Сама Констанция отправилась на встречу с Петропалычем недалеко от полицейского участка. Тот сидел на скамье, у его ног лежал пакет из книжного, в котором угадывалась папка. Заметив Констанцию, Петропалыч встал и спросил у нее время. Пока она поправляла рукав серого пальто, чтобы взглянуть на циферблат, он тихо сообщил, что уже передавал эти данные Кингу. Точнее, «этому англичанину». Сказано было пренебрежительно.

Открыто улыбнувшись, Констанция сердечнее, чем обычно, поблагодарила за данные, а затем, будто по секрету, добавила:

— Он уже два месяца не может справиться с этим делом, так что решила ему помочь.

— Это правильно, — кивнул Петропалыч, сперва порываясь уйти, но будто бы чувствуя необходимость высказаться. — Считаю полным… безрассудством передавать подобную информацию, — он кивнул в сторону пакета на земле, — английским шпионам.

«Идеально!»

Констанция подалась вперед, сжав руку полицейского. Удивление, которое должно было отразиться на ее лице, когда она ощутила твердый бицепс, не было наигранным. Петропалыч выглядел неприступно, но теперь совсем уж казался машиной-убийцей.

— Я тоже отношусь к нему очень настороженно, — проговорила она томно.

Как будто бы заговорщически, но на самом деле именно томно. Петропалыч поглядел на нее с интересом и одобрением, которого она никогда не видела с его стороны прежде.

— Спасибо, что… — она посмотрела полицейскому в глаза, — не теряете бдительность…

Петропалыч скупо кивнул и, засунув руки в карманы, вознамерился уже уйти, но в последний момент бросил через плечо:

— Обратите внимание на восьмую страницу.

Когда он оказался достаточно далеко, Констанция села на скамью, выудила из пакета папку и торопливо открыла ее. Там была собрана информация о различных задержаниях и вызовах в последние дни августа.

Разумеется, они с Аврелием изучат их все в Библиотеке, но пока она открыла восьмую страницу.

Девушка упала в Неву. Была отвезена в больницу с переохлаждением. И почему это показалось Петропалычу интересным?

Пренебрегать подсказкой Констанция не собиралась, но и бегать по городу в поисках несчастной, искупавшейся в реке два месяца назад, не планировала. А Кинг-то наверняка давно прошерстил все случаи из папки Петропалыча. И, вероятно, как и прежде, сделал обстоятельные заметки в ежедневнике, что лежал в верхнем ящике стола…

Констанция вызвала такси и отправилась обратно в Библиотеку. Там, с невозмутимым видом проходя мимо кабинета Кинга, она наудачу дернула ручку двери. Та открылась. Вот только внутри обнаружился Илья.

— Где Артур? — спросила Констанция, хотя прекрасно знала, где: Аврелий держал ее в курсе, что хозяин кабинета находился в городе с самого утра.

— На выезде, — ответил Илья.

Он сидел в кресле Кинга с сосредоточенным видом и изучал какие-то бумаги. Темно-синяя рубашка льстила голубым глазам, весь он казался холодным айсбергом и совершенно не вписывался в потерто-уютную атмосферу офиса Артура.

Нужно было вытянуть Илью в коридор, но для этого требовался сообщник.

— Понятно, — сказала Констанция, намереваясь найти Аврелия и вместе с ним разработать хитроумный план.

Но Илья окликнул ее.

— В связи с открывшимися фактами я, вероятно, задержусь в Петербурге. Как насчет того, чтобы сходить поужинать вместе?

Сказано было ровно, без эмоций, но она замялась, не желая ввязываться в хоть сколько-то романтические отношения с инспектором Внутренней службы. Наверняка догадавшись о том, какие мысли сейчас роились в ее голове, Илья добавил:

— Как добрые знакомые и коллеги.

— Мне нужно посмотреть расписание…

— Брось, Констанция!

И снова этот разоблачающий взгляд. У Констанции не было ни времени, ни желания разбираться, поэтому, вздохнув, она согласилась.

Аврелий, точно сторожевой пес, сидел на посту подле Арины и ждал звонка из Абонемента. Увы, разрывов все не было.

