Я сделал шаг к краю проема, под ногами зашуршали мелкие камни, некоторые из них оторвались, заскользили по склону горы вниз, набирая скорость лишь затем, чтобы где-то остановиться, повинуясь чудной воле богов. И я бы хотел к ним присоединиться, точно так же оторваться от родного мне меств поисках лучшей судьбы, подвигов и побед.

Черная гора — оплот доблести, чести, достоинства и морали. Мальчиков с самого детства учат обращаться с мечом, владеть луком, сражаться. Только темные эльфы выходят на бой с длинными, распущенными волосами. Это потому как не боятся, что их успеет ухватить за волосы чужая злая рука. И меч поет во время боя, сияет, жадно пьет напиток победы, эльфийские длинные волосы лишь изредка догоняют его, ложатся поверх отточенной стали, опадают вниз в качестве требы богам.

Я безотчетно провёл ладонью по шёлковым прядям своих волос, все уже давно отросли. Последняя битва почти позабыта. И так хочется вновь испытать наслаждение победой, бешеную скачу, упоение смертельным танцем. Боги! Как давно это было!

Я отошел обратно в глубину зала пещеры. По узору каменных плит пробежал фейерверк синих искорок, словно кто бросил горсть сапфиров. Тень домового мелькнула в углу. Странно сегодня ведёт себя магия горы. Источник то сильнее разгорается, то, наоборот, утихает. Надеюсь, совсем он не погаснет? Вон и карга пронеслась под потолком, роняя вниз помпоны из шерсти. Опять где-то наворовала. Надо бы проверить собственные походные плащи. Мало ли, в каком из них обнаружится дыра размером с пасть волшебного зверька, или чьи-то когти оставили прорехи на дорожной лошадиной попоне? Нет, битва еще не скоро случится. Врагов у Черной горы больше нет, поизвелись все давно. Да и кто рискнет напасть на каменную твердыню, чьи стены надежно укрывают целый город?

Я с некоторой тоской посмотрел вдаль. Где-то там, у горизонта, сияет редкими огоньками башня Мессира — жалкое подобие нашей Черной горы. Ее стены, конечно, тоже возведены из камня, но сложены они руками людей. Тонкие, как скорлупка, и метра в ширину не будет. Разве в таком сооружении может быть тепло и надежно? Вот она — твердь людей, ни на что не годная, вытянутая вверх скорлупка!

Говорят, источник их магии угасает. Что ж, эльфам и это на пользу. Нужно лишь набраться терпения, выждать, как следует, и можно будет расширить эльфийский лес. Без источника маги станут бессильны точно малые дети. Таких захватить будет просто.

То ли дело — ведьмы Восточных земель, их леса как раз отделяют нас от столицы людей. С ведьмами не то что справиться, с ними и договориться-то невозможно. Порочные, дерзкие, болтают своими языками без умолку, кроме того лезут в разговоры мужчин, смеют приказывать, торговаться.

До сих пор помню, как я рискнул заглянуть на ярмарку в их город! Еле ноги унёс, а потом ещё два дня ходил с горящими, как уголь, щеками. Всучить мне котел для выварки трав вместо приличной кастрюли! Я им что — колдун? А как одна из ведьм прошлась по моему платью? Назвала скромником и недотрогой! Нет, о том позоре не хочу вспоминать, нервы будут целей. Впрочем, котел оказался действительно намного удобней, и отвар в нем остывает гораздо медленней. И все одно, ведьмы были не правы! А жабьи коготочки, которые мне положили в подарок к котлу? Я разве сам бы их купить не смог, что — слишком убогий?

Выразительный шелест плаща раздался со стороны изумрудного лаза — так назван коридор, что соединяет дозорный зал с залами старейшин. Я заранее склонил голову, не люблю, когда кто-то из эльфов Совета вновь заглядывает в мои глаза. Все же в них виден оттенок жёлтого пламени. До сих пор по горе ещё ходят слухи, будто в моем роду что-то не так. У темного эльфа и глаза должны быть темными, редко — зелеными, еще реже лилового оттенка. Мои же собственные зрачки будто разделены желтоватым огоньком, можно подумать. в роду случилась измена, и во мне течет королевская, людская кровь. Точно такие же глаза у их короля, признак родовитости, особого, королевского дара.

