— Вилкой ты и за неделю не выполешь. Тряпочкой нужно. Н-да. Я бы помогла, пока соседка в отлете. Впрочем, она в отлете всегда.

— Помогли бы?

— А что не помочь? Десяток серебрушек вперед и трава — не трава.

— Я уж лучше колдовством. — Ну, смотри сам. Только капусту ты зря выполол, да и базилик тоже. А уж полынь сортовую! И мяту. Так пройдёшься по огороду, вечером тебя ведьма превратит в кого-нибудь. Или нет? Ты как считаешь? Колдовство у нее, поговаривают, липучее. Такое запросто не стряхнешь. Бедный ты, несчастный. Ну ничего, убогих женщины любят. Глядишь, и козла какая-нибудь полюбит. Хорошо еще, вороньего глаза не поел.

— Чего? Я птиц диких не…

— Вон там, видишь? Черные блестящие ягодки в листьях лежат? Крупные такие! Ядовитые — жуть! Хорошо, что ты на них не позарился. Вороний глаз называются.

Десяток серебрух не такая уж и большая плата, я полез за кошелем. Повезло, хотя бы его ведьмы вернули. Висел среди прочих моих вещей на той же сосне.

— Повезло мне встретить вас на своём пути, госпожа. Определённо повезло.

Я отсыпал монеты нв алчущую руку. Дама в ту же секунду спрятала их среди многочисленных складок и карманов своего передника. Все, теперь, кажется, можно и отдохнуть. После бессонной ночи на сене отдых мне просто необходим. Надеюсь, эта дама выживет.

— Ты куда это собрался? Я полоть обещалась, а сорняки кто таскать станет? Ведьма?

— А? Что?

С полена я аж подлетел. Некстати вспомнилось проклятие болотной кикиморы. Нет уж, если меня угораздит жениться на ведьме, я в тот же час отдам ее в руки Мессира. Хоть бы он выжил после такого подарочка!

— Сорняки собирай и таскай их к лесу! Работа не сложная. Там и ямка уготована.

— Под могилу?

— Под сорняки.

Тяпка врезается в огородную землю с удивительным блеском, ее сноровке позавидует любое оружие и на душе становится отчего-то жутко. Чистейший восторг от ладной работы мешается во мне с потусторонним ужасом. Впервые я могу видеть вблизи, как работают женщины. Блеск стали, удар, проклятие или победоносный крик, черная земля, пустынная и прекрасная, редкие побеги хилых слабых растений. Они так напоминают мне выхоленный и чахлый молодняк аристократических семей, высокородных. Тот точно так же нуждается в уединении и особенных условиях, как и эти побеги сортовых растений. И даже кружевной лист капусты, обсыпанный бабочками, смотрится здесь необыкновео. Хоть что-то посреди угольной черноты.

Я начал собирать павших, крепких, еще только недавно полных жизни, в корзину. Странно, что тех, кто крепче, мало кто ценит. Впрочем, и плодами эти сильные, но сорные травы не собирались ни с кем делиться. Росли для себя. Солнце выкатилось в зенит, сверкая золотым боками, мысли стали все больше путаться в моей голове. Чем дальше, тем больше мне казалось, что я выношу с бранного поля павших воинов. Смешно. Всего-навсего сорняки. Но каждый шаг отдаётся усталостью, ноги налились свинцом, руки потеряли холеность, покрылись мозолями. И только тяпка сияет в лучах безумного солнца. Дама теперь и вовсе кажется мне нежитью. Разве кто-то может трудиться так и не уставать, да еще и на жаре? А ведь ей будто бы весело.

Я направился к дому, когда увидел ее — ведьму. Лукавый взгляд, недобрая улыбка на губах, россыпь волос. Все зло этого мира собралось в ней, в этой ужасающей женщине.

— Погодка славная, ие подвела. Я смотрю, управился? Молодец какой! Всего за три часа. Пить хочешь? Я ягодок собрала заветных с нашего болота. Дай, думаю, слабосильного угощу. — Хочу, — прошелестел я сухими губами.

Странно, но дама с тяпкой исчезла. Может, она и вовсе мне привиделась? После тех часов пытки возможно и не такое.

— Ну, тогда айда в дом. Только умойся. Работа у нас у всех, как ты видишь лёгкая. Здесь и девчонка подросток бы управилась. — Я вам не верю.

Перед тем, как уйти с бескрайнего поля, я обернулся. Пестрая юбка дамы торчала среди ветвей ивы в самом конце всего этого кошмара и боли. Кажется, женщина улыбалась и махала рукой. Может, я проклят? Может, особая кровь не даёт мне осилить ту работу, с которой справляется женщина? Или здесь место такое? Ведьма подвела меня к полной бочке воды.