— Люди перестали читать! — трагически-наигранно произнес стажер.

Кивком Констанция позвала его, и, оказавшись в читальном зале, объяснила, что следовало сделать.

Кража по предварительному сговору — Аврелий пришел в восторг. Ни укора, ни осуждения. Констанция испытала некоторую обеспокоенность, но сейчас подобная беспринципность оказалась на руку, поэтому она просто отпустила стажера выполнять свою часть задания.

Он вошел в кабинет Кинга, а вышел оттуда уже с Ильей. Они прошли через Читальный зал, вышли в Абонемент и должны были проследовать к лестницам. Что наплел Илье Аврелий, она не знала, но «приватную беседу» они должны были провести именно в холле.

Констанция проникла в кабинет Кинга, открыла верхний ящик стола. Ежедневник в кожаной коричневой обложке с золотой надписью DAILY лежал там, как и три года назад. Разумеется, это мог быть уже совсем другой ежедневник, но Артур оставался верен себе, выбирая не только одно и то же место для своих вещей, но и один и тот же дизайн. Быстро пролистав страницы, Констанция нашла записи, относящиеся к нужным датам, и торопливо сфотографировала их на телефон. Листая, она обратила внимание на заметки: «3:5», «6:8». Довольно быстро, сопоставив даты и цифры, Констанция поняла: он записывал их счет. Кинг делал вид, что соревнование для него ничего не значило, а сам внимательно следил за количеством баллов! Желание победить усилилось.

Услышав шаги в коридоре, Констанция суетливо захлопнула ежедневник, закрыла ящик стола и прошла к стеллажу с книгами. Бежать было поздно, поэтому стоило сделать вид, что она совершенно не боялась быть застигнутой.

Констанция уставилась на корешки книг: тут хранились любимые произведения Артура. Ему нравилось коллекционировать бумажные издания. В квартире на Выборгской витрина со стеклянными дверцами занимала целую стену, но здесь, в офисе, стояло только то, что он по-настоящему любил. Часть была на английском: Диккенс, Уайльд, Джером К. Джером, Артур Конан Дойль и еще с десяток известных имен. Их поддерживала стопка разных изданий легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Чуть ниже — на уровне руки — собралась коллекция русской классики от Пушкина до Зощенко. Отдельная полка была выделена для разных изданий произведений Достоевского. Констанция знала, что Кинг очень трепетно относился к последнему, а знакомство с Книжниками произошло, когда он оживил Раскольникова.

Дверь открылась бесшумно. Войдя, Илья не сдержал удивленного «о!».

— Констанция?

— Я решила подождать Артура, — сказала она невозмутимо, хотя сердце билось чаще обычного, а горло словно сжимала твердая рука паники.

Ее не застали ни за чем предосудительным. Но, зная, что только что совершила преступление против нравственности, Констанция чувствовала себя так, будто пальцы, прикоснувшиеся к чужому имуществу, горели, а на лбу значилось «мошенница».

— Я думаю, он будет на выезде до вечера, — Илья прошел по кабинету, опустился в мягкое кожаное кресло. — По крайней мере, он сообщил, что кабинет в моем распоряжении на весь день.

— Хм, ну ладно, — голос как будто прозвучал неестественно, но Констанция надеялась, это не было заметно со стороны.

Илья поднял взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мне посоветовали хороший ресторан неподалеку, — сообщил он. — Поужинаем сегодня в шесть тридцать?

В голове так шумело из-за страха быть раскрытой, что Констанция просто кивнула. Уже выходя, она уточнила:

— Там встретимся?

— Нет, зачем? Прогуляемся отсюда вместе. Это действительно рядом.

Аврелий подскочил к ней едва не у самой двери, заговорщически шепча «ну что?», будто они были школьницами, одну из которых только что отчитал у себя в кабинете директор.

Констанция зашипела на стажера, снова отвела на третий этаж и только там, у огромного окна, глядящего на круглый внутренний дворик, тихо рассказала, как все прошло. Она открыла фото на телефоне и принялась читать записи Артура вслух.