Констанция пыталась понять, отчего так тягостно было слышать, как вырубают вишневый сад. Отчего таким беспросветным горем и одиночеством веяло от финала пьесы, когда брошенный, больной, забытый Фирс выходил на сцену? Разве это была не комедия?

Быть может оттого, что с прошлым всегда тяжело прощаться, особенно если будущее слишком непредсказуемо. Хочется цепляться за то, что было, наперекор скрытому туманом тайны завтрашнему дню. Жаль прощаться. Не хочется перемен. Страшно смотреть вперед. Вот бы суметь, как Лопахин, без оглядки и горечи рубануть по стройным стволам.

Однажды Констанция так и поступила, собрав вещи и отправившись в Москву. Но не смогла перестать чувствовать, вспоминать и бояться. Может, снова уехать? Уехать хотя бы до весны.

Констанция вышла в коридор, впечатленная спектаклем, но и об охоте она не забыла.

— Я отвлеку этого Лешу, а то он не отцепится от Лопахина еще год, — сказала она Аврелию. — А ты заведи его куда-нибудь и поймай. И умоляю! Чтобы ни одна душа. Хватит с меня одной объяснительной.

Надев маску воодушевленной дурочки, Констанция подлетела к кучерявому и начала восторженно отзываться о представлении. Даже не пришлось кривить душой: постановка и вправду была что надо. Краем глаза она видела, как Аврелий, прошептав что-то на ухо Лопахину, увел его дальше по коридору, а затем затащил в одну из дверей. В гримерку Миши Котенко!

Через полминуты стажер оттуда вышел, и Констанция бросила Лешу, устремившись навстречу Аврелию.

— Только не говори, что Котенко все видел, — мрачно произнесла она.

— У меня был план. Все продумано, не переживай, — прошептал он.

Констанция тихонько простонала.

— Ты меня под монастырь подведешь, Калигула.

— Смотри, я ему эту историю как бы закрыл. Он увидел, как перс вылез из книги, а потом увидел, как тот вернулся обратно. Брэдбери объяснят, что это пьяные галлюцинации. Но даже если у него останутся какие-то, ну, сомнения на этот счет, он будет знать, что Лопахин не разгуливает по театру. Он вернулся в книгу. И теперь единственный Лопахин здесь он, Миша Котенко.

— Сомнительно, но допустим… — отозвалась Констанция.

— Знаешь, что сомнительно? — весело откликнулся Аврелий. — Не ловить персонажа целых два часа, чтобы он мог сыграть свою роль в спектакле!

Констанция пропустила этот комментарий и взглянула на подошедшего к ним Лешу.

— Где наш Лопахин?

— А, улетел в Норильск, у него самолет через два часа.

Леша застонал и закричал что-то невнятное, и Констанция подхватила Аврелия, чтобы поскорее сбежать из театра. К счастью, в коридоре царил такой хаос после представления, что скрыться оказалось не сложно.

Они сели в машину.

— Еще успеем сдать ловец, — заметил Аврелий.

— Я остаюсь на ночное дежурство. Забросишь меня домой? Переоденусь. Потом сама дойду до Библиотеки пешком.

— Я тогда тоже останусь.

— Не нужно. Кто-то из нас двоих должен высыпаться. Сегодня это будешь ты. Завтра понадобятся твои свежие мозги.

— От тебя это слышать гораздо приятнее, чем от того зомби, с которым я столкнулся на неделе.

Констанция улыбнулась, но в следующее мгновение благостное настроение испарилось: пришло сообщение от Ильи.

— Стой, — велела Констанция.

— Э-э, не, ничего не выйдет, за нами куча машин выезжает, тут тоже пробка.

Она ответила Илье, тот написал почти сразу.

— Едем к Кингу, — резюмировала Констанция.

Аврелий набрал в навигаторе адрес, который, должно быть, запомнил еще с прошлого раза.

— Подробности будут?

— Илья, кхм, Петрович хочет о чем-то поговорить. Он сейчас дома у Кинга. А дом Кинга в паре кварталов отсюда. Пишет, что раз мы здесь, будет удобнее тут и встретиться.

— Что там такого срочного у Ильи-кхм-Петровича… — проговорил Аврелий задумчиво.

