Лес шумит, живет голосами птиц, солнце крадётся сквозь ветви деревьев, падает лужами золота на дорогу. Впереди мне почудились голоса. Странно, вроде бы здесь не должно быть поселения? Я приободрил коня, дорога сделала странную петлю, словно обходя что-то по дуге. Между еловых стволов мне померещился громадный алтарь или же это просто валун? Бывают же громадные дикие камни! Как раз из таких и вытачивают свои алтари черные маги. Вдруг стало совершенно светло, густые кроны отступили в разные стороны, передо мной возник перекресток дорог — особое, сокровенное место. Здесь схлестываются пути, крутятся энергии, живут бесы! Перекресток — то самое место, на котором и колдун не осмелится задержаться надолго.

Я проморгался. Прямо на перекрестке вросла в землю таверна. Круглое здание, стены срублены из толстенных бревен, крыша закрыта серебристыми щепками вместо черепицы, в окна вставлены решетки. Вон и голубятня за воротами есть. Выходит, смогу отправить срочное письмо этой скоростной службой доставки.

Я спешился, поправил меч, чуть приосанился. Так, а что здесь насчет коновязи? Как-то непривычно оставлять коня вот так — посередине перекрёстка, хоть вроде и у таверны. Будто я подарок бесам оставляю! Я перекинул было повод через балку, задумался на мгновение. Нет! Со своим конем я так точно не поступлю. Я отошел в сторону, привязал жеребца к стволу тонкой осины у кромки леса. Так все же понадежней, захочет — сможет похрустеть немного травой. Странная она здесь, невысокая, но уж какая есть. Да и я собираюсь уйти ненадолго.

Я еще раз окинул взглядом кусты, конь тем временем сорвал пучок сочной зелени, захрустел аппетитными стеблями, сразу же в воздухе потянуло умиротворяющим запахом сенокоса, на душе потеплело. Жеребец закусил траву молодым еловым побегом. Как же странно быть лошадью, когда всюду, куда ни взгляни, аппетитные блюда, да ещё получше, чем в доброй таверне! И на ветвях растут, и даже стелются под ногами! Бери сколько душе угодно, ешь всласть, наслаждайся. Я покачал головой в такт своим мыслям и наконец направился к таверне.

А хорошо здесь, в лесу. Пожалуй, совсем не удивительно, что ведьмы выбрали именно эти земли своим домом. Вот и под ногами не грязь тротуара, а мягкая трава да серый мох, в котором ноги тонут словно в роскошном ковре. Попробовал бы у нас в городе кто кинуть вот так ковер перед таверной — вмиг бы на нем уснули бродяги! И никакие бы заклятия его не спасли от этой участи.

Низкая изгородь, вместо ступеней из тесаных камней — гладкие валуны, которые просто подобрали по размеру и форме, дверь из полукруглых тонких стволов, круглая ручка. Уверен, здесь никогда в глаза не видели настоящего барона, почти герцога, доверенное лицо Мессира. Высоко я взлетел, а совсем скоро взлечу еще выше.

Я толкнул невысокую дверь и тотчас очутился посреди огромного зала. Странно, снаружи таверна казалась гораздо меньше. Зачаровали ее, что ли? Но ведь запрещено помещать даже часть общественных заведений в карманы подпространства! Приказом короля запрещено, иначе как собирать подати?

Каменный пол, мерцание светильников под потолком, все столы заняты, на дубовом бочонке творит свое волшебство юная менестрель. В ее хрупких руках плачет и ликует скрипка. Девушка вертится в изумительном танце, ее рыжий наряд то взлетает, то падает вниз, обнажая узкие полоски тела и кажется, что девушка танцует прямо в огне. Я обвел столы шальным взглядом, мест как будто бы нет. Ну что ж, значит, придется назвать титул, ни к чему скромничать. Да погромче! Уверен, мне сразу найдется столик, и люди бросится мне угождать, чтобы я чувствовал себя здесь не хуже, чем в столице, у себя дома.

— Я — барон, — голос прокатился над головами, — Доверенное лицо Мессира!

Рука на эфесе, подбородок приподнят вверх. Ну, и? Никто даже не шелохнулся.

— Хоть представился и на том спасибо, — меланхолично отозвался трактирщик, — Чужаки как правило и на это не способны.

— Мне нужен лучший стол, еда и возможность отправить птицу! Я, как барон…

— Перед лицом богини все равны! — буркнул кто-то в углу.

