего не потеряли. Ну а шторы из щепок? Вернём, если нужно. Как только мастер скопирует механизм.

— Шторы из щепок? — переспросила я. Талит всхлипнул.

— Жа-жа-жы! — проглоченный смешок встал поперек горла демона, он закрыл лицо ладонями,

— Жалюзи. Ведьмы обчистили офис Андрея через портал. Может, не весь, но кабинет точно весь. Вынесли все, что смогли. Подозреваю, там даже веника не осталось.

— Веник остался, — кивнула глава ковена, — Потому что мы его на нашли. Мена должна быть честной. В том случае, когда дело касается сильных ведьм — точно. Пузыри для зелий — да, поменяли. Я, правда, не знаю, кому и зачем пришло в голову делать на пробках резьбу снаружи. Да и пробки никак не откручиваются. Опять же, хрусталь слишком тонок. Если хотите, можем вернуть. Но, право слово, они пылились забытыми в одном из ящиков.

Ведьма выложила на стол несколько лампочек накаливания. Да уж, если захотеть, их действительно можно принять за кругленькие флаконы для зелий, братьев тех, что сейчас выставлены на столе.

— Оставьте себе, мне нисколько не жаль, — я сдержалась.

— Благодарю, — смиренно кивнула глава ковена. Лампочки тут же исчезли в карманах ее юбки,

— А что насчет всего остального? Книги с кольцами внутри — это очень практично. Да и иметь кармашки для пергамента — тоже практично. Пишешь гримуар, собираешь потихоньку заклинания, в любой момент можно добавить к ним засушенные растения. Или мышиный хвостик. Даже череп поместится. Небольшой. Вы не станете забирать эти книги? Взамен могу отдать ммм… Допустим… Все приказы короля за последний год. Так сказать, сборник. Нам присылают, вы не думайте, это не содрано со столбов.

— Не стоит. Файлы и папки для них можете оставить себе в качестве подарка. Но я бы хотела увидеть своего бывшего мужа.

— Думаете он уже околел? — встрепенулась рыжая и внимательно посмотрела на главу ковена. Та поперхнулась.

— Кормлен, поен, гулян. С чего ты ему помирать? Или?

— Мы что, зря переводили еду? Это — умертвие? — всполошились все ведьмы. Одна почти незаметно, брезгливо отерла руки о передник. Как я ее понимаю. От Андрея исходит и вправду ощущение грязи и омерзения. А ведь раньше я его любила, с наслаждением трогала, теперь же нет сил даже коснуться.