— Может. Но снять-то с цепей мне ее нужно? Поди, и замок подзаест, пятьдесят лет ждет здесь свою делари, свою ведьму. Так как ему не заесть?

Я подошла к зеркалу. С той стороны на меня взглянула красотка. Нет, черты лица нисколько не изменились, из ниоткуда не взялся праздничный макияж. Просто гордый поворот головы, прямая осанка, особый разворот плеч, искрящийся уверенностью взгляд. На плечи накинута черная гладкая шуба, мех блестит, доходит до пят. Или это чёрные крыльяй? Нет, все же накидка, из-под которой украдкой наружу пробивается свет.

— Делари — та, что кутает свет жизни во тьме своей сокрушительной силы. Совершенно особая ведьма. Вам открыты все дороги и почти все пути. Ваш подарок.

Мастер учтиво протянул мне метлу на своих вытянутых руках. На прутья натянут шелковый мешочек, черенок скрылся под тонким чехлом.

— Распакуете дома, первая встреча, первая проба летных качеств — не для чужих глаз. Тем более, когда встречаются такая женщина и такая метла. Не давайте в руки чужим, чтобы не случилось беды. А особенно домочадцам и мужу.

— Мужа у меня нет. Сын? Вряд ли он добровольно возьмет в руки метлу.

— Напрасно. Замуж вам нужно. Очень нужно. Проще будет жить. Не беспокойтесь, я никому не скажу, что повстречал истинную делари в своей лавке. Надеюсь, вы задержитесь в нашем мире.

Я вышла наружу. Талит сидит перед входом на скучной, слишком «порядочной» лавке. Такую разве что в центральном сквере провинциального городка ставить. Никакой изюминки, не то, что у моей метлы, у которой и прутья-то все немного кривые. А черенок больше напоминает лошадиную голову, чем простую палку. Я фыркнула.

— Чувствую, покупка удалась, — заключил Талит, — Идем обратно? Или заглянем в ратушу?

— В ратушу. Я хочу увидеть Андрея.

— У меня, действительно, есть соперник? Какая досада. Полагаю, ты не расстроишься, если он уже мертв?

— Пусть сначала бизнес на меня перепишет. Мне ещё сына растить.

— Меркантильная моя невеста. Кхм. Знаешь, я думаю нам всем нужно сесть и все обсудить.

Вильд Логер

Конь ступает осторожно и тихо. Дорогу нам высветила луна. Серебристая тропка теперь — самый надёжный путь среди сосен. Кругом бродят духи, мне чудится их шепот, несколько раз мелькнул среди веток мрачный филин, неслышно заложил круг и камнем упал на добычу. Шаги коня тихие, мох едва хрустит под блюдечками копыт. Я прислушиваюсь, нет ли за нами погони, смотрю во все глаза — ищу краешек юбки меж могучих теней. Те неприкаянно бродят по лесу, как будто и не привязаны ни к чему, живут свою жизнь, ложатся темными полосами на тропку, путаются, исчезают. Выехать бы, спастись. Но куда?

Обратно в нашу столицу мне пути нет. Мессир меня уничтожит, если я не исполню приказ. Глава канцелярии способен на многое, я это знаю. Он беспощаден к своим врагам и врагам короля. Среди тех и других сплошь родовитые, достойные люди, высший свет, знать. Казалось бы, занять место в столь высоком обществе даже почетно. Но что-то я не хочу обрести место на небесах. Нет, просьбу, точней, приказ Мессира я исполнить обязан, если хочу пожить. А значит. мне придется найти ту самую ведьму, которую удастся уговорить поехать со мной в саму столицу. И женщину эту мне теперь вовсе не жаль, после того, что со мной сотворили ведьмы, так уж точно. Пускай Мессир решает ее судьбу, это он — воплошенная рука богов в нашем мире, ему и вершить суд над девушкой. Какой бы она ни оказалась безгрешной, а решит ее судьбу все равно Мессир. Безгрешная ведьма! Я чуть не захохотал над собственной шуткой. Нет, таких ведьм не бывает. Ведьмы или греховны, или вовсе пропащие, иных не бывает, уж я теперь точно знаю об этом. В каждой есть своя чертовщинка.

Совсем низко над тропкой нагнулась ветка сосны, пушистая, мягкая, она словно решилась меня погладить. И пахнет от нее так сладко — смолой, да хвоей. По лесной подстилке рассыпался белый жемчуг диких цветов. Их склоненные головки действительно напоминают жемчужины, если смотреть из седла. Не знал бы, что это цветы, бросился бы собирать.

Впереди плеск воды, вспыхнули ярко девичьи голоса русалок. И каждая из них поет о своем, о потаенном счастье, о хрупких мечтах, что сплетены с лесным туманом. Он стелется по хвое, кутает мир в вуаль юной невесты. От лесного озера девушкам не уйти. Как появились здесь, так и здесьостанутся. Многие верят, будто мавки были когда-то людьми. Невероятная глупость, они точно такие же духи леса, что и все остальные.