Эльф Совета ворвался в дозорную комнату. Черный дорожный плащ откинут назад, развевается с каждым шагом.

— Ильвалэль!

— Повинуюсь вашей воле, старейшина, — учтиво ответил я.

— Вот и хорошо. Я в этом никогда не сомневался. Этой ночью я имел разговор с твоим отцом. Он точно так же, как и я, уверен в том, что если и есть в Черной горе достойный эльф, то это ты, Илвалэль. Тот, кто не ведает страха, готов вынести любые испытания, покорен Совету и всегда будет рад обнажить… впрочем, сейчас не о том.

Мои губы беззвучно повторяли слова старой клятвы за старейшиной. Этой клятвой венчали себя эльфийские воины перед тем, как отправлялись завоевывать новые земли.

— Я готов ко всему во имя Черной горы, — ответил я твердо.

— В наш мир спустилась делари. Она еще не замужем.

— Прикажете убить человеческую ведьму?

— Если бы делари была просто ведьмой, то я бы, может, и приказал. Утром тебе следует предстать перед Советом. Чистым, в новом белье. Одежду бери самую свою лучшую.

— Вы полагаете, я должен погибнуть в этом бою?

— Я полагаю, что ты должен задавать намного меньше вопросов. Помни — утром тебя ждет Совет… Обсудим делари. Ты примешь участие, воин полусвета.

Старейшина ушел. Я едва сдерживаю восторженный крик, что рвется наружу из глубины моего сердца. Совет! Меня туда пригласили. Должно быть, хотят обсудить подробности дальнего похода. Да ещё куда, в восточные земли. Неужели, я выступлю туда тайно, один? Делари — давно позабытое слово, не имя, прокатилось на языке. Особая ведьма, та, что открывает пути. Кажется, и источник магии от нее может как-то зависеть. Наверное, в Совете решили, что ведьма именно этой разновидности силы нужна Черной горе. Она способна открыть новый источник, непременно откроет портал в другой мир, а может, и в несколько.

В щеки ударила краска — какую же глупость я сказал, когда предположил, что должен буду эту ведьму убить! Конечно же мне велят её пленить и привезти сюда. Как пленить? Чем? Ведь известно, что дэлари наделены особенной силой. Может быть, мне дадут зелье, чтобы опоить ее и привезти в гору без сознания? Или? Не знаю. Но точно уверен, Совет во всем будет прав. Одного не представляю — как я повезу настолько порочное создание через все наши земли? Близость ведьмы — позор для темного эльфа. Нельзя с такими оставаться наедине.

Под сапогом хрустнула черная крошка обсидиана. Колдовской камень, в наших пещерах его рассыпано много. Один только этот камень и способен впитать в себя порчу людей, да сглаз особенной силы.

Агата

Карга свернулась в клубочек под окном на скамье. Красивая вещь, с резной спинкой, сиденье закинуто мягким ковром с вытканным узором. Сквозь кухонное окно видна другая сторона дома, оказывается, телега меня привезла на задний двор. С парадной стороны в дом упирается тихая улица. Там зелень, сады, крыши чьих-то домов выглядывают из густого плена листвы. Все они покрыты красно-серой черепицей, что напоминает мне спилы деревьев. И в доме витает густой запах хвойной смолы, аромат чистого леса. Клетчатые шторы качаются в такт дуновению ветра, словно танцуют.

Талит хлопочет у плиты, он снял с полки медный чайник, тщательно его ополоснул. Мускулистое тело движется ловко, перетекает, даже его рога теперь уже не кажутся мне такими странными. Напротив, чем-то они даже красивы, как резная чаша или кубок. Ну ведь делают же посуду из резного рога, значит, есть в ней особая красота? Впрочем, резная посуда не торчит из головы, ее место все больше на столе. Как теперь отделаться от мысли о двух рогатых кубках, торчащих из чужой головы? И, главное, кубков красивых, такие бы отпилить да все же поставить на стол. Только боюсь, Талит этого не оценит.

Подпаленное полотенечко на красавце так и вовсе выглядит довольно соблазнительно. Одна черная бахрома, покачивающаяся в такт движениям, чего стоит. Если бы не копыта, Талита однозначно можно было бы назвать красавцем.