— Умывайся, ключевая, только недавно наполнена из родника.

— Магией?

— А то чем же ещё. Сейчас попьешь, перекусишь, а на обед будет суп из грибов. Особенных! За ними и летала. Так-то у меня мужа нет. Вот, хоть о тебе позабочусь от всей души.

— У вас в роду, случаем, оборотышей нет? Мышей, в смысле? — я зачерпнул в ладонь ледяную воду из бочки. Пальцы как будто свело судорогой.

— Нет, а что?

— Душа у вас, кажется, мышиная! Очень уж щедрая.

Красивое дно у бочки, яркое такое, вот только я не готов был увидеть его вблизи! Рывок! Плечи мои намертво застряли в бочке. Вода пытается хлынуть в нос. К тому же от ледяного холода перехватило дыхание. Тук! Грохнуло сердце в висках. Кто-то дернул за ногу, а может, укусил. Еще секунда и я задохнусь. Тьма накатила. Следующие слова, которые я услышал, были лишены всякого смысла.

— Впервые вижу, чтобы белье сушили так. Думаешь, не придётся гладить? Мне кажется, все равно придётся.

— Отстань! Я его чуть не утопиииииила, — всхлипнул кто-то голосом ведьмы, — Случайно! Позаботиться хотела. А он!

— Не оценил. Ничего, может мою заботу оценит. Отдавай красавца.

От ужаса я распахнул глаза, и стали они громадными словно колёса кареты.

— Ожил!

Ведьма принялась меня душить в объятиях, не иначе, чтобы завершить начатое. Простите меня великодушно, Мессир. Но вам придется пожертвовать Восточным землям еще одного блистательного аристократа. Я не справлюсь с тем, чтобы привезти ведьму в столицу. Жить мне осталось пару секунд.

— Тащи в дом! Сейчас его лечить будем. Я знаю хорошее средство.

— Ты уверена, Соломея? Мой котик после твоих зелий заметно полысел.

— Аристократ — не кот. Может, и оживёт. В любом случае, мы ничего уже не теряем.

— Великие боги! — просипел я.

— Пошло дел! Хороший знак. Молится он нашим богам уже начал. Видать, сошла на бедолагу благодать Восточных земель. Да хранят его здоровье духи.

— Лишь бы не умереть ради него, — булькнул я и вновь погрузился во тьму

Кирилл

Мама чудит. Впрочем, как обычно, ничего нового. Осталось понять, повезло мне с ней или всё-таки нет. У остальных друзей мамы как мамы. Нормальные такие, стоят у плиты, платья себе покупают, что-то подолгу обсуждают с подругами. В доме всегда есть еда. Готовая, между прочим! И появляется она даже в тарелке под триумфальное — "Обед!" Ну или «Ужин!», там уж по обстоятельствам. И все сразу бегут к столу.

Только моя мать все время где-то носится. Еда в нашем доме появляется только в виде сырых продуктов, кое-как упихнутых в холодильник. Он регулярно мне тетрис после этого напоминает. Все рассовано точно так же как в игре и утрамбовано вдобавок. Это потому, что у нас холодильник напоминает размерами почтовый ящик. То ли дело раньше, в квартире. Там и холодильник другой был, и мама готовила часто. Теперь все иначе. И друзей своих старых я вижу только если на видео. С одной стороны, обидно, с другой жить на берегу моря тоже неплохо. Но по Питеру я все же скучаю. Один наш квартал чего стоил. Он по размерам как здесь какой-нибудь город. И магазины любые, и доставка пиццы. Словом. там был рай. Да и с отцом я мог видеться.

И чего они развелись? Каждый по-своему говорит. Мама, что отец ее унижал, жить не давал, вещи наши выбрасывал. Отец, наоборот, считает, что это мама виновата. Точней, что она все придумала, и ей просто не сиделось на месте. И вообще, что мама рехнулась, и ее нужно лечить. Но я же сам видел синяки у нее на запястьях? Выходит, отец ее бил, пока я был в школе? Папа сказал, что мама сама ударилась, лишь бы его оговорить, выставить чудовищем. Зачем бы ей это? Может, мама и вправду того, в смысле истеричка? Может, она специально устроила весь этот скандал с разводом, чтобы стрясти с отца деньги за наше с ней возвращение обратно домой? Или ей просто захотелось бурной жизни? Не знаю, кто из родителей правду говорит, но по друзьям я скучаю, да и по родной школе тоже. Одно радует, папа звонит часто, узнает, как я тут, деньги на счет кидает. И много. От мамы таких денег не допросишься. На той неделе отец скинул денег мне на поездку в другой город. Все по-взрослому, прокатился с ветерком на такси. Классно было! И мама ничего не узнала. Зато папе фотографии скинул, он меня сам попросил.