Мягкая, почти и неслышная поступь большой кошки растворилась за деревом. Кто оставил кошку в лесу? Неужели не было жалко этого хранителя уюта целого дома? Или это вовсе не домашняя кошка, а кто-то другой? Не знаю, верю только в одно — уж в этом лесу может встретиться вообще кто угодно. Конь ступает сторожко, то прядает ушами, то ставит их вертикально, прислушивается к чему-то, что скрыто теперь пологом леса. Ничего, ведьму я непременно найду. Схвачу ее, обману, придумаю что-нибудь еще, но довезу до нашей столицы, до Мессира. Грех мне бояться неуспеха. Невиданный грех, опасный. Нельзя мне, аристократу, в которого верит король, вдруг начать сомневаться в своих собственных силах. Это все равно, что поднять бунт, затеять недоброе против нашей страны.

Хрустнула ветка, раскрылось пространство, выпустили лесные тени на свободу человека. Конь остановился, раздул ноздри, громко начал фырчать. Не нравятся такие сюрпризы ни мне, ни ему. Или же это из сумрака соткался лесной дух? Просторный плащ, и капюшон наброшен на голову, спина сгорблена, так просто и не поймёшь, кто перед тобой — женщина или мужчина. Отчего-то запахло дорогим товаром, что привозят на кораблях в порт. Мне почудились копыта вместо сапог на ногах. Кто передо мной? Неужели демон? Да нет же, давно их не заносило в наш мир. Конь гневно бьет землю копытом, мстит, как умеет.

— Доброй ночи, добрый человек. Помоги, имей уважение к возрасту, — и голос звучи теотчетливо — не то женский, не то все же мужской.

— Доброй ночи, чем я могу быть полезен?

— Да вот, хворост нужно перенести с одной стороны дороги на другую и сложить аккуратно. Да что ж это я о себе. Ты поди-ка устал? И пить, наверное, хочешь? Грушевый ммм компот с пузырьками ты любишь? Дай, угощу.

— Спасибо не стоит.

— Да как же не стоит? Помогать мне готов, а угощать не стоит? Хороший ты человек. Жену тебе хорошую, и чтоб ведьмой была! — от плаща отделилась струйка сизой, необычной магии, потянулась ко мне.

— Дите чтоб было шустрое, да разумное, чтобы ты не скучал.

Чужая магия плотней окутывает запястье, ложится на меня оберегом.

— Спасибо, но право не стоит

— Стоит-стоит, я хочу посмотреть, как все сложится, для начала просто со стороны. Рисковать лучше тем, кого и не жалко. Не готов я повторить судьбу Андрюши. На-ка, возьми бутылек. Потом, если что, можно и избавиться от конкурента.

— Вы о чем? Кто такой конкурент?

— Да так. Пей, наслаждайся.

Ко мне потянулась рука, блеснул в свете луны пузырек. На скромной бумажке — целая открытка. Откуда в этом лесу может взяться мой любимый напиток? Впрочем, в ведьмином лесу все возможно. Я только и успел, что коснуться бутыли. Конь встал на дыбы! Крутанул мордой, вырывал поводья. Такого я не ожидал. Мы скачем вперёд, не разбирая дороги, снося с пути всю странную благодать ночного леса, сметая туман. Копыта стучат, конь рвется вперёд, нечем не его остановить! Просто нечем. Сам он остановился на берегу реки. Благо, не прыгнул с обрыва. Спешиться бы теперь, взглянуть, что осталось от повода. Не успел.

— Кто мне растоптал клумбу? А? Я зачем рассаду здесь посадила? Чтоб ты забыл о хамстве! Чтоб тебя жена наконец воспитала, раз мать не смогла!

Вспышка серебряной магии меня ослепила. Я не смог додумать мысль о том, какой должна быть женщина, способная противоречить Вильд Логеру! Уж точно не та невеста, которую мне сватал король. Безумие скачки, ветви, хлещущие по щекам, берег реки, наконец-то дорога. Кажется, там впереди мелькают огни главного города ведьм, их так называемой столицы. Быть может, там мне помогут. Лекаря бы найти! Что за проклятие меня осенило? Мысли путаются, даже имени своего я никак не могу снова вспомнить. Я пошатнулся в седле, сам не понял отчего. Конь зафырчал. Я скатился вниз, под копыта. Беспамятство, темнота ночи, мальчишеский голос, прорезающий тьму, совсем еще юный. Я хочу призвать на помощь кого-то, но кого? А еще извиниться за то, что не смог оправдать доверия. Перед кем извиняться? Перед… женой? Что-то я помню о жене. О чьей жене?