Констанция пожала плечами, прикинув, мог ли кто-то доложить Илье о Лопахине. Сообщение было достаточно скупым, сухим, как будто она в чем-то провинилась. Ощущение, от которого хотелось избавиться. И все же, несмотря на озабоченность поведением Ильи, она позвонила Арине и предупредила, что вечером приедет в Библиотеку и останется на дежурство. Дела — делами, а Артура она все равно сделает, чего бы это ни стоило.

Эпизод 8 | «За сим расстанемся, прости!»

Код от домофона Констанция помнила еще со времен стажировки. Кинг не брезговал работой после работы, а еще мог заскочить домой — и затащить с собой стажера — на обед или на чай. К тому же он опасался осуждения за то, что заставлял Констанцию работать до одиннадцати. В тишине его комнат переработки оставались их маленькой тайной.

Иногда она думала, что у этого человека на работе поехала крыша, однако в последние пару лет такое поведение перестало казаться странным. Единственное, ее мало волновало, что думали коллеги, и Аврелия она эксплуатировала сверх нормы без оглядки на коллектив.

Хозяин открыл им дверь квартиры в шелковом халате поверх мягких брюк и тонкого свитера. На ногах красовались кожаные тапки. Констанция окинула его взглядом, не скрывая насмешки. Артур любил даже дома выглядеть шикарно, но сейчас выглядел по-барски даже по его меркам. Заметив интерес к своему халату, он довольно улыбнулся и пояснил:

— Подарок от родителей на Рождество. Блестяще, не правда ли?

— Очень блестяще, Артур. Неужели это натуральный шелк?

Произнесено было совершенно без эмоций, поэтому Кинг не посчитал нужным отвечать. Констанция прошла в прихожую, разулась.

— Тапочки для гостей, — радушно предложил Артур, указывая на выстроившиеся в ряд три одинаковые пары.

Констанция вздохнула, покачала головой, но надела те, что были поменьше.

— Если что, я больше ни у кого не встречала тапочек для гостей, — сообщила она. — Не знаю, откуда вы взяли, что это русская традиция, никто так давно не делает.

— У моей бабули были, — заметил Аврелий и тоже переобулся.

— Вы просто отрицаете свои корни, Констанция, — заявил на это Кинг. — Однажды в вас проснется тяга к родной культуре, и вы тоже заведете тапочки для гостей.

Прихожая со стенами бутылочно-зеленого цвета вела в кухню и две комнаты, в одной из них горел свет. Туда они и прошли.

В гостиной, сжав руки за спиной, глядел в окно Илья. Он развернулся к коллегам ровно в тот момент, когда за окном сверкнула молния.

А ведь еще полчаса назад не было и намека на дождь…

— Убийца среди нас, — слова прозвучали тяжело, каждое словно удар свинцового молота.

Как-то так ощущается безысходность с привкусом страха.

— Не среди нас, — Илья поводил в воздухе пальцем, словно отметив каждого из них, — а среди книжников. Конкретно вас троих я проверил. Поэтому решил собраться вне Библиотеки. На этом этапе мне нужны, скажем так, сообщники.

— Что значит «проверил»? — уточнила Констанция, пытаясь скрыть потрясение, но скорее всего — безуспешно.

Она прошла вперед, резко села на край письменного стола и сложила руки на груди. Интуиция и здравый смысл подсказывали: под проверкой Илья имел в виду именно то, что она подумала — бесстыдное ковыряние в браузере компьютера, выискивание грязных подробностей через беседы с самыми болтливыми сплетниками Библиотеки, выуживание пикантных деталей через записи с камер видеонаблюдения, циничный обыск.

— С Кингом работала Татьяна, моя сотрудница из Нижнего Новгорода…

— Шпионка?! — воскликнул Аврелий восхищенно. — Вот это да!

Кинг сложил руки на груди, точно как Констанция, и мрачно заметил:

— Не нахожу это ни в какой степени потрясающим. Чувствую себя обманутым и оскорблен недоверием с твоей стороны, Илия.

Констанция тоже не постеснялась продемонстрировать глубину возмущения.

— И меня проверил? Меня?!

Она прижала ладонь к груди и даже чуть подалась вперед.