— Я заплачу сполна!

Ну хоть золотые-то способны подействовать на этих людей? Похоже, им нет и до этого дела. Все смотрят на танцовщицу, выгибают шеи и головы под самыми невероятными углами. Не все скамьи удалось развернуть лицами к менестрелю. Гулко отбивают каблучки ритм танца по поверхности дубовой бочки, скрипка поет все тоньше. Да я бы и сам хотел посмотреть до конца этот танец!

— Садись с угла и не мешай! — дернул меня кто-то за рукав.

Я опустился на край деревянной скамьи, соседу для этого пришлось потесниться, а мне самому прижать меч к ноге. Передо мной крохотный угол стола, сюда и добрая кружка сбитня вряд ли поместится. Танец менестреля так и вовсе почти не различим. Слышен только ритм, да видно, как взлетают поверх хорошенькой головки ленты огненной юбки. И все? Может, эти люди не знают, что такое титул барона? Все равны перед богиней! Но я-то не все!

— Чего есть желаете, барон? — у стола возник подавальщик.

— Кружку сбитня с фейскими огоньками, блюдце морошки, — говорят, эту редкую ягоду здесь любому можно найти, в столице ее подают только на стол короля, — Ну и запеченного на вертеле мяса.

— Увы, ничего этого нет. Запишу свиную голяшку в углях. Так уж и быть.

— Что?!

— И не благодарите. Черпак компота тоже разыщу, так уж и быть.

____________

*Ведьмины волосы — вполне реальное растение северных лесов. Выглядит будто бы кто-то бежал по лесу, оставляя пряди на ветках. Ну или летел на метле)

Агата

Нет, то что померла — это, не спорю, обидно. Но в целом — не очень, когда кругом такая красота. Первозданный лес, а впереди и вовсе маячит благоустроенная изба. Или не изба? Мой домик на побережье выглядит гораздо хуже, это определено стоит признать. И ведь купила его я за немалые деньги. А тут все, похоже, бесплатно. Неужели я вечность проведу вот в этом особнячке — назову эту недоизбу скромно так. Сердце сжалось от ужаса и тоски по сыну. Как там мой мальчик?! Ревёт, наверное. Он же ещё такой маленький у меня, всего-то четырнадцатый год. Выглядит как молодой парень, а под толстым панцирем из насмешек и грубости скрывается хрупкий нежный ребёнок, который ничем иным просто не может оградиться от мира. И мамы у него теперь нет. Кирилл! Я чуть не завыла, Чтоб слезы не брызнули на лицо, ткнула пальцем в направлении дома.

— Мое? Мне?

— Вам, госпожа. Каждой ведьме уготован…

— Свой котёл, — продолжила я.

— И котел, наверное, тоже. Поищите на кухне, верней всего там. Если нет, ну значит… — возница в великой задумчивости почесал голову под белыми кудрями.

Может, он — ангел? Просто такой вот потертый немного, замызганный. Ну а что я хотела? Как на картинке? Мечтай, Агата, дальше. Из-за забора вывесилась наружу сухая веточка с одним-единственным яблочком. Мне вдруг стало обидно.

— А виноград где? Кущи там? Мне обещали! Я в той жизни даже мужа бывшего не убила! А было за что! Он меня отравить пытался.

— Сочувствую, — кивнул головой второй парень, — Искренне. Это ж каким дураком надо быть, чтоб жену-ведьму попытаться извести ядом?!

Я не стала отвечать. Перевела взгляд обратно на свои владения. Дом как дом. Крепкий такой, немного словно вросший под своим весом в землю. Низ сложен из круглых камней, а второй этаж деревянный, собран из толстенных бревен. Крыша плоская, окно красивое — в мелких филенках. Как с картинки сошел, в том смысле, что из учебника истории, но выглядит ладно, цветок при входе воткнут, пышная роза. И как такой дом называется? Мозг выдал неуклюжее:

— Склеп. Жуть!

— Склеп? Звучит красиво. Только непонятно.

— Жуть! — повторила я.

Кажется, мой язык окончательно потерял связь с мозгом и слова стал выдавать в режиме резкого торможения и экономии в режиме "студент на экзамене". Нет, надолго я здесь не задержусь. Мне домой надо. Пусть как хотят меня возвращают! Думать надо было перед тем, как сюда забирать женщину.